**
Две недели. Две длинные трудные недели. Я без денег. Без друзей. Без шопинга.
Мой испытательный срок казался резиновым. Друзья звали меня с собой отдыхать очень настойчиво, но я отнекивалась, не объясняя толком причины. Да как им объяснишь, что меня наказали, как пятилетнюю?
Избегала Влада, пыталась не пересекаться с Артёмом. Пряталась на перерывах в разных концах заведения. Я не желала объясняться ни с кем из них. Они большие мальчики и должны понять, что я была в неадекватном состоянии и наговорила чепухи. Самое паршивое, я не помнила какой.
Единственное доступное развлечение – социальные сети. Я могла разглядывать фотографии друзей, которые развлекались. Иногда переписывалась с кем-то из них. Друзья стали реже звонить, Маринка не забегает больше ко мне ежедневно. Мы, вроде как, помирились, но она всё чаще сторонилась моего общества. Стала общаться с Емельяновой, что неприятно меня удивило. Ещё и Влад нашёл себе новое увлечение, Маринка говорила, что она какая-то модель. Стало совсем грустно. Я всё-таки планировала с ним попробовать встречаться, когда истечет срок тюремного режима. Он мне нравился.
Обиделась. Они все живут прекрасно и без меня. Никто не скажет, что я чье-то продолжение. Или что кто-то чувствует меня. Я есть – хорошо, нет – тоже неплохо. Кинула скучающий взгляд на непривычно молчаливый телефон. Прекрасно, я тоже могу обойтись без всех. Значит, никакие мы не друзья.
Ночью я мусолила подушку, глотала солёные слёзы и жалела себя. Всё было так хорошо и резко стало ужасно плохо. С опухшим от ночного рёва лицом отправилась на занятия. Села за последнюю парту и старательно конспектировала лекции, высунув язык. Учиться для меня дело непривычное, но я должна была занять свою голову чем-то, чтоб перестать жалеть себя.
Я не собиралась уступать, падать в ноги отцу, умолять его. Нет. Отец дал мне время на раздумья, но я понимала, что выбора нет. Соглашаться я не стану на этот брак. Значит, буду ждать приговор.
Проигнорировала компанию друзей, которая собралась в кинотеатр. Сказала, что голова болит, и нет желания идти куда-то. Они странно переглянулись, но настаивать не стали. Отыскала глазами нашу машину и Алексея рядом с ней, уверенно зашагала в её сторону, придерживая учебники. И я непременно бы дошла, если бы одно невнимательное чучело не подлезло мне под ноги. Учебники вывалились из рук и распластались на асфальте. Вот сейчас я кого-то раскатаю в блинчик, настроение-то соответствующее. Злобное. А пар выпустить не на кого.
- Тебе глаза для чего?
Удивленно повела бровью.
- Я не собирался тебя сбивать. Просто я направлялся в твою сторону, а ты меня не заметила.
Конечно, не заметила и не узнала. Найк натянул бейсболку так, что было видно только нос и губы. Зато пирсинг на своём месте, так что он вполне узнаваем, даже если не смотреть ему в глаза.
- Ты, знаешь, в следующий раз обращайся ко мне по имени и не нужно меня толкать. Или, что еще лучше, вообще не обращайся. Иди мимо. У тебя это хорошо получается.
Хмыкнул и потянул один уголок рта вверх. После, присел и собрал рассыпавшиеся учебники.
- Можем поговорить?
Ему было неловко. Точно, я увидела, как он замялся. Как колечко на губе нырнуло в рот. Как парень наклонил голову. Вот он, момент истины. Ему что-то надо.
- Уложишься в пару фраз? Меня водитель ждёт.
- Ладно, - откашлялся, замялся и поднял глаза.
Они чистые, как у ангела. В его глазах не было спеси или злорадства.
- Мне очень нужны деньги. Понимаешь, просто не к кому обратиться.
Закатила глаза. Нашел дойную корову.
- Кто бы мне дал, - грубо отрезала. – Я сейчас вообще на мели.
- Я бы не стал просить просто так. Мне в долг, я всё верну. Заработаю и верну. Это для брата, он попал в больницу и срочно нужна немалая сумма на лечение.
- Телефон продай.
- Уже продал, но этих денег мало. Они хотят больше, пару тысяч долларов или выпишут его из клиники. А ему нельзя, понимаешь?
Голос парня дрогнул. Он сунул руки в карманы куртки и ссутулил плечи.
- Ближе него у меня нет никого. Можно сказать, что я не просто останусь один, если с ним что-то случится. Я буду полный ноль. И не прощу себе этого никогда.
Найк говорил очень проникновенно, и мне хотелось ему посочувствовать. Но правда в том, что он видит перед собой богатенькую девочку, а я даже имени настоящего его не знаю.
- Нет у меня денег.
Заворожено следила за каждым его движением, ловила каждый выдох. Такой маленький и хрупкий, сжался в комок. Он кивнул и больше глаз не поднимал.
- Не знаю, на что рассчитывал. Просто я в полнейшей растерянности.
Найк развернулся и пошел прочь. Я заставила себя идти дальше. «Деньги ему от тебя нужны. Деньги», - злорадно шептал демон. С раздражением села в автомобиль, жестом показала, чтоб Алексей держал свои комментарии при себе. Мы поехали домой, и я думала.
Думала о том, как здорово иметь того, кто говорит, что он без тебя полнейший ноль. И идёт унижаться перед другими, только чтоб помочь. Вот если бы у меня не было родителей, кто ещё стал бы возиться со мной?
