Глава 7
Тонкие ноздри Найка ходили ходуном. Его лицо приняло вид хищной маски. Глаза сощурены, а губы вытянулись в нитку. Он смотрел на Павла в упор
- А ты, значит, любишь в чужом белье рыться?
Ой, ну всё. Остапа понесло. Зажмурилась и начала считать до десяти. Не замолчит, вытолкаю его отсюда.
- Какое тебе дело до моей жизни? Может, как человек, я во сто крат лучше тебя? И кто ты есть, чтоб судить меня? Чей-то сын? Тебе повезло родиться в обеспеченной семье, и ты гордишься этим?
- Найк, - я слабо пискнула, пытаясь обратить на себя внимание.
- Что ты сделал? За что тебя нужно уважать?
Павел пытался держаться холодно и равнодушно, но я видела, как бегают его маленькие глазки.
- Можно подумать, ты сделал что-то достойное в этой жизни, - Антипов посмотрел на своего отца, который внимательно следил за ходом разговора.
- Да! Я несу ответственность за жизнь брата, помогаю тем, кто в этом нуждается. А ты за что отвечаешь? За то, чтоб тратить деньги и унижать других людей?
В принципе, меня всё устраивало. Взвесив «за» и «против», предпочла помолчать и послушать. Даже стало любопытно: кто кого переговорит. Павел имел преимущество: его окружают родные и близкие, все на его стороне. А вот Найк совершенно один. Не считая меня, разумеется.
В его словах было столько страсти. И злости. И уверенности. Если бы я была на выборах, то однозначно голосовала бы за него.
- Я понял, - Павел глупо хихикнул. – Деньги – зло. Так, да? Богатые – выходцы из ада. Так что ж ты тогда из кожи вон лезешь, чтоб стать одним из нас? Вьешься вокруг Златы.
Попал, да по больному месту. Ох, только бы промолчал Найк. Заломила пальцы и посмотрела на парня. Никому сейчас не нужна правда. Только не говори, что я заплатила тебе.
- Мне не нужны её деньги, - он ухмыльнулся.
- Да что ты? Дай угадаю. Тебе просто нравится её покладистый характер? Да по глазам вижу, что нет! А ещё, ты не сможешь её обеспечить. Златочка ведь привыкла к дорогим вещам и подаркам. Что ты ей можешь предложить? Дырку от бублика? Сбежит от тебя через неделю, готов поспорить.
- Довольно, - мой отец оборвал речь Павла довольно грубо, даже мэр недовольно на него покосился. – Хочется вам зубы точить друг об друга? На здоровье. Только делайте это не в моём доме. Я не позволю говорить о моей дочери в подобном тоне. Даже тебе, Павел.
Папочка. Папулечка мой. Как только я до тебя доберусь, расцелую тут же.
- Не стоит повышать голос, Платон, - отец Павла привстал и застегнул пуговицы на узком для его фигуры пиджачке. – Я не совсем понимаю, что здесь происходит, только мне это всё не нравится. Вижу, не готовы вы к семейному единению, а жаль. Златочка мне казалась очень перспективной девочкой. Не по той дорожке пошла, видимо.
- Сергей Валерьевич, не горячись. Думаю, мы достаточно цивилизованные люди, чтоб разобраться во всём.
Мэр жестом поманил жену и указал на дверь сыну. Семейка гордой утиной походкой направилась к выходу.
- Если бы моя дочь устроила подобное, я бы её уже выпорол хорошенько.
Ну и методы у этой семейки. Варвары. Надеюсь, отец горько сожалеет о том, что едва не сплавил единственную дочь в это змеиное гнездо.
Родитель провёл гостей, потом вернулся к нам, расположился в беседке и просто смотрел на меня минут пять. Собственно, никто ничего не говорил. Каждый думал о своём.
- Папуль, - играть в молчанку становилось глупо, я решила заговорить первой.
- Молчи, - он потер переносицу и посмотрел на меня уставшим и разочарованным взглядом. – Всё совершенно вышло из-под контроля. Оказывается, всё намного хуже, чем я предполагал. Никакой ответственности. Ты понимаешь, что есть люди, с которыми ссориться не то, что глупо, а даже опасно? Думаешь, мэр всё нам спустит? Он злопамятный сукин сын.
- Но...
- И кто это рядом с тобой? Так теперь выглядят твои друзья?
Он ткнул пальцем в сторону Найка. Тот так и сидел, нахохлившись.
- Таких друзей я не желаю видеть в своём доме. Павел прав, ему от тебя нужны только деньги.
