11*
‼️ Данная глава вмещает в себе сцены деликатного характера. Заранее прошу прощения 🙏
Приятного чтения 🙈🌷
_________________________________________
Ночь накрыла корабль мягким покрывалом, словно желая усыпить каждого, кто пережил ад. Волны шептали на фоне, и луна отражалась в чёрной глади моря, как зеркало чужих мыслей. Внутри судна царила тишина - казалось, даже сама сталь судна устала от недавних боёв.
Но не она.
Моника не могла спать. Мысли роились в голове, как назойливые мухи. Слишком многое осталось невысказанным, слишком многое - не понятым. Поднявшись с кровати, она накинула куртку поверх белого топа и джинсов, и босиком, чтобы не будить никого, вышла из каюты. Её шаги были тихими, как тени, а сердце стучало громче, чем она хотела бы признать.
Выйдя на палубу, она вдохнула прохладный морской воздух, такой чистый, что обжигал лёгкие. Моника остановилась у борта, вглядываясь в тёмную бездну, где море и небо сливались в одно. Волосы разметались по плечам, подчиняясь ветру, как будто сама ночь играла ими.
Позади скрипнула дверь.
Он.
Её сердце не подвело - она знала, что он тоже не спит. Моника не оборачивалась, пока не услышала, как шаги приблизились. Он остановился в паре шагов от неё.
- Почему не спишь? - тихо спросил Джун Хо, голос низкий, будто пропущенный сквозь камень.
- А ты? - язвительно отозвалась она. - Или ты теперь с молчаливого согласия решил вести себя как незнакомец?
Он сжал челюсти.
- Я не хотел...
- Не хотел что? - обернулась она, глаза сверкнули в темноте. - Не хотел говорить? Или не хотел видеть, как я просто исчезаю среди толпы после всего, что мы пережили?
- Моника...
- Почему ты молчал?! - в её голосе прорвался ураган. - Почему смотрел, будто я никто? Это из-за Де Хо? Из-за ревности? - она резко сделала шаг к нему, почти прижавшись.
Джун Хо не ответил. Его глаза встретились с её, полные внутреннего пламени. Он молчал, и это молчание кричало громче любых слов.
- Мамочки ... Так это правда, - усмехнулась она, чуть отступив. - Ты просто... ревновал.
Он отвёл взгляд. Это было признание. Самое честное.
- И что теперь? - спросила она тише. - Театр одного актёра? Главная роль - мученик любви?
Его лицо дёрнулось. Одним шагом он оказался рядом. Хватка была нежной, но властной. Одним движением он притянул её за талию, а затем, не выдержав ни секунды больше, - поцеловал.
Это был не поцелуй - это была вспышка молнии. Он целовал её, будто тонул и она была единственным глотком воздуха. Её руки скользнули к его плечам, сминая ткань рубашки. Она не отстранилась. Она отвечала. Жадно. Смело. Как будто именно этим и жила всё это время.
Когда он попытался отстраниться, она не дала. Потянулась, углубляя поцелуй. Её спина упёрлась в холодный металл перил, а его ладони сжали её бёдра, крепче, чем он позволял себе когда-либо.
Они были огнём в ночи.
Он отстранился, дыхание сбивалось.
- Всё ещё считаешь, что я виноват? - хрипло прошептал он.
- Конечно, - выдохнула она, полуулыбаясь. - Я жду извинений.
Он вздохнул. А затем без лишних слов подхватил её на руки.
- Джун Хо! Ты что... - она округлила глаза, но смех пробился сквозь удивление.
- Несу извиняться, как и просила, - бросил он.
***
Дверь захлопнулась за ними, как последняя граница, за которой нет больше "можно" или "нельзя". Только они. Только ночь. Только всё, что накопилось и не было сказано.
Хван бережно опустил Монику на кровать, словно боялся, что если двинется резко - всё исчезнет. Его тело нависло над ней, создавая кокон тепла и силы, от которого у неё перехватило дыхание.
Моника смотрела на него снизу вверх, щёки порозовели, губы приоткрыты. Она попыталась пошутить, сбить накал:
- Ты что... собираешься арестовать меня за неповиновение?
- Нет, - хрипло прошептал он, не отводя глаз. - Я собираюсь как следует извиниться. Ты ведь этого хотела?
Он коснулся её губ - сначала едва, потом настойчивее. Моника ответила, пальцы запутались в его волосах. Он стянул с неё куртку, потом медленно провёл ладонями по её рукам, плечам, будто запоминал каждый дюйм.
- Ты такая... - он замолчал, будто слово "красивая" не годилось. Слишком банально.
- А ты слишком одет, - прошептала она, тянув его за край жакета. - Исправь это, детектив.
Он подчинился, стянул чёрный жакет, за ним - футболку. Свет из иллюминатора упал на его торс - мощный, живой, с парой свежих порезов, едва затянутых повязками. Моника провела ладонью по этим шрамам.
- Сколько раз ты почти умер, а мне ничего не говорил?
- Сколько раз ты шла на смерть, а я не мог тебя удержать?
Он опустился к ней, коснулся губами шеи. Дыхание стало горячим, прерывистым. Моника выгнулась к нему навстречу.
Его ладони - на её талии, животе, ниже. Он касался с трепетом, будто это было священное. Раздевал её медленно, со вкусом, наблюдая, как она замирает под каждым прикосновением, как сжимает пальцы в простынях, как глаза становятся блестящими, будто стеклянными от желания.
