Через сто метров поверните направо

Щётки стеклоочистителей заунывно скрипели, елозя перед глазами туда-сюда. Чонгук сидел в своём такси, откинувшись поудобнее на водительском сиденье, и равнодушно наблюдал за их обрывистыми перемещениями по лобовому стеклу - картина, в общем-то, привычная.

На улице мело. Снежинки густо кружили в воздухе и оседали плотной белой пеленой на окнах автомобиля, норовя перекрыть столь нужный водителю обзор. Витрины магазинов, виднеющихся чуть дальше - ниже по улице - переливались новогодними гирляндами, а нарядные ярко-зелёные ёлочки можно было заметить практически за каждым витражным окном. Голос по радио напевал что-то там про «ласт Кристмас», будто завершая уютную праздничную атмосферу последним штрихом. По-хорошему, в таких условиях однозначно должно разыграться потрясающее новогоднее настроение, вот только у Чонгука настроения не было. Ни новогоднего, ни потрясающего, ни вообще хотя бы какого-нибудь.

Таксометр наматывал минуты простоя - заказавшие машину пассажиры должны были выйти и сесть в неё ещё пятнадцать минут назад. Гук смиренно вздыхал, отпивая из бумажного стаканчика горячий напиток: он даже успел сбегать за кофе в киоск через дорогу, но никто так и не появился на горизонте.

Оставалось терпеливо ждать, погрузившись в душные и безрадостные размышления о своём.

Вообще-то, Чон Чонгук по природе характера не был склонен к унынию - он принадлежал к тому типу людей, что всегда пребывали в приподнятом состоянии духа: не грустил о том, чего у него не было, и искренне радовался тому, что есть. Среднестатистический молодой парень, не избалованный судьбой: простецкого нрава, добродушный, работящий. Для ощущения абсолютной наполненности и завершённости ему всегда не хватало только любви, но и здесь печалиться было уже не о чем, ведь встретив почти год назад юного Донсу - чертовски классного парня из компании соседа - Гук сразу понял: вот оно, то самое. То, чего ему не хватало для безусловно счастливого существования.

В поте лица проработав в такси все последние месяцы почти без выходных, Чонгук строил планы как следует отдохнуть в рождественские и новогодние праздники, проведя время со своим возлюбленным. Их отношения развивались самым, как казалось Гуку, чудесным образом, и намерения он вынашивал предельно серьёзные. Что уж говорить - он даже кольцо купил... Вот только это «Кристмас» прошло совсем не так, как планировалось, и никакого «ай гейв ю май хат» у них не случилось. Буквально за несколько дней до праздника Донсу стал вести себя странно и подозрительно, а потом и вовсе пропал с радаров, сообщив о желании побыть в одиночестве. И добавил: «Мне нужно время - подумать о наших отношениях».

Чонгук как стоял - так и присел. Он ведь проживал свои дни в слепой уверенности, что между ними нет каких-либо проблем или недомолвок, и о чём там собирался думать его парень - понятия не имел. Сердце ощутимо ныло. Тревога не отпускала. Вместо запланированного отдыха в самой желанной и долгожданной компании любимого он получил череду привычных будней у руля - в компании далеко не желанной и совсем не долгожданной. Вместо одного красивого личика Донсу - десятки незнакомых лиц пассажиров... С их закидонами, спорами и недовольствами, с их болтовнёй и запахом перегара. Да уж... Не о таких праздниках Гук мечтал. Точно не о таких. Но пребывание дома в одиночестве тоже не улыбалось - работа хоть немного, но всё же отвлекала от тоски.

А кольцо в красивой упаковке так и осталось лежать в самом дальнем углу бардачка - в ожидании своего часа...

На этой ноте размышления оборвались: боковое зрение зацепилось за компанию выходящих из ресторана, у которого Чонгук припарковал машину. Веки на автомате сощурились - хотелось получше рассмотреть идущих сквозь запорошенное снежинками окно.

Представшая картина совсем не радовала - к нему по зигзагообразной траектории следовало четверо мужчин, хоть и приличного вида, но явно изрядно подвыпивших. Нет, правильнее будет сказать: явно выпивших весь алкоголь, что только был в этом ресторане. Чонгук разочарованно простонал, в сердцах шлёпнув по рулю - кажется, он остался без заказа и, как следствие, денег; а потом отстегнул ремень безопасности и поспешил выйти навстречу несостоявшимся пассажирам.

Кучерявый блондин невысокого роста шёл впереди, слегка шатаясь и широко улыбаясь - видимо, именно он после праздничных посиделок сохранился лучше всех. Двое других немного отставали, под руки волоча четвёртого - который, судя по всему, наоборот, сегодня принял на себя роль падшего в бою с «зелёным змием» солдата.

- Уважаемые господа, - громко и по максимуму серьёзно произнёс Чонгук. - Очень жаль, но, согласно правилам, я не могу посадить в машину пассажиров в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Блондин резко остановился, вытаращившись: лучезарная улыбка медленно погасла - как солнце, на которое заползла тёмная тучка; а глаза округлились в самом жалостливом виде.

- Не волнуйся, парень, - протрубил другой, стоящий сзади - высокий и широкоплечий. - Поедет только один пассажир, и он из нас - самый трезвый. - И указал взглядом на того самого - четвёртого, что покачивался на полусогнутых ногах, всё ещё поддерживаемый заботливыми друзьями.

У Гука брови самовольно приподнялись на лоб, пока он внимательно осматривал «самого трезвого» пассажира.

Вязаная шапка сползла на лицо, закрывая бровь. Один глаз был слегка приоткрыт, но без малейшей фокусировки, второй же - стопроцентно спал. Вывернутая из брюк измятая рубашка была неравномерно застёгнута на пуговицы, совершенно перекосившись. Небрежно накинутое сверху пальто, блестящая новогодняя мишура, висящая на шее, шарф, болтающийся до самой земли, и финальный элемент образа - ботинки, надетые не на ту ногу. «Оно и видно, самый трезвый», - насмешливый вывод проскочил в мыслях.

- Извините, я вынужден вам отказать. Правила есть правила.

- Парень! Парниша! Парнишечка!.. - шагнув к нему, пролепетал блондин, с надеждой и мольбой заглядывая в лицо строгому водителю, но тот лишь безапелляционно покачал головой, пресекая все попытки его разжалобить.

Ничего не добившись, кучерявый затоптался на месте, старательно удерживая равновесие и с видом крайней задумчивости потирая подбородок.

- Чимини, что будем делать? - обратился к нему второй из стоящих позади и пребывающих в сознании - бледный и худощавый. - Через два часа уже начало.

Судя по виду, все трое были озабочены чем-то донельзя серьёзным и представляющим огромную важность, несмотря на предательски заплетающиеся языки и ноги, с трудом сдерживающие их тела в положении человека прямоходящего.

- Так! - Блондин, названный Чимином, неожиданно поднял вверх указательный палец, словно его посетила спасительная идея. - Давайте-ка, Юнги, Сокджини, выворачивайте карманы. Чего стоять и болтать без дела? - И сам полез по карманам собственных брюк, старательно копошась и периодически шатаясь.

- Нет-нет, дело вовсе не в деньгах... - пытался отнекиваться Чонгук, но, увидев собранную общими силами стопку купюр - преимущественно пятидесятитысячных, невольно проглотил конец предложения, запнувшись.

Заметив его секундное замешательство, кучерявый снова разулыбался.

- Парнишечка, дорогой, выручай, - сладким голоском пропел он, протягивая деньги. - Нашему товарищу нужно срочно попасть в Каннамгу. Лишь на тебя вся надежда, посланный небесами спаситель.

Чонгук моргал молча пару секунд - в голове множились и вычитались цифры. Как назло, мозг тут же подсказал: сумма в руках блондина явно раза в три выше той, что накапает на таксометре, даже несмотря на то, что путь до заданной точки займёт не меньше полутора часов - и это при самых благополучных условиях на дороге.

- Нет же, я вам говорю... - прокашлявшись, продолжил, но уже с меньшей уверенностью в голосе. - Дело совсем не в деньгах...

Чимин уцепился за его ладонь, вложив в неё смятые купюры, и заботливо загнул чужие пальцы, в завершение проделанного похлопав таксиста по плечу.

- Погоди ты отказываться, а сначала выслушай. - Он склонился перед Гуком, словно собирался поведать государственную тайну. Тот на автомате поморщился: носа коснулся ядрёный запах алкоголя, исходящий от собеседника. - Дело в том, что наш друг - высокоуважаемый доцент Сеульского университета. И сегодня - как назло, очень невовремя - у него крайне важное научное мероприятие. Сокджини, напомни-ка, - выкрикнул, обратившись к стоящему позади. - Куда он там едет? Как-как? Синий подиум?.. А, симпозиум!

Гук едва не хохотнул вслух, снова глянув на теперь уже новоиспечённого «доцента». Тот настойчиво стремился сползти вниз: ноги подводили, подкашиваясь всё больше и больше с целью придать его бренному телу горизонтальное положение. Добрые друзья встряхивали горе-выпивоху и перехватывали за подмышки повыше, не давая припасть высокоуважаемым лицом к снежной каше на земле. Какой, к хренам собачьим, симпозиум?! Синий подиум - это и то больше подошло бы к данной ситуации.

«Синий подиум - что-то вроде конкурса для «синих»? - про себя ухмыльнулся Чонгук. - Тогда этому так называемому доценту обеспечено там первое место».

- Насколько я вижу, господин пребывает в абсолютной отключке, - произносит он, не оставляя наивных попыток воззвать к голосу разума вокруг стоящих. - Вы уверены, что он сейчас способен посещать симпозиумы?

- Да это он просто задумчивый, - с улыбкой тянет широкоплечий - Сокджин, легонько похлопав доцента по щеке и получив в ответ тихое мычание. - А так - в трезвом уме и светлой памяти!

- Ты хотел сказать - в твёрдой памяти! - с умным видом поправляет Чимин. - А светлая память будет всем нам, если мы не доставим его на симпозиум к нужному часу. И царствие небесное - тоже будет!

- Понимаете, меня могут оштрафовать за нарушение правил. - Гук не сдаётся. - А пассажир в таком состоянии может испортить мне салон.

- Да ничего он не испортит, - заверяет худощавый и бледный, названный Юнги. - Только наоборот - украсит твой автомобиль своим присутствием. Как самый изысканный элемент декора...

«Элемент» громко икает, так и не открывая глаз, словно подписываясь тем самым под каждым словом друга.

