глава 1
Батя.
Я не ревную. Вот не ревную и все. Мне просто не по себе от того, что Пригов так и вьется рядом с Багирой. Обходительный такой, поддерживает ее все время. Ну и ладно бы только во время операций, так нет – и сейчас, когда мы собрались в комнате отдыха. И спрашивается – чего сейчас-то стоять у нее над душой? А ну-ка, генерал, посторонись. Это мое место. И моя… моя… моя подчиненная.
-Ты б себя в руках держал, командир. – Голос Бизона полон ехидства.
– А то я уже было испугался, что КТЦ останется без начальства. Чего стряслось-то? Неужели… - он на мгновение хмурится, а потом широко улыбается, - … неужели Русалку не поделили?Вот же черт проницательный. И как только умудряется? И я как умудрился «спалиться»? Мда, теряю хватку. А Русалку… чего ее делить-то? Не согласен я ее ни с кем делить, так что обойдутся все, и Тарасов в том числе. Я, между прочим, стал чаще оставаться в штабе ради… ну из солидарности (назовем это пока так), а еще, думаю, такими темпами, скоро могу устраиваться официантом – недаром же я ношу ей горячий кофе, обгоняя генерала на поворотах. Ах, да, Бизон же чего-то там спрашивал.
-Да не ревную я ее. Не ревную.
-А ведь я тебя об этом даже не спрашивал…
Кот.
Новенькая девчонка в группе, но поначалу это не вызывает никаких претензий. С Мурой и то – все было иначе. Леся же вызывает эмоции совершенно другого характера – хочется вновь вернуться в детство, совершать глупости и просто отдохнуть. Но потом… потом все меняется. Я вдруг замечаю, как Рита печется об этой девчонке, изо дня в день, оберегая от преступников, начальников и жизненных неурядиц.
Так, стоп. А я? Как же я, Рит? Почему в последнее время я все чаще стал «получать» от тебя и за дело, да и просто так? Неужели ты меня больше не любишь? А когда ты в последний раз называла меня Котенком, помнишь? Нет? Вот и я не помню. И, черт возьми, мне же чертовски обидно! Ума же только пришла, Багира, нафига она тебе сдалась? Перевоспитать хочешь? Ты меня сначала до конца перевоспитай, а то ты только отвернешься, как я глупостей наделаю. Одно неосторожное высказывание – просто мысли вслух, и Багира вдруг мягко улыбается:
-Котенок, ты чего? Ревнуешь что ли?
Да не ревную я! Чего мне ревновать-то Риту к каждому встречному? Я… я просто беспокоюсь о ней; как бы Ума чего не выкинула, а Кошкина потом не переживала бы.
-Эй, - тонкие пальчики зарываются в мои волосы, - Васька, ну ты даешь. – Улыбается. Широко так, открыто. – Ну, ты же у меня уже взрослый. Чего глупости себе напридумывал? -А чего ты «Ума то, Ума сё»? Блин, самому смешно. Выгляжу, небось, как пятилетний пацан, у которого только недавно родилась младшая сестренка, и теперь все родительское внимание предназначено ей. И Рита, видимо, это понимает, вот только не смеется, а спокойно все объясняет. И да, теперь я готов делиться ее вниманием и заботой, но только самую малость. Вру, конечно, но говорю: -Я не ревную.
Физик.
Я не ревную. Хотя кого я обманываю? Ее? Себя? Всех вокруг? Но ведь до последнего надеялся на ее выбор в мою пользу, а вот Кот действовал. Доставал, опекал, доводил до бешенства, пробовал приглашать на свидания. И что в результате? Выбор все же пал на него. Неожиданная встреча в тире, и я вновь твержу себе: «Я не ревную». Просто случайность, просто встретились, просто поболтали. Уйти на пол часика? А не обнаглел ли ты часом, командир? Шиш тебе, а не пол часика. Давай выиграем их в честной борьбе. И да, я не ревную. -Серег, прости, я просто очень за него переживаю. Хочется верить, что переживания носят чисто дружеский характер и не более того. Я не ревную, просто обидно. Обидно – потому что мне тоже хочется твоего внимания и заботы. Переживать за меня также будешь? Ну, ради этого я готов рисковать сколько угодно. Так, а о чем это там щебечет Ума? Кто кого поцеловал? Как Мура Кота? Когда? Где? Как на острове? Может, показалось все Лесе? Нет. Ну, тогда у меня есть еще вариант – контузило. Причем, обоих. Хотя… от Кота такого еще можно ожидать, а вот от Жени нет. На задании ведь. Наверное, просто шок. Так что я опять не ревную, тем более ребята держатся друг от друга на пионерском расстоянии. Ошибся! Ошибся, черт возьми! Понимаю это в госпитале, когда мы навещаем Ионова. Интересно, а она осознает, что я мог обернуться и увидеть этот поцелуй? И… ее что, не смущает присутствие в палате посторонних? Отворачиваюсь. Не хочу я этого видеть! Не хочу! А сердце вновь шепчет: -Я не ревную. И правильно! Ревновать-то все равно уже поздно.