«Он, наверняка, и в самом деле нуждается. А иначе, зачем ему было соглашаться на твою авантюру, терпеть унижения?», - бубнел ангел. Найк работает в клубе, в ресторане, в тату-салоне. И всё это не только для себя, но ещё и ради брата. Павел что-то говорил об ужасных условиях, в которых они проживают. Значит, всё это правда.
А ещё у него были глаза сегодня такие грустные, ему очень не идёт этот взгляд. Быть может, если я сделаю доброе дело, судьба сделает мне одолжение? Отец забудет про своё навязчивое желание продать дочь удачно замуж? Вспомнит, что я его единственная кровинка? За добрые дела ведь должны быть награды? Можно, конечно, бездомного котёнка домой взять, но у отца аллергия на шерсть, боюсь, это мою карму подпортит лишь сильнее.
Заламывая пальцы на руках, я буквально влетела в кабинет отца. Он копошился в своих бумагах и не сразу обратил на меня внимания.
- Две недели прошло. Можно считать наказание завершенным?
Отец удивленно взглянул на меня и хмыкнул, не отвлекаясь от своего занятия.
- Не слышал твоего душещипательного рассказа о том, как ты помирилась с Павлом.
- Этого не будет. Ни-за-что!
- Тогда ты ответила на свой вопрос.
- Но мне очень нужны деньги, папа!
- Колготки порвались? – он с издевкой в голосе ответил и улыбнулся.
- Я что, и на колготки просить должна? Нет. Мне нужно две тысячи долларов.
Отец тут же закивал головой и выдвинул верхний ящик стола.
- Конечно, милая. Сейчас я найду свою волшебную палочку и быстренько наколдую. Черт, где же она?
Он по очереди открывал и закрывал ящики. Паясничает, очень любезно с его стороны. И почему раньше он не демонстрировал свои юмористические таланты? Нет, он выбрал самый неподходящий для этого момент.
- Деньги нужны одному очень хорошему человеку, - я сама себе не верила, что я говорю это. - Речь идёт о жизни, па. Две тысячи на лечение. Это ведь не деньги для тебя, но ты поможешь нуждающемуся.
- Уж не о новом друге ли твоём идёт речь?
- Его брат болен и серьезно. Ты же слышал, он из бедной семьи, помочь некому. Я у тебя месяц карманных денег просить не буду. Никаких новых вещей. Только помоги.
Отец пристально посмотрел на меня и покачал головой.
- Только на моих условиях. Ты идёшь к Павлу...
- Нет, - я выскочила из его кабинета, как ошпаренная.
В глубине души мне было жаль этого странного Найка с его братцем, но своя шкура дороже. Павел? Не хочу даже имени этого слышать, не то, что мириться с ним.
Забралась с ногами на кровать, обложилась учебниками и закрылась от мира наушниками. Обиженно засопела. Вот, только собралась сделать доброе дело и такой облом. Кинула взгляд на шкатулку с драгоценностями. Можно отдать что-нибудь, браслет или серьги, пусть попробует продать. Ужаснулась этой мысли. Совсем дурочка из ума выжила.
Учёба не шла. Я не могла не думать о парне. У него были такие глаза: искренние и печальные. Он отчаянно нуждался в помощи. Это подтверждает то, что он разыскал меня, ту женщину, что пару раз поступила с ним не самым лучшим образом. А парень-то гордый, я это хорошо поняла. Чего ему стоило просить о помощи меня, одному богу известно. И где он теперь найдёт деньги? Украдёт? Продаст почку?
На ужин я не спустилась, не было желания сидеть с родителями за одним столом. Соня молча принесла поднос с едой и в такой же тишине забрала, когда я его опустошила.
Когда я уже забралась под одеяло, в дверь постучали. Три раза. Отец, его позывные. Натянула одеяло на голову. Слышала его неторопливые шаги, и как он замер у моей кровати.
- Надеюсь, эти деньги, в самом деле, пойдут на благотворительность, иначе я буду огорчен.
Непроизвольно улыбнулась. Сдался всё-таки. Поплыл папуля.
- Спасибо, - пискнула и выглянула из-под одеяла.
- Я делаю это ради тебя, дочь. Никак не ради твоего странного друга. Не хочу, чтоб ты думала, что я черствый.
- Знаю.
Мне так хотелось броситься ему на шею и обнять крепко-крепко. Всё-таки он мировой мужик.
- Только, знаешь, я бы предпочёл, чтоб этот парень исчез из твоей жизни так же быстро, как и появился. Он не чета тебе.
- Почему? Парень он, вроде, не плохой? Во всяком случае, утопить он меня не пытался, а даже спас. Я его должница.
- Мы обсуждали с тобой это. Павел говорит, что этот парень спровоцировал конфликт своим поведением, но он не отрицает также, что также виновен в произошедшем и готов принести свои извинения.
- Я поговорю с Павлом, - это вылетело из моего рта прежде, чем я сообразила.
Закусила край одеяла зубами, но было поздно. Моя благодарность сыграла со мной глупую шутку. Хотелось встать и сказать: «Так, забыли», но папуля уже отреагировал.
- Рад, что мы оказались цивилизованными людьми и смогли договориться.
Зарылась лицом в подушку и горько заскулила. Не дура ли?
Не спалось. Я думала. Очень много думала. Непривычно много. Об Антипове (чёрт бы подрал их навязчивое семейство), об отце (вроде, он и неплохой мужик с пониманием, но манипулятор жуткий), о Маринке (почему моя подруга отдалилась, мы ведь с нею дружим тысячу лет, а с Алексеем она провела один-единственный вечер), о Найке (хочу, чтоб меня любили так же преданно и сильно, как он любит брата).
С мыслями о парне и уснула.