- Он никогда не блюёт, - поддакивает сбоку кучерявый блондин. - У него самый крепкий желудок в Сеуле.

- И в штаны тоже никогда не гадит, - добавляет Сокджин, слегка спотыкаясь о буквы языком. - Поверь мне, я знаком с ним много лет.

- Разве что слюнку пустит, но разве ж это повод отказывать человеку в трудную минуту?..

Чонгук опускает взгляд на свою ладонь с зажатыми в ней купюрами и делает последние шаги к принятию неизбежного. Не то чтобы он сильно падок на деньги... Хотя кого мы обманываем? Деньги всем нравятся, даже самым честным и бескорыстным. А когда к желанию хорошо подзаработать приплюсовывается искреннее намерение помочь людям - с виду неплохим, пусть даже весьма нетрезвым - сопротивляться уж и вовсе сложно. Гук в первую очередь - добрый и отзывчивый человек, а это замечательное качество для таксиста.

- Стоять! - неожиданно выкрикивает Чимин, когда рука Юнги уже тянется к ручке задней дверцы с целью её открыть. - Погоди. Я должен уточнить. - И, повернувшись к Гуку, интересуется: - Парниша, подскажи, какое сегодня число?

- Сегодня двадцать девятое.

- Во-о-от, - радостно тянет блондин, хлопнув в ладоши. - Всё правильно! Двадцать девятого в шестнадцать ноль-ноль. Грузите!

Он машет друзьям, и те не мешкая приводят приказ в исполнение, начиная операцию по погрузке практически бездыханного тела в автомобиль. Чонгук с безысходностью на лице наблюдает за этим процессом.

- Может, кто-то из вас поедет с ним? - высказывает предложение с надеждой в голосе. - В качестве сопровождающего?..

- Это ни к чему. Он у нас, знаешь, какой самостоятельный! - С этими словами Юнги заталкивает горе-доцента на заднее сиденье, бросив, как мешок с камнями, и сверху кинув кожаный портфель. - А тут у него все важные документы для симпозиума, - поясняет, предостерегающе грозя пальцем. - Не дай боже потерять!

- Мы бы, конечно, поехали, но у нас у самих плотный график! - мямлит Сокджин, стараясь делать это как можно выразительнее, и щурит пьяные глаза. - Счастливого пути, как говорится! И с наступающим!

- Юнги-я, пристегни его! - сбоку подначивает Чимин с крайне обеспокоенным видом. - Мало ли какая турбулентность?

«Да он у вас сам - ходячая турбулентность», - проскальзывает в мыслях у водителя.

- Тэхёни, не подкачай! - обращается Юнги к бесформенной человекоподобной кучке, распластавшейся в машине и не выказывающей даже малейшей реакции на происходящее. - Ты надежда современного образования! - А после захлопывает дверь.

Оставив точный адрес и по очереди пожав таксисту руку, нетрезвые господа зашагали вниз по улице, спотыкаясь, держась друг за друга и что-то страстно и эмоционально обсуждая по пути. Чонгук ещё с минуту не мог прийти в себя, глядя им вслед.

Десятки километров в пути, меньше двух часов до какого-то там симпозиума и пьяное тело на заднем сиденье. Грёбаная жизнь... И как только Гук согласился на всё это?..

❄❄❄

Снегопад усиливался, отчего следить за дорогой приходилось с особым тщанием. Машины ползли с минимальной скоростью, создавая пробки. Чонгук то и дело посматривал на часы - профессиональная привычка, видимо: бояться опоздать к положенному часу, даже если твой пассажир спит пьяный в дрова, понятия не имея о том, что едет на симпозиум.

Да какой ему симпозиум вообще? Ежегодный слёт пьянчужек? Это даже не смешно. Однако Гук выполнит свою задачу добросовестно: доставит по указанному адресу, выгрузит у нужного здания. Может, даже попробует разбудить. Что будет дальше - его не касается.

С магазинов тут и там слышна музыка, зазывалы кричат через громкоговорители, информируя о новогодних акциях и скидках, автомобили сигналят друг другу, наполняя улицу своеобразной мелодией предпраздничной суеты. У Чонгука же в салоне - тишина и спокойствие. Радио убавлено на минимум, и лишь стандартные фразы из навигатора периодически нарушают блаженное безмолвие, сообщая, что через триста метров нужно повернуть налево. Пассажир мирно сопит, растянувшись сзади. «Ха, а он и правда беспроблемный, - думает Гук, ухмыльнувшись самому себе. - Всё же не зря я согласился отвезти его».

Но счастье длится недолго - будто Вселенная услышала Чонгуковы мысли и решила подшутить: сделать всё наперекор и поставить крест на этой размеренной и безмятежной атмосфере. Не прошло и двадцати минут, как горе-доцент начал подавать признаки жизни. Гук настороженно свёл брови на переносице, прислушиваясь. Хотелось верить, что причиной пробуждения послужили не какие-либо естественные процессы пьяного организма, после которых Чонгуку придётся отмывать салон.

Пассажир активно вошкался, мыча что-то неясное. Гук держал пальцами стаканчик с остывшим кофе, другой рукой контролируя руль, и не отводил взгляда от дороги. Конечно, в тишине ехать гораздо приятнее, чем под аккомпанемент рёва пробудившегося от спячки медведя, но чего уж жаловаться - за всё время работы таксистом он слыхал и не такое. «Лишь бы закончить маршрут без приключений», - теперь это было единственным желанием.

Бесформенная кучка на заднем сиденье, обозначенная как «Тэхёни», продолжала интенсивные - в меру своих возможностей - телодвижения, кряхтя и перекатываясь с бока на бок. Неразборчивые звуки становились всё громче - следом за первыми признаками жизни прорезался и дар речи.

- Ми... хаэль!.. - неожиданно пробасили за спиной, отчего водитель вздрогнул. - Миха... эль!

«Боже мой, оно говорящее», - удивился Гук, покачав головой. Для него навсегда останется загадкой, зачем люди напиваются до такой степени, да ещё и перед важными мероприятиями.

- Михаэ-э-эль!

«Да что тебе не спится?» - таксист вздыхает, никак не реагируя на отчаянный зов. Какой такой Михаэль ему нужен? Может, это белая горячка? Или его друзья тайком затолкали в машину ещё и Михаэля?

После долгих усилий пьяница всё-таки принимает сидячее положение, и из клубка перепутавшейся одежды высовывается голова.

- Эй! - гаркает он с новыми силами, откинувшись на спинку и обмякнув - видимо, успел порядком утомиться, пока вёл неравный бой с ремнём безопасности, сковывающей движения тканью и собственным телом, живущим сегодня отдельной жизнью. Трое против одного - страшно несправедливо. - Шумахер!

«А-а, так вот какого Михаэля он звал», - Чонгуку даже забавно становится на секунду, когда он понимает, что обращались всё это время именно к нему.

- Это вы мне? - с улыбкой отвечает, мельком глянув в зеркало заднего вида. Поддерживать беседу нужно всегда, даже если пассажир напоминает человекообразное существо лишь очень отдалённо. Это тоже профессиональная привычка. - Какой же я Шумахер? Я ведь больше сорока километров в час ещё ни разу не разогнался.

Ответа не последовало, зато возобновилась возня, сопровождаемая периодической икотой и мычанием под нос. Глаза пьяного страдальца до сих пор не поддавались открытию, поэтому приходилось действовать наощупь - очевидно, он что-то искал, шаря руками по сиденью и своему пальто.

- Огоньку... не найдётся? - внезапно выдаёт, с огромным трудом выговаривая каждую букву.

Чонгук снова кидает взгляд в зеркало: доцент так и сидит с закрытыми глазами, а в губах зажата сигарета - правда, она сломана пополам, но это его, видимо, не смущает. Гук снисходительно выдыхает, потирая лоб пальцами. Вот же причудие!

- Простите, но вы находитесь в салоне такси. Здесь не курят.

Конечно, не было стопроцентной уверенности в том, что неудавшийся курильщик способен в этот миг в полной мере воспринимать родную речь, но Гук всё же верил, что в нём ещё жива хоть одна-единственная жалкая капля здравого рассудка. Стараясь не нервничать и мысленно настраивая себя на благополучный исход поездки, водитель расслабленно попивал кофе, остановившись на светофоре. Ничто не предвещало беды, как вдруг вновь раздался громкий голос пассажира, в очередной раз ожившего от состояния полусна:

- Куренье зло, бухло отрава. Сосите хуй - совет Минздрава! - чётко выкрикивает каждое слово, будто он - активист на митинге. Только транспаранта в руках не хватает...

От неожиданного заявления Чонгук давится воздухом - сделанный секундой ранее глоток кофе выливается через нос, разлетаясь брызгами вокруг. Он ошарашенно таращит глаза и старается прокашляться, торопливо обтираясь салфеткой. А пассажир-то с сюрпризом... Отставив стаканчик в сторону, таксист косится на развалившегося за его спиной шутника, что тянул пьяную лыбу - видимо, очень довольный собой.

Мда, вот вам и доцент Сеульского университета... А по факту - просто забулдыга и матершинник.

- Михаэль! - снова пристаёт. Ну что ему неймётся? - Финиш скоро? А то вот хочется на воздух...

- Вам плохо? - мгновенно реагирует водитель.

- Мне?.. Мне пиздец как хорошо! - И ржёт, откинув голову назад. Просто нескончаемый позитив на двух ногах...

Чонгук мельком глядит в карту навигатора - ему и самому поскорее хочется закончить этот маршрут...

- До финиша ещё минут тридцать, - оповещает.

- Вот же прекрасно как! И... замечательно! - бессвязно мямлит пассажир, распевая слова. - А чего это ты мне выкаешь? Нехорошо! Какой же я тебе... вы? - «Зелёный змий» по-прежнему крепко держит его в объятиях, мешая полноценно раскрыть глаза. Он случайно падает на бок, запутавшись в мишуре, и, ругнувшись, пытается вернуть непослушное тело на место. - Скажи-ка вот что, Михаэль! - Не унимается, гонимый внезапно проснувшейся жаждой общения. - Ты стихи любишь?

Гук закатывает глаза. В принципе, пусть болтает, что хочет. Лишь бы не буянил и не блевал...

- Послушай-ка, что я сочинил, - не дождавшись ответа, продолжает незваный собеседник и, прокашлявшись, расправляет плечи, выразительно произнося: - Вот уходит старый год - ну и хуй с ним, пусть идёт! Долбоёбов, что мы знали, пусть с собою забирает!