Найк резко встал и молча направился в сторону выхода. Я пыталась перехватить его руку, но мне это сделать не удалось, он двигался очень быстро. Тогда я поднялась и пошла следом за ним. Не знаю зачем, но чувствовала, что так надо.
- Оставь его! – отец рявкнул. – Вернись немедленно! Я не договорил.
- Ты думаешь, со мной дружить можно только из-за денег? Такого ты мнения о своей дочери?
Было обидно слышать от него подобное, хоть он чертовски прав. Найк в самом деле ненавидит меня, а рядом только из-за денег. Мне почему-то не нравился сейчас этот факт, осознание, что все они правы.
Гордый мальчишка ушел, не забрав кровно заработанных. И если в прошлый раз я с чистой совестью его оставила ни с чем, даже без обуви, то после сегодняшнего чувствовала, что не имею на это право.
Поднялась в свою спальню, надеясь застать его там, но только потеряла время. Забрала гитару, которую он оставил, пакет с его кедами и кофтой, которые я не соизволила вернуть ранее и, прихватив ключи от машины отца, вихрем вылетела из дома. К счастью, автомобиль был припаркован во дворе. Торопилась, как могла. Далеко он на своих двоих не ушел.
Худощавую фигуру я увидела на детской площадке, недалеко от нашего дома. Он сидел на качелях, медленно раскачивался и курил. Нарушитель общественного спокойствия. Припарковалась, прихватила с собой гитару и пакет, и поспешила подойти к нему.
- Ты деньги забыл, - я протянула ему тощий конверт. – И инструмент свой.
Он смотрел на меня. Испытывающе и задумчиво, словно что-то хотел прочесть. Вряд ли на моём лице написано что-либо интересное.
- Зачем ты влез? - Меня так и подмывало задать ему взбучку.
- Но ты привела меня именно за этим, да? Ждешь от меня неприятностей. Уж это я умею.
Ладно, он не тупой. Я, в самом деле, ждала от него чего-то в этом роде.
- Это был наш мэр? – он выпустил струйку дыма и приоткрыл губы.
- Да, а что такого?
Ухмыльнулся, скривился.
- Ты не говорила, что к тебе сватается сыночек главы города. Я вообще-то ещё хочу жить здесь.
- Ух, ты! Пошел на попятный? А я почти поверила тебе. Ты так убедительно говорил о правах бедных.
- Не говорил я такого, - он смутился, так мило.
Мне нравилась его новая прическа. Белые пряди в его волосах были похожи на пёрышки. И я уже привыкла к увешанному ненужными украшениями лицу. Колечки в губах и носу перестали смущать.
- Может, тогда расскажешь, что из твоей биографии правда, а что нет? Только давай поедем куда-нибудь и поедим что-нибудь. Ты ничего не съел и я тоже. Думаю объявить голодовку родителям, но для этого нужно как следует подготовиться и подкрепиться.
Он согласился, после недолгого раздумья. Звякнул цепочками на ботинках и поясе, спрыгивая с качели.
- Идёт. Только место выбираю я.
Вот это страшно. Что он может выбрать? И как часто травят едой в местах, куда он ходит питаться?
К счастью, выбор пал на пиццерию. Неплохое и уютное местечко, хотя я не хожу в такие. Не комильфо. Найк сделал заказ за нас двоих. Улыбнулся. Я ему тоже. Мы сегодня объявили небольшое перемирие заговорщиков.
- Не ожидал от тебя такого. Честно. Ты меня удивила.
Наспех сточив половину большой пиццы, он соблаговолил со мной заговорить. Я подняла вверх одну бровь.
- Ты - мой выбор, и никто не смеет говорить, что я должна делать.
Парень повертел в руках нож и нерешительно посмотрел в мою сторону.
- И ты ушла бы из дома со мной? Точнее, с таким, как я?
- Нет, ты что! Это сказка для пугливых родителей. Я не собираюсь менять свою жизнь. Меня всё устраивает, понимаешь? В этом весь смысл. Я ничего не хочу менять.
Кивнул. Снова уткнулся в пиццу.
- Молодость дана для того, чтоб наслаждаться нею. А отец хочет посадить меня на цепь и выдать замуж.
Нож повис в воздухе. Найк покрутил его в руке и снова посмотрел на меня.
- Ты не любишь Павла, это ясно. Но у тебя есть кто-то... Кого ты... Ну... Любишь?
- Люблю? Ты шутишь! Быть влюбленным это противно. И глупо. Нет, я никого не люблю.
- Я думаю, это очень эгоистично звучит.
И думай себе на здоровье, я не мешаю. Главное, что сегодня всё пошло не так, как задумал отец. А значит, по-моему. Ничего, немного позлится и перестанет. Всё-таки я его единственная дочь.