15
— Знаешь, это было прекрасно. — мы с Глебом сидит на крыше старого клуба. Глеб и Олег обматерили его с ног до головы, все было совсем не готово к их концерту и конечно какой же артист останется довольным?
— Даже не смотря на ссору с администрацией? — Голубин усмехнулся. Он лежал на крыше и курил сигарету.
— Даже на это. Но они честно говоря, странные. Как они умудрились муравью хуй приделать, не понятно.
— Хочу теперь это узнать. — мы засмеялись. — Так, красавица, поехали домой? А то уже очень поздно, темно и холодно. — он улыбнулся мне, затушив сигарету об крышу.
Спустившись мы сели к нему в машину и двинулись. Пока ехали, Глебу кто-то позвонил, и этот звонок заставил меня смеяться до конца поездки. Некто Николай, позвонил Глебу абсолютно не в трезвом состоянии и начал что-то говорить о том, что он умирает, у него отказывают почки и интернет всё подтвердил. Глеб явно устал от таких звонков, судя по диалогу это было не в первый раз.
— Ты сказал, у тебя почки отказали?! Да чтоб ты сдох уже! Отключи себе гугл и ютюб нахуй! — он кричит, трясёт головой и бьёт рукой по рулю. Насколько сильно этот Николай задолбал человека?
Когда мы приехали домой, Глеб резко вызвался проводить меня до квартиры. Мы стояли на полуосвещеной лестничной площадке. Глеб взял меня за руки и прижал к себе, от него пахло потом и дорогим парфюмом. Я обнимала его в ответ, я вдыхала этот запах, словно в последний раз.
— Спасибо, что была со мной в этот вечер. — он дышал мне в шею, от чего у меня проскочили мурашки, и даже спёрло дыхание.
— И тебе спасибо...
— Тааак, я не поняла, а что здесь происходит? — я слышу злобный и до боли знакомый голос. Поворачиваю голову, а там...МАМА. Глеб сжал меня покрепче, а я от страха сжала его куртку.
— Ма, что ты тут делаешь?
— Да вот, с отцом приехала посмотреть, как ты тут живешь! Засранка! Домой быстро! — эта женщина не умеет сбавлять тон. Люди спят, она кричит. Хотя о каких людях я могу думать, когда около тебя стоит мать?
— Пойдем. — Глеб берёт меня за руку и ведёт к квартире.
— Молодой человек, а вы куда собственно говоря собрались? — мама закрыла вход в квартиру и сложила руки в крест, она хмурилась так, что мне казалось, у неё брови сейчас сломаются.
— Как куда? Домой. Я здесь тоже живу. — Глеб явно не растерялся, наоборот, был даже слишком наглым, что он несёт вообще!
— Вы здесь не живёте! Это квартира моей дочери!
— Я её молодой человек, мы живём вместе, я имею права. — Глеб посмотрел на меня. А что я сейчас сделаю? Я в такой растерянности, что даже не знаю как мяукнуть.
— Дочь! — теперь и мама смотрит на меня, своим пронзающим взглядом.
— Вообще-то...да, Глеб живёт со мной. — я кое-как выдавила из себя этих слова. Смелее Кари, иначе в эту квартиру ты зайдешь одна!
— Безобразие! Быстро зашли в квартиру!
Мама побежала на кухню громко возмущаясь, пока мы с Глебом раздевались.
— Ты что несёшь? Тебе щас пизды дадут! — шепчу Глебу наверх, он выше меня, поэтому, переживаю что не услышит.
— Не дадут, успокойся, я тебя спасаю. Это же твоя квартира? Что она здесь забыла? — шепчет Глеб.
— У них были ключи, я сама оставила, на экстренный случай.
— Ну вот, для твоей матери твой шаг в самостоятельную жизнь это и есть экстренная ситуация.
Когда мы заходим на кухню, мама уже вовсю возмущается отцу, который спокойно сидит на стуле, но лицо, оно просто уставшее.
— Ты посмотри, что вытворяет эта развратница! — мама машет руками.
— Нане...ты орала мне на протяжении всего полёта! Сейчас ты выносишь мне мозг! Мы сюда зачем вообще прилетели? Привет, доча. — папа слабо улыбнулся мне.
— Привет папуль.
— Каринэ, детка, садись за стол и молодой человек, садитесь. — папа посадил нас за стол.
— Нане, садись!
— Я не буду сидеть за одним столом с ними! — мама брезгливо отворачивает голову. Господи.
— Нане! — папа хлопнул по столу. Мама резко опускает голову вниз и медленно садится на стул. Вот чего боится мама, разъяренного отца. — Итак, дочь, прости, что мы вот так без приглашения. — начал отец. — Как у тебя дела? Я слышал о твоих успехах.
— Да, об успехах, как она изуродовала мамочкины старания! — мама хлопнула рукой по коленке. Но папа её игнорирует.
— У тебя всё получается?