По салону разносится новая волна смеха - новоиспечённый поэт заливается так, будто ничего потешнее в своей жизни не слышал. Сам пошутил, сам посмеялся - идеально...

- Или вот ещё, - добавляет пассажир, отдышавшись после уморительного хохота. - Мальчик сунул в жопу шарик, в самый затолкал конец. То ли заднице пиздарик, то ли шарику пиздец!..

Чонгук аж рот приоткрыл, едва руль не выпустив из рук. Тематика стихотворений явно свернула куда-то не туда...

А так называемый доцент опять кувыркается по сиденью, держась за живот, просто на сто баллов из ста оценив собственный юмор. Наблюдая за ним, водитель сам невольно усмехается: давно ему не встречались такие невозмутимые весельчаки.

Мда, произведения великих поэтов безусловно даже рядом не стояли с этими «шедеврами» литературы... «Какого-какого, нахрен, университета он доцент?» - подозрения множатся, и Гуку всё больше начинает казаться, что друзья этого парня - просто какие-то жестокие шутники, а сам он - никакой не уважаемый преподаватель, а обыкновенный беспробудный пьяница. Кого же из них в результате разыграли?

Дорога становится свободнее, наконец удаётся набрать скорость, и Чонгук с облегчением посматривает на часы - он успевает доехать как раз к назначенному времени. Вдоволь нахохотавшись, доцент ненадолго затихает с видом глубокого мыслителя. Поэтический порыв сходит на нет, заменившись любопытством к происходящему вокруг - он утыкается носом в стекло, разглядывая меняющиеся локации. За окном всё ещё валил снег, разбавляя серую картину сеульской трассы нотками волшебной атмосферы. Тишина, увы, длится недолго. Через пару минут до слуха водителя снова доносится невнятная речь:

- Вот же красотища какая, да, Михаэль? - бормочет заплетающимся языком, подперев ладонью подбородок. - А мой мужчина почему-то никогда не любил зиму. Может, оно и к лучшему, что он бросил меня неделю назад?

Чонгук натурально оторопел, решив, что ему послышалось. Чего-чего? Мужчина?..

Машинально оборачивается, в упор вылупившись на пассажира. О чём это он там толкует? Вот уж точно удивительно: не каждый день в Корее встретишь человека с нетрадиционной ориентацией, что так невозмутимо рассказывает о ней первому встречному таксисту. Доцент сидит, не двигаясь и медленно моргая, пока водитель, пользуясь остановкой на перекрёстке, пристально разглядывает его, ведомый внезапной вспышкой интереса.

Шапка утеряна где-то на сиденье, опухшее после алко-марафона лицо безнадёжно помято, волосы всклокочены так, будто в них ночевала стая птиц, а к оттопыренной в напряжённом мыслительном процессе нижней губе прилипла блестящая нить от мишуры. Чонгук моргает в недоумении и оказывается неожиданно пойман за своим занятием.

- Чего смотришь, Михаэль? - лыбится объект внимания. - А ты милашка.

«Чего не скажешь о тебе...» - таксист резко возвращается в прежнее положение, уставившись сквозь лобовое стекло. Почему-то стало неловко - щёки порозовели так, будто это он тут кричит налево и направо о своей ориентации. Ну уж нет, Чонгук о подобных вещах предпочитает помалкивать в тряпочку. Это слишком личное.

- Почему же вы расстались? - Неловко кашлянув, решает поддержать разговор, дабы разрядить обстановку.

Доцент многозначительно вздыхает.

- Он променял меня на какого-то сопляка.

- Очень грустно. А долго были вместе?

- Четыре года. - Водитель удивлённо присвистывает. - Ничего грустного, Михаэль. Жизнь продолжается! Я посвятил ему стихотворение...

«Только не это...» - Чонгук сокрушённо качает головой.

- Я хуй большой клал на тебя! Тебя любить хуй буду я, - с выражением зачитывает доцент. - Хоть весь Сеул переебёшь - таких, как я, ты не найдёшь!

Снова заливистый смех. Гук тоже на автомате тянет уголок рта вверх, искренне удивляясь такому позитивному настрою. Четыре года... Страшно представить. Чонгук бы сошёл с ума от горя на его месте - и это как минимум.

- Ну а ты? - слышится сзади.

- Что я?

- Ты встречаешься с кем-нибудь?

- Да. - Чонгук кидает взгляд в зеркало, встретившись с чужим - заинтересованным. Доцент пялится. Как-то не по себе от этого. Гук тихо сглатывает. - Почти год.

А вот о поле своей пары он отчитываться не намерен - к чему это? К счастью, никаких уточняющих вопросов не раздаётся - собеседник снова отворачивается к окну, что-то бормоча под нос. Это и хорошо - в подробности вдаваться Чонгук точно не планировал, как и рассказывать безрадостную историю о том, что его любимый человек исчез накануне новогодних праздников, попросив время о чём-то там подумать. В очередной раз вспомнив сей безрадостный факт, таксист поник плечами. Время, проведённое без Донсу, напоминало бесцветную тягучую массу, и Чонгука пробирал ужас от одной только мысли, что их отношениям рано или поздно может прийти конец - вот так же, например, как у этого пьянчужки и его мужчины. Ну уж нет! Донсу обязательно вернётся - по-другому и быть не может. Гук даже думать не хотел, что возможно какое-то там «по-другому». Ведь они любят друг друга, разве нет?

- Знаешь, милашка-Михаэль, - вновь заводит беседу пассажир. Видимо, его состояние вышло на новый уровень: после приступа стихоплётства затуманенную отголосками алкоголя голову одолели философские порывы вперемешку с неистовым желанием излить душу. - Иногда отношения - это тяжкий труд. Вот мне, к примеру, постоянно приходилось мириться с его заскоками и требованиями, постоянно угождать и перешагивать через свои собственные взгляды.

Водитель невольно поражается: да у этого чудака разгон от матерных прибауток до заумных рассуждений - ровно пять секунд. Даже заслушался незаметно для себя, всерьёз думая над его словами. А тот продолжает, развивая тему:

- Вот представь: туда не ходи, это не делай, с этим не общайся, то не покупай... Тут не так помыто, там не так побрито... О-о-о, - тянет, всплеснув руками и даже привстав, - а здесь вообще отдельная тема! Всегда поражался этой лютой дискриминации - у меня, значит, всё должно быть гладко выбрито и блестеть как у принцессы - разве что бабочки вокруг не летают. А у самого-то что? Безрадостное положение вещей, мягко говоря. Думает, ополоснул в раковине - и сойдёт? Даёшь равноправие! Никому не нравится жевать залежалый валенок...

У Чонгука сейчас глазные яблоки выпадут из орбит - прямо на колени. Сумбурная речь неизбежно оседает на коре головного мозга, смысл сказанного фильтруется и распознаётся, отчего шок растёт в геометрической прогрессии. Таких подробностей он точно не ожидал услышать, но чересчур общительный пассажир на раз-два выложил все пикантные детали, будучи не в силах сдержать нескончаемый словесный поток. Руки словно намертво приросли к рулю, а сам Гук впал в ступор на десяток секунд, отключившись от реальности.

- Михаэль! Михаэ-эль!.. - звучит где-то на периферии сознания, и водитель резко вздрагивает.

- А?..

- Я говорю, а у тебя с этим как дела обстоят?

- С чем?

- Ну, бреешь свои причиндалы? - интересуется доцент - легко и беззастенчиво, будто спрашивает о погоде. - Или ходишь таким, каким создала тебя мать-природа?

Это просто поразительный чудак, ведь зачастую невозможно разобрать, где он шутит, а где говорит серьёзно. Боже, Чонгук почему-то всегда думал, что вопросы подобного характера не задают посторонние друг другу люди в первый же час знакомства... Смущение стремительно проступает на лице. Почему неприличные вещи спрашивает собеседник, а стыдно Гуку, который вообще молчит? Как-то не привык он обсуждать с пассажирами, что там у него ниже пояса...

- Я... я... - заикается, не решаясь глянуть в зеркало, откуда на него безотрывно смотрят чужие развесёлые глаза. - Я... за гладкость.

- А что насчёт партнёра? Любишь, когда парни бреются?

- Люблю по-разному, - выдыхает таксист, зажмурившись от стыда.

Доцент сзади громко хлопает в ладоши и едва ли не приплясывает, хитро сощурившись.

- А ты, Михаэль, значит, у нас по мальчикам, - довольно тянет. - Я так сразу и подумал. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека...

А у Чонгука волосы встают дыбом - на всех необритых участках тела. Подловил, бляха-муха! Облапошил, как последнего дурачка, вытянув за пять минут все бережно хранимые тайны! Вот же хитрый пьяница! Это уму непостижимо... Ну нет, просто невозможно!..

Что тут ответить? Гук помалкивает, будто проглотил язык безвозвратно, и мечтает слиться с сиденьем воедино. К счастью, в неловкую беседу очень вовремя вклинивается механический голос из навигатора, сообщая, что через триста метров нужно будет повернуть налево. Водитель от этой приятной новости обмякает, слегка отпустив напряжение.

- Мы почти на месте, - оповещает пассажира, стараясь держаться непринуждённо.

- Кстати, а куда мы едем?

Кстати, да. Отличный вопрос.

Инструкция для тех, кто внезапно проснулся в такси: расскажите матерные стихи, посмейтесь до упада, поведайте о своих отношениях со всеми подробностями - вплоть до того, кто что бреет и с какой частотой; обязательно расспросите таксиста, а как у него обстоят дела между ног? Ну а потом... Потом можно и поинтересоваться, куда он, собственно, всё это время вас везёт?

- Кажется, вам нужно на симпозиум.

- Я тебе не вам!

- Хорошо, тебе. - Чонгук с утомлённым видом закатывает глаза. - Тебе нужно на симпозиум.

- Симпозиум? Чего? - Пассажир сначала хохочет, но следом изумлённо ахает: - Чего-о?!

Таксист пожимает плечами - мол, он только выполняет то, что было велено.

- А какое сегодня число?

- Двадцать девятое.

- Михаэль, скажи, что это шутка!

Но «Михаэлю» вовсе не до шуток: он уже паркуется у большого здания, по виду походящего на учебный центр, что располагалось по указанному пьяными господами адресу.

Маршрут окончен! Хвала небесам!

В рабочем приложении такси как раз всплывает новый и очень удобный заказ - буквально с соседней улицы. Чонгук не раздумывая принимает его, искренне радуясь, что уже совсем скоро эта смущающая поездка подойдёт к концу, и он отправится за следующими пассажирами (хотелось верить, что они будут трезвыми и не засыпят его откровенными вопросами).

- Мы на месте.

Тем временем позади него происходило невообразимое: паникующий пассажир что-то судорожно искал в карманах своей одежды, а потом и в портфеле, выворачивая всё его содержимое на сиденье. Очевидно, даже пьяная часть его личности была предельно напугана - ничуть не меньше, чем трезвая. Он бормотал под нос проклятия, когда несколько бумаг в файлах улетели вниз - на автомобильный коврик, где рассмотреть что-либо было чрезвычайно сложно ввиду плохой освещённости.

Гук устало потирает пальцами веки. Ничего не оставалось, как выйти из машины и отправиться на помощь несчастному, открыв дверцу с его стороны.

- Михаэль, - шепчет тот голосом, полным отчаянной безысходности. - Мне никак нельзя сейчас на симпозиум.

- Я то же самое сказал вашим... то есть твоим друзьям, но они заверили меня, что ты обязательно должен там быть.

- Я должен. - Доцент кивает, вылупившись в неопределённую точку, словно верить не хочет в происходящее. - Я действительно должен. - И с надеждой заглядывает в лицо таксиста, будто тот способен чем-то ему помочь. - Но я не могу.

- Не знаю, как тут посодействовать. Моё дело - лишь довезти пассажира до пункта назначения. - Гук ещё раз пожимает плечами и наклоняется, чтобы собрать разлетевшиеся бумаги. - Не стоило так напиваться перед важным мероприятием.

- Так мы пили, казалось, всего пару часов. - Страдалец хватается за взлохмаченную голову, нервно качаясь на месте. - Когда же успело пройти так много времени?..

Чонгук мельком кидает взгляд на поднятый бейдж на шнурке. «Ким Тэхён, спикер», - успевает прочесть начало текста, удивлённо взметнув брови. Неужели пьяницы-друзья не солгали, и сидящий перед ним человек действительно чего-то стоит в этом обществе?

Но тот не даёт развить мысль и получше рассмотреть надпись, мигом выхватив найденную вещь из рук таксиста и глянув на неё с разочарованием.

- Это всё не то! - взвывает и отбрасывает бейдж на сиденье. - Мне нужна отдельная бумага в файле с программой симпозиума!

- Вот эта? - Гук поднимает один из документов. - Симпозиум «Конвергенция знаний»... Боже мой, я даже слов таких не знаю...

- Да-да! - радостно кивает доцент, торопливо заглядывая в текст.

- Революция и эволюция: модели развития в науке, культуре и обществе. Ну надо же, - продолжает читать Чонгук. - День первый: двадцать девятого января в шестнадцать ноль-ноль... - Он медленно переводит запнувшийся взгляд на пассажира. - Я не понял... А что значит - января?

- То и значит! - Горе-спикер симпозиума продолжал безостановочно метаться в отчаянных думах, что же ему делать дальше и как спасти свою многострадальную голову от жестокой расправы начальства. Он лупил мутные глаза в свой мобильный в наивных попытках его реанимировать, но тот, судя по всему, был наглухо разряжен. На ошарашенного водителя, что внезапно застыл как памятник на площади, он даже не смотрел - было вообще не до него.

- Так сейчас декабрь! - наконец вскрикивает тот, всплеснув руками, отчего листок приземляется на колени к сидящему. - Сейчас декабрь, а не январь!

Сука!

- В смысле... - Доцент моргает в ответ. - Уже декабрь?..

- Ещё! - Чонгук начинает сердиться. - Ещё декабрь!

Он делает глубокий вдох. Спокойно, спокойно... Это как же нужно было нажраться, чтобы перепутать месяцы? До какой степени нужно было упороться всем четверым?!

- А я ведь подозревал, что что-то здесь не так... - с облегчением откинувшись на сиденье, бубнит доцент, растянув искренне-довольную, но всё ещё не до конца трезвую лыбу. - Вот же напугал ты меня, Михаэль...

Получается, вся компания напилась до синих соплей, и те трое, кто ещё был способен сохранять вертикальное положение тела, по ошибке отправили поверженного зелёным змием четвёртого - который уже ни на что был не способен - на симпозиум, перепутав месяцы в дате его проведения. Как говорил один чудак: вот же прекрасно как... и замечательно!.. Больше и добавить нечего. А Гук по воле случая оказался вовлечён в эту нелепицу, прокатившись через весь город зазря. Что ж, один плюс есть - ему хотя бы заплатили. Теперь же единственным ощутимым желанием было поскорее распрощаться с горе-пассажиром и в спокойной обстановке продолжить рабочий день.

- Я искренне рад, что для тебя всё решилось наилучшим образом, - спокойным, но уверенным тоном проговаривает Чонгук. - А сейчас мне пора ехать за следующими пассажирами. Выходи поскорее, иначе я сильно опоздаю.

Реакция собеседника - лишь горящий в полумраке салона взгляд, пусть и недостаточно ясный, но актёрски выразительный. Это не глаза даже, а просто два бездонных колодца непонимания.

- В каком таком смысле - выходи? Куда же я пойду?

«Это уже не мои проблемы!» - хочется тявкнуть в ответ, потому что раздражение начинает конкретно щекотать нервы, но Гук умело сдерживает свои порывы. Стрессоустойчивость - ещё одно немаловажное качество для таксиста.

- Откуда же мне знать. Свою обязанность я выполнил - довёз тебя до указанной точки.

- Но что мне теперь делать в этой точке? Мне домой нужно! Я никуда не уйду из машины. - В подтверждение своих слов доцент отодвинулся подальше от открытой двери, набычившись с серьёзным видом. Чонгук очень медленно набрал в лёгкие воздуха и точно так же - без всякой спешки - выпустил его. Кажется, у него начинал дёргаться глаз. Нужно сосчитать до десяти...

- Я должен продолжать работу, - пытается объяснять, рассчитывая хоть на крошечную каплю адекватности в пропитанном алкоголем сознании собеседника. - Меня ждут пассажиры.

- Я тоже пассажир, и я тоже жду!

Один, два...

- Ты пассажир, который уже приехал. Если же ты хочешь сделать новый заказ, я могу вызвать другое такси.

- Я не хочу другое такси. Я поеду с Михаэлем!

Три, четыре...

- Слушай, парень. Это уже не смешно. - Чонгук буквально физически ощущает, как у него начинает повышаться давление. Серьёзно, он уже достал! - Пожалуйста, выйди из машины.

- И не подумаю! - Доцент отворачивается, безапелляционно скрестив на груди руки. - Если тебе так надо везти других пассажиров - вези. А я посижу тут и подожду своей очереди.

- Да ты шутишь! Я не могу приезжать за пассажирами с посторонними людьми в салоне!

- Разве я займу много места?

Пять, шесть...

- Повторяю: в салоне такси нет места для посторонних людей, пока я обслуживаю заказ! Ни много, ни мало - вообще нет!

- А как же клиентоориентированность, Михаэль?

Чонгуку нестерпимо хочется кричать и топать ногами. Кажется, спорить с упёртым пьяницей бесполезно - он оккупировал машину и покидать её, судя по всему, не планировал. А Гуку очень нужно ехать по следующему адресу, где его уже ждут! Да и желание поскорее распрощаться с полоумным пассажиром очень ярко ощущается внутри. Собирая остатки терпения в кулак, водитель предпринимал новые и новые попытки достучаться до благоразумия упрямца.

- Пожалуйста, выйди и дождись другое такси. Я уже принял заказ. Меня ждут люди.

- Так отмени.

- Меня оштрафуют!

- Ничего страшного.

Семь, восемь... Дыши, Чонгук, дыши глубже.

Спорить дальше не было смысла. Для доцента, кажется, дело принципа - сделать всё наперекор. Такое ощущение, что его это даже забавляло! Трясущимися пальцами таксист вызволил из кармана свой телефон с целью связаться с диспетчером и вызвать на текущий адрес ещё одну машину. Отойдя на пару метров в сторону, дабы слегка остудить пыл, он и не заметил шума за своей спиной, увлечённый попытками дозвониться по нужному номеру. Но, стоило лишь обернуться - несчастный водитель едва не выронил мобильный, ахнув от увиденного.

- Что ты творишь?!

В два прыжка вернувшись к автомобилю, Гук узрел неописуемую картину: багажник его такси каким-то образом оказался открыт, и оттуда виднелись торчащие в разные стороны ноги одного до боли осточертевшего пассажира. Чонгук пару секунд беззвучно открывал рот, давясь возмущением и шоком, и в порыве паники всплёскивал руками, кружась около открытой задней дверцы. Доцент забрался внутрь, скрючившись пополам, и широко улыбался, очевидно, чертовски довольный своей изобретательностью.

- Если в салоне для меня нет местечка, я полежу здесь, - невозмутимо щерится, пока растерянный водитель носится вокруг с глубоким отчаянием на лице.

- Ты ненормальный! Как ты открыл багажник?!

- Очень просто - на кнопочку нажал.

Чонгук мечется туда-сюда, не зная, что делать. Вытаскивать его прямо вот так - голыми руками? Кажется, это будет далеко не просто. Настрадавшийся таксист от всего сердца проклинает тот час, когда его угораздило связаться с этим сумасшедшим. Он шагает из стороны в сторону, всё ещё наивно полагая, что сможет каким-нибудь чудесным образом избавиться от навязчивого попутчика.

- Чокнутый! - Гук крутит пальцем у виска, наклонившись к распластавшемуся доценту, что с блаженным лицом обнимал лежащую рядом шину-запаску. - Я сдам тебя полиции, тебя накажут за хулиганство!

- О да-а, я тот ещё хулиган. - Тот пытается изобразить загадочный и томный взгляд, но, откинув голову назад, ударяется затылком о пластмассовую аптечку, тут же взвыв от боли и скорчив кислую гримасу.

- Последний раз говорю: вылезай немедленно!

- Последний? Ну наконец-то. А то уже надоело слушать твой трёп. Раз ты всё сказал - закрывай багажник и не мешай мне отдыхать. До чего же шумные нынче пошли таксисты... - С этими словами пассажир закрывает глаза, устраиваясь щекой на шине. - Тебя разве не ждут пассажиры? Вот и хватит верещать, будто в попу укушенный. Глянь, уже люди смотрят.