— Да, я только начала. Всё потихоньку.
— Знаешь, я привёз тебе твои книги. — папа улыбнулся.
— Да ладно?! — я сжалась. Радость на меня наваливалась. Он привёз книги, которые я упорно собирала. Они очень мне пригодятся и возможно я буду готова поставить их на прилавок, чтобы люди тоже сумели прочитать то, что я берегла долгие годы. Для искусства мне ничего не жалко.
— Что? Авет! — мама опять начала возмущаться, смотря на папу. Ей его затея явно не понравилась.
— Кстати, познакомь меня с своим молодым человеком. — папа посмотрел на Глеба. Маму он продолжал упорно игнорировать.
— Это Глеб, он...
— Глеб Голубин, реп исполнитель. — Глеб заговорил вместо меня.
— Даже так...— папа задумался. — Давно встречаетесь?
— Недолго, но поверьте, ваша дочь, золото. — он улыбнулся и посмотрел на меня, словно это всё реально. Он хорошо играет влюбленного. В голову летит следующая мысль, а если не притворяется? Судя по тому как мы стояла на площадке...
— Конечно. Воспитали. Помогаешь с магазином?
— Если честно, она сама всё сделала! Пока я был в туре. Я даже был удивлён. Она молодец. Но поверьте, я готов ей помогать.
— Ты едешь домой, Каринэ. — у мамы было каменное лицо, бледное, злое.
— Мам, ты глухая? У меня магазин работает. — я не выдержала и обратилась к матери. Её крики и опека начали выводить меня.
— Значит, закроешь. Я уже говорила с Игорем Петровичем из нашего проектного института в Армении. Он ждёт тебя в понедельник. Квартиру через дорогу от нас я уже присмотрела. — папа даст денег на первый взнос. Будешь рядом. Будешь...в безопасности.
— Безопасности? Мама, я хочу чтобы все знали о книгах, авторах, искусстве, а не перерисовывать планы хрущевок под твоим надзором! Откуда у меня в дипломе по гончарному делу появились чертежи? Это мой успех! Я не спала ночами, пока потела над этим магазином.
— Твой успех, это то, что я в тебя вложила! — мама встала. — Твоё здоровье, твои нервы, ты же слабенькая. Ты и месяца не продержишься. Начнутся твои мигрени, кто тебе таблетку даст? Кто тебя покормит? Ты же яичницу сжечь умудряешься! Ты пропадешь здесь, а я буду ночами не спать, зная, что ты в этом одна!
— Я научилась готовить! Я справляюсь с мигренью! Мама, дай мне просто жить! Я уже год живу в Москве и ни разу ничего не случилось! — теперь и я встала. Мужчины молчали. Меня конкретно разозлило, что мама вспоминала так же о моем слабом здоровье. Кто-то заболеет, а я следом за ним, или как меня мучают мигрени довольно часто, а я пью таблетку и терплю.
— Ты эгоистка. Я ради тебя карьеру бросила, когда ты болела в детстве. Я всю жизнь тебе отдала. А ты теперь хочешь бросить мать одну? Ради каких-то книжек? Ты хочешь, чтобы у меня сердце встало?
Папа медленно встает. Его стул скрежещет по паркету. Он подходит ко мне и кладет руки мне на плечи.
— Нане, сядь.
— Не вмешивайся! Ты не понимаешь, она еще ребенок...
— Она взрослый человек! А вот ты, Нане, ведешь себя как капризный ребенок, у которого отбирают любимую куклу!
Мама ошарашенно смотрит на мужа. Он никогда не повышал на неё голос.
— Ты не о ней заботишься. Ты боишься остаться в пустоте. Тебе страшно, что если Каринэ останется тут и станет успешной, окажется, что твоя жертвенность больше никому не нужна. Ты хочешь, чтобы она была беспомощной, потому что только так ты чувствуешь свою власть над ней.
— Как ты можешь...я люблю её! — она заикается, смотрит по сторонам.
— Любовь, когда ты радуешься, что твой ребенок взлетел выше тебя. А то, что делаешь ты, это медленное удушение. Ты обесцениваешь всё, чего она добилась, просто чтобы оставить её у своей юбки. Посмотри на неё! Она боится собственной радости из-за тебя!
— Слушай меня, дочь. Москва это только начало. Ты талантлива, ты умна, и ты имеешь полное право на свою жизнь, свои ошибки и свои победы. И если ты уедешь сейчас, ты никогда себе этого не простишь.
— А как же мама?
— А с мамой мы будем учиться жить заново. Вдвоем. Как взрослые люди. — он переводит взгляд на маму. — Если ты сейчас не отпустишь её руку, ты её потеряешь навсегда. Не потому что она в Москве, а потому что она тебя возненавидит за украденную жизнь.
Мама бессильно опускается на стул. Она смотрит на меня, затем на папу. В её глазах гнев сменяется горьким осознанием. Глеб подходит и крепко обнимает меня.