Гук боязливо озирается по сторонам, резко вспомнив, что они до сих пор находятся посреди улицы, и заинтересованные прохожие действительно уже начинают оборачиваться в их сторону, пока он несдержанно кричит возле своей машины. Вот чертовщина! Так и к ответственности могут привлечь за нарушение общественного порядка, хотя Чонгук ведь ни в чём не виноват, он просто жертва обстоятельств! Ему и так довольно на сегодня неприятностей. Отчаявшись окончательно и бесповоротно, он с силой захлопывает дверцу багажника, трясясь от злости. Какой-то невыносимый пьяница просто смеётся над ним!

Девять, десять... Тут хоть до миллиона считай - не поможет!

- Ну и чёрт с тобой! Лежи там, пока не окоченеешь! - злобно выкрикивает напоследок. Из багажника доносится лишь неясная возня.

Гук даже не помнит, как добирался до горящего в приложении адреса - преодолел пару минут пути на автомате, всю дорогу пытаясь усмирить свой пыл и невольно рисуя в воображении ужасные картины: а что будет, если в его багажнике обнаружат человека? А что, если его остановит полиция?.. Обтирая о колени взмокшие со страху ладони, Чонгук решил, что при случае расскажет всю правду как есть - что пьяный неадекватный пассажир сам забрался туда и напрочь отказался вылезать.

Очередными клиентами оказались пожилые супруги. Несмотря на то, что такси прибыло с приличным опозданием, они совсем не бранились на водителя, а наоборот - поприветствовали его с весьма добродушной улыбкой. Гук был как натянутая струна поначалу, ожидая подвоха со стороны багажника: вдруг мстительный доцент начнёт шуметь, дабы обозначить своё присутствие и тем самым покрыть позором многострадальную Чонгукову голову и запятнать его светлое имя таксиста? Но никаких посторонних звуков не раздавалось, потому водитель смог немного расслабиться, заслушавшись рассказами стариков об успехах их внуков в школе и о рыбном пироге, приготовленном на прошлых выходных. И всё было прекрасно - даже удалось забыть на пару минут, что Гук везёт с собой нежелательный «груз». Но, увы, без позора всё же не обошлось... «За что мне это?» - думал измученный таксист, краснея до цвета переспелого помидора.

Вселенная снова подложила ему свинью, и та самая свинья... начала выразительно храпеть. На всю машину.

Боже мой, какой стыд...

Конечно, не услышать эту «песнь» из глубины души мог только беспросветно глухой на оба уха человек. Чонгук заметил, что пассажиры начали вопросительно переглядываться, прервав череду рассказов, и краснел с каждой следующей секундой всё интенсивнее.

- Такое ощущение, что я слышу какой-то странный звук, - произнесла пожилая госпожа, беспокойно оглядываясь по сторонам. Её супруг закивал, тоже озираясь. А у Гука присутствовало острое желание выброситься из машины прямо на ходу и убежать без оглядки, лишь бы никак не комментировать происходящее.

- Да это я сегодня... кажется, переел, - нервно улыбаясь и запинаясь, несёт совершенную ахинею, но на ум ничего более правдоподобного не идёт. - Вот в животе теперь ураган. Простите за неудобства.

Интересно, что же он такого должен был съесть? Судя по звуку, наполняющему салон, нужно было проглотить целого бегемота, не меньше. Чонгук старался об этом не думать, прибавив музыку погромче и просто чистым огнём пылая от стыда. Ну а что, собственно, он должен был сказать? Что в их такси проходит акция? «Закажи машину и получи бонус - алкаша в багажнике - совершенно бесплатно!» Пфф... Так себе идейка.

«Через пятьсот метров поверните налево», - указывает навигатор, и Гук сильнее жмёт на газ: ещё совсем немного, и маршрут будет завершён. Ещё чуть-чуть... Дотерпеть, дотянуть...

❄❄❄

За один только этот вечер Чонгук устал больше, чем после целой суточной смены за рулём. Чокнутое нечто, свалившееся на его голову, заставило по полной выбиться из сил - больше морально даже, чем физически. А это, как известно, ещё хуже.

Высадив пожилых пассажиров по названному адресу, он так и остался стоять во дворе их многоэтажки, будучи не в силах даже выехать на улицу. Ощущая себя выжатым лимоном, он позволил телу и мозгу пару минут отдыха в одинокой тишине: сидел на родном водительском кресле и бесцельно прокручивал ленты в соцсетях. Злость давно улетучилась, заменившись абсолютным смирением и полным бессилием. Со стороны багажника доносилось выразительное сопение - очевидно, Тэхён спал как настоящий ангелочек (только пьяный), совсем не страдая от скрюченной позы и не слишком-то высокой температуры в «кровати».

«Точно сумасшедший, - ещё раз покачал головой Гук, но уже по-доброму. - Нужно вытаскивать его, пока не замёрз там окончательно».

Рука было потянулась к двери, но он неосознанно притормозил - даже сам не понял, как так вышло, что тело обогнало мозг, зависнув на пару секунд по неясной причине? Однако мысль стремительно нагнала его, посеяв в черепной коробке довольно-таки странную идею.

Чонгук откинулся обратно на сиденье, открыв на телефоне поисковик. «Ким Тэхён, доцент Сеульского университета», - зачем-то набрал он и покорно ожидал, пока найденные страницы прогрузятся.

- Да быть того не может! - в сердцах прошептал, от изумления округлив глаза до их максимального размера.

«Ким Тэхён, кандидат наук, доцент кафедры корейского языка и литературы, профессорско-преподавательский состав Сеульского Национального университета», - гласила первая же найденная статья. У Чонгука челюсть отвисает едва ли не до пупка. Здесь и фото даже имеется, и какой-то незнакомый улыбчивый парень в элегантном костюме и галстуке до неприличия похож на... того самого забулдыгу, что прямо сейчас сладко посапывает у него в багажнике. «Не верю!» - мигает красным. Неужели это действительно один и тот же человек?

Ниже подписано, что этот Ким Тэхён - автор многочисленных научных трудов: монографий, статей, сборников... Ему и тридцати лет нет, а он уже достиг небывалых высот в своей профессии. «Интересно, а сборник матерных стихов тоже имеется?» - Гук спешит усмехнуться, но уже спустя секунду ему снова не до смеха. Шок...

У этого чокнутого даже имеется свой Ютуб-канал?!

Вот это да! У Чонгука нет слов. Около двадцати тысяч подписчиков, множество видео, где он читает лекции по своим предметам. И везде такой нарядный, улыбчивый, такой...

«Красивый», - проскочило меж извилин. А зачем? Ну, скажем так, оценил непредвзятым взглядом.

Короче, Чонгук завис под глубоким впечатлением. Человек ведь и правда очень уважаемый, а он взял и вот так панибратски закрыл его в багажнике...

Точно, багажник!

Резко вернувшись в реальность, Гук улавливает шум - что-то выразительно громыхает за спиной: не иначе, как кандидат наук пробудился ото сна и теперь беспомощно ворочался в своей «колыбели» без малейшего шанса оттуда выбраться. Чонгук резко вскакивает с места, спеша несчастному пленнику на помощь.

Освобождение проходит с руганью и жалобным кряхтением, однако благодаря общим усилиям операция по вызволению «спящей красавицы» обретает успешный исход. Уместнее, конечно, будет использовать сочетание «спящее чудовище» - вопреки всем сюжетам сказок, потому как красавицей это причудие язык не повернётся назвать. Тэхён сидит на краю багажника, потирая одеревеневшие конечности и хрустя затёкшей шеей.

- Шина вместо подушки, автомобильный коврик вместо простыни - просто пятизвёздочный отель на колёсах, - бухтит под нос, постанывая от боли. - Костей не чую.

- Говорил же, давай вызову другое такси. - Чонгук стоит поодаль, внимательно рассматривая пассажира. В голове никак не может уложиться то, что он увидел в интернете несколькими минутами ранее. - Давно бы спал дома.

- Говорил же, говорил же, - передразнивает освобождённый, высунув язык и скривившись, отчего Гука тянет хохотнуть. Уж очень забавно он выглядит - пыльный, помятый и всклокоченный, но не перестающий спорить. - Мог бы и сам отвезти.

- Не мог. У меня был заказ.

- Отменил бы свой заказ!

- Тоже не мог. С меня бы сняли баллы.

- Да подтереться я хотел твоими баллами, - обиженно бормочет пленник багажника, с трудом поднимаясь с места, и, не забыв прихватить свой портфель, хромает в сторону пассажирского сиденья. - Какие-то баллы ему дороже живого человека...

Спрятавшись за ладонью, Чонгук всё-таки хихикает - пользуясь моментом, пока Тэхён переобувает ботинки, что до сих пор были надеты не на ту ногу.

- Не чувствую ни рук, ни ног, ни головы, - сокрушается тот. «Пить надо меньше», - думает наблюдающий за ним таксист. - А ты специально здесь встал? - Тэхён указывает на многоэтажку за спиной. - Там, где просмотр получше? Хочешь завтра обнаружить видео с нашим участием на просторах интернета? И подпись наподобие: «Таксист три дня держал пассажира в своём багажнике без еды и воды».

- Во дворе ни души, а окна слишком далеко. Да и темно уже. Если и сняли чего, лиц всё равно не разобрать будет, - добродушно отвечает Гук, пожав плечами.

- Так себе успокаивает.

Продолжая ворчать, доцент отряхивается как может и забирается на переднее сиденье, с усталым стоном растянувшись в автомобиле. Гук, захлопнув багажник, спешит за ним следом. И надо бы, наверное, тронуться уже с места и отвезти страдальца домой, но не о дороге водитель думает: голова так и норовит повернуться направо, а глаза - прилипнуть к объекту любопытства. И он таращится, поддавшись соблазну - застыв недвижимо и совсем позабыв о стеснении.

Лицо Тэхёна - всё такое же припухшее и заспанное, вот только во взгляде начинает просвечивать ясность - в связи с тем, что алкоголя в крови становится всё меньше и меньше, и на смену мутной неадекватной каше в мозгу приходит светлое сознание. Как в той самой сказке - прямо на глазах Чонгука происходит чудо: по мановению волшебной палочки пьянчужка-матершинник, что минутой ранее валялся в багажнике среди насосов, домкратов и разного пыльного хлама, медленно превращается в очаровательного улыбчивого парня из интернета, которого знают и уважают тысячи людей.

Поразительно... Неужели такое действительно возможно? Может, это его брат-близнец?

- Чего смотришь на меня так, будто я тебе денег должен? - произносит пассажир, не поворачиваясь в сторону застывшего водителя. - Не переживай, Михаэль, по счётчику оплачу.

Гук отвечает смешком, не озвучивая своих удивительных открытий и размышлений на столь волнующую его тему и всё-таки переключается на поездку, заводя мотор.

- Я Чонгук.

- Ох, да ладно? - иронично восклицает Тэхён. - Вот спасибо, я умею читать. - Он кивает на карточку таксиста, висящую прямо перед глазами, где содержалась информация о его имени, возрасте, стаже работы, и даже был указан номер его водительского удостоверения. - Но Михаэль тебе идёт больше, ничего не поделать.

На этом доцент замолкает, повыше подняв воротник своего пальто и удобнее устроившись в нём. Непривычно видеть его молчаливым - видимо, всему виной похмелье и усталость. А может, имеет место стыд за сегодняшнее пьяное представление? Разузнав адрес, Чонгук вырулил со двора на шумную улицу, на углу притормозив, чтобы забежать в кофейню. Энергия была на нуле. Тэхён тоже не отказался от бодрящего напитка - грел пальцы о горячий стаканчик, окончательно притихнув.

Так и молчали. Даже музыку включать не было желания - тишина дарила жизненно необходимый отдых уставшим мозгам. Однако уже на въезде в Тэхёнов микрорайон блаженное молчание расколол надвое телефонный звонок, заставив вздрогнуть и таксиста, и пассажира. Чонгук продолжал смотреть на дорогу, лишь на мгновение опустив глаза в экран. Вызывающим абонентом был его сосед по квартире - тот самый, что чуть меньше года назад познакомил его с Донсу. И что ему надо, раз решил именно позвонить, а не написать в мессенджер, как обычно? Что за повышенная срочность?

- Я за рулём, - быстро отвечает, прижав телефон к уху. - Перезвони позже.

Но сбросить не успевает: с того конца провода кричат так громко и эмоционально, что разговор слышит даже Тэхён, сидящий на пассажирском месте. Он аж голову поворачивает, удивлённо глянув на своего водителя.

- Ты видел?! Ты видел?.. - кричал парень из трубки, просто захлёбываясь в неистовом желании поделиться с Гуком чем-то необычайно важным. - Новую фотку Донсу видел?!

Внутри ощутимо кольнуло - почему-то ни внезапный звонок, ни тон голоса, ни затронутая тема не наталкивали на мысли о каких-то приятных новостях. Чонгук нервно сглотнул, отвечая как можно тише и спокойнее.

- Я ничего не видел. Я сейчас занят.

- Посмотри сразу же, как освободишься! Это пиздец! - интригующе наказывает голос из трубки, а Чонгук спешит закончить разговор, пообещав, что обязательно посмотрит, и проигнорировав дальнейшие крики.

Становится не по себе: руки тут же потеют, вцепившись в руль мёртвой хваткой, вдоль спины проносится холодок, а дыхание само по себе срывается. Чужие заинтересованные глаза сбоку конкретно напрягают. Гук хоть и глядит неизменно прямо, но буквально кожей чувствует, как пристально вылупился на него доцент. Сейчас просто дыру прожжёт! Видимо, ему тоже очень интересно, что же там за «пиздец» такой. Даже больше, чем самому Чонгуку.

Спустя десять секунд дисплей вновь загорается от оповещения: сосед прислал публикацию в Инстаграме - и несложно догадаться, какого содержания. Там явно находилось именно то, что Чонгук, по его мнению, непременно должен узреть в самое ближайшее время. «Посмотрю позже, когда освобожусь», - уговаривает, буквально умоляет сам себя, стараясь ровно дышать. Однако выдержка быстро лопается - как воздушный шарик. Машина, как назло, встаёт в небольшую пробку перед перекрёстком. Ничто не отвлекает!

«Да и к чёрту всё», - сдаётся он в конце концов и хватает лежащий рядом телефон.

Сердце бешено стучит - словно предчувствует...

Присланное фото - действительно с профиля Донсу. Выложено оно лишь пятнадцать минут назад, а изображён там, собственно, сам он: сияющий, радостный, улыбающийся... на фоне голубых вод океана. Чонгук даже сощурился, глазам не веря. Действительно: белый песок, солнце, кристально-чистая водная гладь. И Донсу - счастливый до умопомрачения, которого обнимает... мужская рука. Да-да. Солидная рука в дорогих часах, совершенно Гуку незнакомая. И уж точно не его собственная... Хотя любимый парень на фото определённо его. Или... уже, видимо, нет. Как такое может быть? Парень - Чонгуков, а рука... нет?

«Пиздец», - в мыслях. Сосед не обманул.

Гук поднимает глаза на указанную в публикации локацию, и ему окончательно плохеет... Остров Бали.

Занавес.

Если бы он сейчас не сидел, то точно упал бы. И больше никогда не встал... Ощущение, что голова - это огромный колокол, а фото Донсу - металлическая колотушка, которой по нему со всего размаху долбанули. По крайней мере, гул в ушах стоит абсолютно идентичный. Сзади слышатся поторапливающие сигналы, напоминая, что Чонгук всё ещё на перекрёстке. Чудом вырулив на обочину, он заглушает мотор. Пусть весь мир встанет на паузу... Ему нужно хотя бы десять минут времени, чтобы прийти в себя.

Он вновь смотрит на дисплей своего телефона, напрочь забывая обо всём. Под рёбрами - словно облили керосином и подожгли.

Очень невовремя прямо возле плеча возникает любопытный нос. Тэхён, как та бабка-сплетница у подъезда, которая не пропустит ни одной новости, считал своей святой обязанностью поскорее разузнать, что же там в телефоне так шокировало его водителя, что он теперь сидит ни живой, ни мёртвый, и даже ехать дальше не может. Увидев открытую фотографию, доцент приподнимает брови в искреннем удивлении, протянув:

- У-у-у, вот так встреча.

А Чонгук ничего не слышит и не видит. Он как заколдованный пялится в одну точку, пока всё его естество внутри протестует, отказываясь принимать очевидное. «Не может быть. Это какой-то розыгрыш. Это фотошоп...» - хочется разрыдаться от осознания собственного бессилия.

- А я уже видел это фото. Ещё вчера. - Тэхён тычет пальцем на снимок, а после - на всплывшую посреди него отметку. Открывается страница незнакомого мужчины, и доцент указывает на неё. - Вот здесь.

Изображение предательски плывёт и двоится, но Гук держится, связав эмоции в крепкий узел и из последних сил стараясь понять, что пытается показать ему пассажир. Профиль принадлежит какому-то незнакомцу - судя по аватарке, весьма взрослому и солидному мужчине. Личных фотографий на его странице не так много, в основном - пейзажи, еда, машина. Но за последнее выложенное фото беспорядочно бегающий взгляд Чонгука всё же цепляется, а после так и застывает, намертво примагниченный. На нём - белый песок, солнце, кристально-чистая водная гладь... И Донсу, счастливый до умопомрачения, и от его лучезарной улыбки Чонгука насквозь прошибает новой порцией боли. Фото то же самое, но выложено на день раньше. Теперь ясно, что мужчина с этой страницы - и есть владелец той загадочной руки, что так собственнически обнимала на снимке самого дорогого в жизни Гука человека...

- Кто это? - еле слышно выговаривает, сглатывая подступивший к горлу комок.

- Это профиль моего бывшего. А на фото с ним - тот сопляк, ради которого он меня кинул, - поясняет Тэхён и тут же хмурится. - Постой-ка, а ты его что, знаешь?

Чонгук поднимает на него разбитый взгляд, посмотрев со всей болью, которую, увы, в такие моменты едва ли возможно скрыть. В подобных случаях человек чертовски уязвим, и даже самая потаённая часть его души выходит наружу, на всеобщее обозрение, искря как оголённый провод. Было бы лучше переживать свою драму в одиночестве и не объясняться ни перед кем, но Гук всё же отвечает, а голос его откровенно подрагивает на каждом слове:

- Это мой парень. Судя по всему... тоже уже бывший.

В ответ от доцента - безмолвно приоткрытый рот, откровенно потрясённый вид и кратковременный ступор. Он чешет взлохмаченный затылок, неверяще глядя на своего водителя.

- Да ладно? Это что же получается? Нас с тобой обоих кинули? - И как-то совсем неожиданно и не в тему расплывается в широкой улыбке. - Вот так встреча, Михаэль. Судьба просто!

Таксист лишь вздыхает - вымученно и бесконечно грустно. Его, напротив, улыбаться совсем не тянет.

- Я Чонгук.

- Ну ладно, ладно, не капризничай. - Тэхён двигается ближе, чтобы продемонстрировать заинтересованность в его проблеме, и подпирает ладонью подбородок. - Ты, получается, только сейчас узнал?

- Ага.

- Ну и чего такой кислый?

- Шутишь? Мы встречались почти год. А он даже не оповестил меня о том, что мы больше не пара. - Чонгук глубоко тянет воздух носом, тормозя шквал эмоций, а после залпом выпивает остатки кофе из своего стаканчика. - А вы и вовсе встречались четыре года! У тебя совсем не было чувств к этому мужчине?

- Были, конечно.

- И тебе нисколько не грустно?

- Человек, который тебя не любит, ушёл из твоей жизни. Это же прекрасно. О чём грустить? - Доцент беззаботно пожимает плечами, а Гук так и деревенеет, вылупившись на него, как баран на новые ворота.

Снова невозможно разобрать, это он шутит так или говорит сейчас на полном серьёзе? Как это - прекрасно? Чонгук-то парня своего, вообще-то, любил! Ему как бы больно! Что тут прекрасного?

Он бестолково хлопает глазами-пешками, будучи не в силах понять собеседника, словно это вовсе не доцент перед ним, а какой-то представитель инопланетной расы, пытающийся установить контакт.

- Мне что-то совсем не прекрасно, - цедит сквозь зубы, отрицательно качая головой. - Я так не могу.

- Да брось ты, Михаэль. Собираешься объявить траур и рыдать в подушку, пока вся вода из организма не выйдет?

Гук всё мотает и мотает головой, словно заело, продолжая повторять одно и то же:

- Я не могу так сразу всё перечеркнуть. Мне очень больно. Я... так не могу.

- Да пожалуйста. - Тэхён равнодушно фыркает, выхватив из его рук телефон. - Давай-ка посмотрим лучше, что там за фрукт. - Он загружает страницу Донсу, снова тыкнув на то злополучное фото, рассматривая с интересом - будто впервые. - Бали... Это типа - я сосал, меня ебали? - И опять ржёт.

Доценту смешно, а вот Гуку вообще не до смеха. На нём лица нет, и всё, что на том месте осталось - пустая и безжизненная маска.

- Тоже мне пижон, - бубнит Тэхён, просматривая другие фото. - Ну и что, что он моложе? На мой взгляд, я гораздо красивее. Тебе так не кажется, Михаэль?

Михаэлю ничего не кажется. Он даже не слышит вопроса, с остекленевшими глазами заводя мотор. Разговаривать больше нет сил - нужно было закончить наконец этот маршрут, кажущийся бесконечным. Чонгуку необходимо побыть одному.

Дорога до финальной точки, к великой радости, не занимает много времени. Водитель бездумно следует советам навигатора, на автомате поворачивая в нужных местах. «Через сто метров поверните направо», - так звучит самая последняя фраза, и взору сидящих в автомобиле предстают ярко-красные широкие ворота, огораживающие двор. Заехав внутрь, Гук притормозил возле указанного подъезда.

- Я живу вот здесь, на двенадцатом этаже, - как бы между прочим сообщает Тэхён, а Чонгук даже примерно не представляет, для чего ему эта информация. - Бывал раньше в нашем районе? - Собеседник никак не реагирует, отвернувшись в сторону, чем вызывает у доцента недовольное цыканье. - Ну ладно, грусти, раз нравится. Скажи хотя бы, сколько я должен?

- Ничего не должен, - буркнул, не поворачиваясь, всем видом показывая желание поскорее закончить разговор.

Тэхён не настаивает - ни на оплате, ни на беседе. Нет так нет, как говорится. Он недолго возится, после чего подхватывает свой портфель и покидает салон, на прощание с улыбкой произнося: «Спасибо, что не держал меня в багажнике три дня без еды и воды, а ограничился лишь парой часов».

Чонгук в ответ, конечно же, не улыбается и вслед уходящему не смотрит.

Шок, разрывающая изнутри боль, желание разреветься - первые спутники разбитого сердца уже поутихли к этой минуте, грустно замолкнув внутри. На смену им пришло тяжёлое и вязкое осознание случившегося - мысли, начинающие напоминать трезвые, и сотни вопросов без ответа, ежесекундно всплывающие в сознании. Чем Чонгук заслужил такое обращение? Почему он так глупо, так безоглядно любил и доверял, не ожидая и не страшась какого-либо подвоха со стороны любимого? Как он мог быть настолько слеп... Он ведь даже кольцо купил, как самый беспросветный дурак на этом свете...

Точно, кольцо!

Таксист быстро переводит взгляд в сторону бардачка, а внутри заново вспыхивает факел неприятных чувств, обжигая и царапая горьким пониманием собственной глупости и наивности. Купленная коробочка до сих пор лежала там: Гук затолкал её подальше до лучших времён - как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Только лучшие времена, видимо, уже никогда не настанут.

И что теперь с ним делать? Чонгуку нестерпимо больно даже просто думать об этом. Решение приходит на ум стремительно - как молния, и водитель точно с такой же скоростью выпрыгивает из машины, прихватив коробку с собой.

- Стой!

Он несётся следом за пассажиром и нагоняет, к счастью, очень быстро. Тот ещё не успел зайти в подъезд - стоял у входа и возился с шарфом, конец которого размотался и волочился по земле. Завидев несущегося к нему таксиста с совершенно бешеными глазами, Тэхён перепуганно вздрогнул, выронив шарф из рук.

- Постой!

- Что такое, Михаэль? Всё-таки решил взять с меня деньги?

- Да какие деньги, - запыхавшись от бега и эмоций, обрывисто проговаривает Гук. - Не нужны мне никакие деньги. - Недолго мнётся, думая, как завязать этот донельзя странный разговор. - Скажи... Ты это... Любишь кольца?

Собеседник морщится в непонимании.

- Чего?

- Говорю, кольца нравятся тебе?

- Какие кольца ещё? Сатурна?

- Такие, которые украшения на пальцы. Любишь?

Доцент даже рта не успевает раскрыть - Чонгук решает не ждать слишком долго и внезапно хватает его за руку. Возится пару секунд, пока Тэхён глазеет молча, пребывая в кромешном недоумении. Такое чувство, что они поменялись ролями: всклокоченный и раскрасневшийся от волнения таксист вполне себе сходил за сумасшедшего, да ещё вдобавок нёс сущую ахинею и вытворял чёрт-те что. Для полноты картины осталось только прочитать матерные стихи...

- Смотри, твой размер. - Тэхён опускает взгляд и едва не ахает на весь двор - на его пальце красуется кольцо, поблёскивая драгоценными камнями в свете подъездного фонаря, а стоящий рядом Чонгук как-то глуповато и неуместно лыбится.

- Это что, Тиффани? - ошарашенно шепчет доцент, как только дар речи возвращается к нему, и безотрывно таращится на свою кисть. - Ты... Зачем ты...

Кольцо действительно было очень красивым - изящное, из белого золота с тремя аккуратными бриллиантами посередине, идеально подходящее по размеру - оно потрясающе смотрелось на руке, поэтому Тэхён никак не мог собраться с мыслями и вымолвить что-то членораздельное, плотно залипнув взглядом на собственном пальце.

- Если нравится, оставь себе. Дарю.

- Ты что несёшь такое, Михаэль? - Доцент испуганно машет головой, протягивая ему руку, чтобы забрал свою вещь назад. - Совсем умом тронулся? Бензина нанюхался? В честь чего тебе дарить мне дорогущие кольца?

- Я зря его купил. Пусть оно лучше порадует тебя, чем будет лежать просто так.

- Нет-нет, - продолжает отнекиваться непритворно перепуганный пассажир. - Я не могу это принять. Очень странное у вас такси - денег не взяли, да ещё и кольцо за пару лямов пытаются впихнуть... Забирай его назад, это не смешно! - Он с паникой бегает глазами от кольца к таксисту, потом снова к кольцу - и так по кругу.

- Я же вижу, что нравится. Оно тебе очень идёт. - Во взгляде Чонгука - чистая мольба, отчего доцент полностью теряется, застыв на месте как столб. - Оставь себе, пожалуйста.

- Но... Постой... Ну нет. Послушай...

Пользуясь чужим секундным замешательством, Чонгук ловко суёт пустую коробочку ему в карман и начинает медленно пятиться назад - к машине, тихо повторяя: «Пожалуйста, пожалуйста...». Тэхён лишь открывает рот, делая один маленький шаг за ним, но потом снова замирает неподвижно.

Быстро приземлившись на своё сиденье и заведя мотор, Чонгук резко даёт газу, спешно покидая двор. Наверное, он не совершал ничего более безумного за всю свою жизнь, но сейчас было безмерно плевать. Пусть он долго вкалывал без выходных, чтобы купить это кольцо, но расставаться с ним вот таким странным образом ему было отчего-то совсем не жаль.

Набирая скорость, Гук спешил домой, чтобы упасть на кровать и наконец-то как следует нарыдаться. На сегодня рабочий день закончен. На сегодня с него хватит...

❄❄❄

Тридцать первое декабря - время подведения итогов. Время, когда заканчивается надоевшее старое и начинается что-то совершенно новое и вдохновляющее. Люди строят уйму планов на наступающий год, ждут праздника с замиранием сердца, собираются вместе, чтобы весело его встретить.

Но не Чон Чонгук. И не в этом году.

Отказавшись от всех приглашений друзей и взяв на работе выходной, он твёрдо решил провести этот Новый год в одиночестве и грусти. Упиваясь жалостью к себе, он закрылся дома и отдался прокрастинации. Нужно было вдоволь настрадаться и поубиваться горем на всю катушку, и только после всех этих манипуляций он сможет пережить измену - так Гуку казалось. Потому проводил праздничный день с чипсами и сериалом в плену смятых подушек и одеяла - как и полагается типичному одинокому страдальцу.

Вот только не страдалось.

Поразительно, но как ни пытался Чонгук выдавить из себя хоть каплю грусти - ничего, кроме совершенного безразличия, внутри не обозначалось. Даже неприлично как-то. Он почти год встречался с парнем, строил на их отношения грандиозные планы, а как случилось расставание - так даже не взгрустнулось как следует. И убиться об стенку не хочется, и нажраться до поросячьего визга, и залиться слезами, слушая их любимые песни - тоже нет. Ну точно, сбой в системе.

Отчаявшись, он решил испробовать самый действенный способ: открыл Инстаграм, зашёл на страницу Донсу, снова уставился на то самое фото с острова Бали. Должно же быть больно, не? «Хоть бы в чёрный список меня добавил для приличия», - только и фыркнул в мыслях. А потом долго разглядывал чужую руку, обнимающую довольного парня, и вдруг... В голове всплыла та фраза про «залежалый валенок», и вместо грусти Чонгука пронзил... смех. Нет, просто невозможно! Где это видано?

После встречи с тем двинутым доцентом у Гука до сих пор мозги наперекосяк. Вот бывает же такое: появляется в твоей жизни человек и своим присутствием - даже недолгим - производит неизгладимое впечатление. И потом ты ещё долго об этом самом человеке не можешь забыть - думаешь, вспоминаешь, прокручиваешь в памяти его фразочки, улыбаешься с замашек, размышляешь над словами. Вот и Чонгук... думает.

А зачем?

Ведь надо бы страдать по своему бывшему парню, а не заниматься всякими посторонними делами. Однако он и сам не улавливает того момента, в который сериал оказывается заброшен, а Ютуб на телефоне - открыт. «Ким Тэхён» - вбивает он в поисковой строке по абсолютно необъяснимой для самого себя причине. И... проваливается.

Как раз уместна шутка: зашёл в интернет на пять минут - прошло три часа. Чонгук вообще не понял, как так получилось, что он просмотрел подряд несколько видео-лекций от начала до конца. Как давно он начал интересоваться корейским языком и литературой настолько, чтобы слушать о них несколько часов без остановки? Ответа нет. Но этот лектор оказался так приятен и глазам, и ушам, что Гук забыл обо всём мирском - и даже о своём недавнем расставании.

Тэхён явно был из тех людей, что нашли истинное призвание в жизни: в своей профессии он чувствовал себя как рыба в воде, и это можно было заметить невооружённым глазом. Он прекрасно разбирался в освещаемых дисциплинах и мастерски удерживал внимание слушателя. Речь его была идеально поставлена и, несмотря на обилие заумных слов и научных терминов, оставалась понятной и лёгкой к восприятию. Острый ум, приятный голос, чувство юмора, харизма - все эти качества делали Ким Тэхёна тем, от чьих лекций было сложно оторваться. Теперь уже не удивляло, что он смог добиться так много за свою недолгую карьеру.

Чонгук припоминает их встречу: матерные стихи, неприличные вопросы, храп из багажника - и до сих пор не перестаёт удивляться тому, насколько разной и многогранной может быть одна и та же личность.

Так и проходил день, плавно перетекая в вечер. Третья пачка чипсов близилась к концу вместе с пятой по счёту лекцией о корейской классической литературе, когда в его беззаботное овощное существование ворвался телефонный звонок. Дисплей высветил имя девушки-диспетчера с работы, и у Гука аж зубы скрипнули от возмущения: он на заслуженном отдыхе, какого чёрта надо? Но не ответить, конечно же, не мог.

- Чонгук, нам поступил заказ на твоё имя, - сообщила звонящая. - Сможешь отвезти? Подъехать нужно к шести часам.

«Не хочу, не буду, ни за что!» - хочется гаркнуть в трубку, чтобы навсегда отбить у неё желание беспокоить водителей в их единственный выходной. Но он лишь трёт пальцами глаза, помолчав, и выдыхает безысходное:

- Хорошо. Сбрось адрес.

«Не переломлюсь от одного заказа», - решает Чонгук, безжалостно растоптав все свои планы не вылазить из кровати до завтрашнего утра. Тем более, постоянным клиентам не стоит отказывать - в большинстве своём это очень приятные и благодарные люди. У Гука таких пассажиров было около десятка: они предпочитали ездить исключительно с ним, особенно на дальние расстояния, вот только связывались обычно напрямую по личному номеру. Чонгук задумчиво потирал бровь. Кто заказал поездку через диспетчера - ему известно не было.

Выпрыгнув из мягкого плена постели, он шустро привёл себя в свежий вид и, накинув лёгкую куртку, вскоре спешил на стоянку - до шести вечера оставалось не так много времени. Сообщение с адресом всплыло на экране телефона уже тогда, когда он прогревал машину, напевая под нос осточертевшую песню про «ласт Кристмас». На автомате открыл навигатор, вбил нужную улицу и тут... Сердце так непредсказуемо вздрогнуло, а затем... замерло.

А адресок-то, кажется, знакомый...

Почему же Гук внезапно разволновался - сам не знал. Минут пять бесцельно хлопал глазами, прежде чем найти в себе силы тронуться с места. И вся дорога прошла как в полусне - мысли неслись вперёд него, перескакивая через пробки, игнорируя красные сигналы светофора, а сам Чонгук оставался позади, совершенно растерянный и с вакуумом в голове. Глаза ежесекундно ныряли в карту навигатора, и внутренняя дрожь усиливалась с каждым новым километром.

И вот то самое «через сто метров поверните направо» уже звучит как приговор, и пульс шпарит так, будто эти сто метров - самые важные в Чонгуковой жизни.

Вот и знакомый двор с ярко-красными воротами на въезде, та самая многоэтажка, подъезд... Тот самый пассажир, что уже ожидал на выходе.

Неужели тоже записался в постоянные клиенты? Но почему эта встреча так волнует? Чонгук весь день пялился на обаятельного парня в интернете без малейшего стеснения, а теперь, когда снова видит его вживую - от обилия эмоций не может адекватно себя ощущать. Гуку стоит пропить курс успокоительных...

От помятого пьяницы не осталось и следа - сегодня Тэхён одет с иголочки и выглядит на двести процентов из ста: на сборы явно потрачен не один час, и пусть Чонгук не знает, куда он так старательно собирался, но на подсознательном уровне даже немного завидует тем людям, с которыми преобразившийся доцент планирует провести вечер.

- Как дела? - В момент, когда водитель отмирает, Тэхён уже сидит на соседнем кресле, с улыбкой поправляя своё пальто. Гук прекрасно понимает, что как минимум невежливо вот так в упор рассматривать человека, а как максимум - странно. Он буквально силой заставляет себя отвернуть голову, зачем-то ухватившись обеими руками за руль, словно кто-то пытался его украсть. Видимо, нервное.

- Могло быть и хуже, - кашлянув, бормочет в ответ. - Куда поедем?

Тэхён чертовски красив - и это единственная мысль, которую водитель способен сейчас сгенерировать в своём воспалённом мозгу. Все остальные мысли нервно курят в сторонке, затерявшись на фоне. А коварный искуситель, очевидно, в полной мере осознаёт, насколько привлекателен: все его движения словно нарочно примагничивают взгляд - как бы случайно убирает прядь волос за ухо, обнажая изящную серёжку, задумчиво смотрит куда-то вдаль, облизывает губы, опуская пушистые ресницы. Человек, что провёл у зеркала битый час, явно рассчитывал, что на него будут смотреть именно вот так... как сейчас смотрит таксист, снова позабывший о правилах хорошего тона. Попался на крючок, что та бестолковая рыбёшка.

- Пока не знаю. На самом деле я просто хотел встретиться, - тихо проговаривает доцент, бегая глазами по салону, отчего на миг кажется, будто он тоже слегка нервничает, - чтобы вернуть кольцо. Вот оно, в целости и сохранности. - Он протягивает Гуку знакомую коробочку. - Я даже не надевал его ни разу. Ну... может, один раз. Хорошо, два. Но только дома! - И смотрит так искренне-наивно и по какой-то причине даже виновато, что Чонгуку внезапно хочется расхохотаться.

- Значит, всё-таки понравилось? - с улыбкой отвечает, не торопясь принимать протянутую вещь. - Я ведь сам захотел подарить. Почему не хочешь оставить?

Тэхён упрямо держит коробку на весу и продолжает более уверенно, для убедительности вздёрнув нос:

- Знаешь, когда один человек дарит другому кольцо, то там обычно звучат всякие слова про любовь до гроба, вместе навеки и тому подобное. А когда вот так просто - совсем никакого удовольствия. Не стоило мне вообще его брать. Не привык я принимать дорогие подарки от незнакомых людей, да ещё и без повода.

Он настолько очарователен в своей гордой самоуверенности и решительности, что Гук снова залипает, не сдерживая тёплую улыбку. Коробочка в протянутой руке настойчиво ожидает возвращения к хозяину, а у Чонгука мысли совсем не о том. У него есть только пара секунд, чтобы разобраться в своих желаниях и сделать решительный шаг. Это слишком малый промежуток времени для того, кто никогда не славился смелостью в подобных вопросах.

Но отчего-то сегодня так хочется рискнуть...

- А если я приглашу тебя поужинать, я уже не буду таким незнакомым? - Он смотрит на пассажира безотрывно, даже не моргая. - И ты согласишься оставить себе мой подарок? Раз он тебе действительно нравится.

У Тэхёна за секунду сменяется несколько эмоций на лице, и невозможно до конца понять - то ли он искренне удивлён предложению, то ли, наоборот - только и ждал подобного. А может, ждал и надеялся, но тем не менее удивился. Его щёки слегка порозовели, а рывком округлившийся взгляд быстро был спрятан где-то между бардачком и автомобильным ковриком. Он коротко облизнул губы - то ли смущался так, то ли маскировал робкую улыбку, промелькнувшую от радости, а может - и то и другое одновременно.

- Кто знает... - выдохнул.

- Тогда, пожалуйста, поужинай со мной. - Чонгук принял коробку, но только чтобы извлечь кольцо и вернуть его на законное место. Аккуратно прикоснувшись к Тэхёновой ладони, он впервые обратил внимание на то, какие у него длинные и изящные пальцы - однозначно, они были созданы, чтобы носить самые красивые в мире украшения. Надев кольцо, он не спешил отпускать руку, поглаживая тонкие фаланги и наслаждаясь теплом мягкой кожи.

- А как же твой траур?

- Да какой траур. - Чонгук тихо усмехнулся. - Человек, который меня не любит, ушёл из моей жизни. Разве это не прекрасно?

А кое-кто другой пришёл...

Безмолвный хоровод снежинок за окном, сладкий аромат чужих духов, пропитавший салон, блеск бездонных глаз напротив и нежнейшая в мире рука, сжатая в ладонях - всё это вкупе наталкивало на подозрительные мысли: а может, Гук просто спит? Может, лежит сейчас поперёк своей кровати, до тошноты объевшись чипсами, и смотрит самое потрясающее сновидение в своей жизни? Иначе как объяснить всё происходящее с ним? Он так долго и усердно строил планы на эти праздники, а сейчас... даже рад, что все они полетели к чертям.

- Может, ты уже поцелуешь меня наконец? - низкий голос нарушает тишину, отчего Гук мелко вздрагивает, очнувшись, и от неожиданности приоткрывает рот.

Что ж, Ким Тэхён - всё ещё Ким Тэхён, и иной раз сложно разобрать, когда он шутит, а когда говорит серьёзно. Водитель потерянно таращится, но пассажир не дожидается, пока тот выйдет из оцепенения - тянется навстречу сам, ухватив его за воротник куртки. Целует так сладко... И в плену мягких прохладных губ Чонгук отпускает себя окончательно и бесповоротно. Он прикрывает веки, а под ними - бесконечность космоса...

И, к большому счастью, волшебное сновидение не рассеивается.

- А скажите, уважаемый водитель, - шепчет Тэхён, запуская ловкие пальцы в Чонгуковы волосы. - Могу ли я заказать ваше такси на весь вечер? А желательно, ещё и на всю новогоднюю ночь. Готов оплатить любой тариф.

- Для вас бесплатно, но с одним условием. - Гук гладит его по щеке, размышляя о том, что если безумие передаётся от человека к человеку воздушно-капельным путём, то он, кажется, заразился ещё в первый день их знакомства. - Мы продлим ваш заказ на следующий месяц?

А может, на всю жизнь?.. Кто знает.

- Пожалуй, не смогу отказаться. - Тэхён улыбается непритворно-искренне и снова тянется к желанным губам.

Чонгук пока ещё не в курсе, где будет справлять наступающий праздник, но зато уже определённо знает - с кем. А о всяких там мелочах сейчас совсем нет времени думать, ведь он чертовски занят: целуется с самым сумасшедшим человеком из всех, что встречались ему на жизненном пути. И по совместительству - самым чудесным. Именно таким, в которого влюбляешься стремительно и безвозвратно. Говорят, чудеса случаются под Новый год, разве нет?

...А по радио поют что-то там про «хеппи Нью еар»... И можно сказать со стопроцентной уверенностью, что как минимум у двух людей в этом городе грядущий «еар» точно будет «хеппи».