- Я думал об этом каждый чёртов день, - прошептал он, когда её кожа осталась лишь под тонкой тканью белья. - Я сходил с ума, Моника. От невозможности прикоснуться. Услышать тебя. Ощутить.
- Так сделай это. Сейчас.
Он поцеловал её грудь - нежно, с жаждой. Пальцы скользнули по бедру, прижимая её ближе. Её стон сорвался с губ, звонко, без стеснения. Она не хотела больше молчать. Не с ним.
- Я хочу, чтобы ты чувствовала. Что ты не одна. Что я с тобой. Всегда.
Он вошёл в неё медленно. Глубоко. Она застонала, выгнулась, обняла его бёдрами, словно впуская в себя всё то, чего так не хватало - тепло, поддержку, его.
- Джун Хо... - выдохнула она, как молитву.
Он двигался в ней, будто выговариваясь телом, заменяя слова движением. Ритм был то нежным, то яростным. Он накрывал её губами, держал за бёдра, скользил пальцами по позвоночнику. Они терялись в этом безумии - её ногти на его спине, его поцелуи в ямочку на шее, их дыхание, их стон, их сбивчивый ритм.
Он шептал:
- Моя... только моя... чёрт, Моника, ты с ума меня сводишь...
Она отвечала ему:
- Ещё... не останавливайся... глубже...
В какой-то момент он остановился, взглянул ей в глаза, тяжело дыша:
- Я никогда не хотел никого так, как тебя. Даже не знал, что так можно.
- Зато теперь знаешь, - выдохнула она, и притянула его к себе снова.
Когда накрыла волна - обоих, одновременно, - всё стихло. Только шёпоты и бешеные сердца.
Он не ушёл. Остался рядом. Прижал её к себе, целовал лоб, щеки, плечо. Она, полузасыпая, пробормотала:
- Признаю... ты хорошо извинился.
- А я только начал, - усмехнулся он, прижимая её ближе. - Утро будет... насыщенным.
***
Моника лежала на боку, щекой уткнувшись в подушку, волосы спутаны, дыхание ровное, но бодрое. Джун Хо лежал на спине, глядя в потолок, а потом повернул голову к ней.
- Жива? - усмехнулся.
- Едва. Ты серьёзно хочешь это назвать «извинением»?
- А ты как это назовёшь?
- Признанием в теле. Без слов. Детектив Хван, вы ведь мастер срывать маски, а не слова.
Он усмехнулся, протянул руку прикоснулся к её волосам.
- Опасная вы женщина, госпожа Моретти. Очень опасная.
- Мы уже на «вы», да? Тогда благодарю за качественную ночную терапию. Снимаю стресс исключительно по вашему рецепту. Надеюсь, рецепт подписан официально.
- Да, и одобрен министерством внутренних дел, - фыркнул он, подтягивая её ближе. - Но вообще, по уставу полиции подобное поведение недопустимо.
- Ну так накажите меня, детектив.
Он кашлянул, притворно серьёзный:
- На первый раз - выговор с занесением в личное дело. А дальше - посмотрим по повторяемости правонарушения.
- Я поняла, - кивнула Моника. - Придётся нарушать чаще.
Он рассмеялся, а она вдруг притихла. Посмотрела на него как-то по-другому - уже без поддёвок.
- Джун Хо...
- Мм?
- Прости, что... тогда, когда ты очнулся после комы, меня не было. Не дождалась. Не осталась. Я... официально становлюсь самым дерьмовым другом из всех возможных. Просто эталон кидалова.
Он взглянул на неё с лёгкой улыбкой, но глаза стали теплее, глубже.
- Ну... друг из тебя и правда так себе. На троечку. С минусом.
Она опустила взгляд, чуть сжалась.
- Зато девушка - очень даже, - добавил он мягко, и провёл пальцем по её щеке.
Моника замерла, потом расцвела такой улыбкой, что даже рассвет мог бы позавидовать.
- Ты, кажется, только что сделал мне комплимент. Официальный.
- Записать в протокол?
- Подписать. Кровью.
Он приподнялся на локте, склонился к ней, нежно коснулся губами её лба.
- Скажи ещё раз, что ты рядом. Просто вслух. Мне надо это слышать.
Она обвила его за шею, прижалась лбом к его лбу.
- Я рядом. Никуда больше не денусь, детектив.
- Хорошо, - выдохнул он. - Потому что теперь, когда я тебя нашёл, я больше не отпущу.
Он целовал её в висок, в щёку, в уголок губ. Ладонь гладит по спине, как будто не может надышаться её близостью. Она вжалась в него, носом - в ключицу, тихо хихикнула:
- Ну, теперь ты точно обязан со мной встречаться. После всего, что произошло. Ты же понимаешь, какой это компромат?
- Хочешь пресс-релиз выпущу? - фыркнул он. - "Детектив Хван официально попал".
- Уже попал, Хван, - рассмеялась она. - Уж прости, но я теперь официально твой личный головняк.
Он вздохнул с преувеличенным страданием:
- Почему мне так везёт на проблемы с итальянским акцентом?
- Потому что ты без ума от них, признайся уже.
Он не стал возражать. Просто притянул её ближе. Долгий поцелуй, не спешный, не страстный - просто "я здесь", просто "я твой".
Они лежали так - сплетённые руками и ногами, в полной тишине, когда оба одновременно глянули на настенные часы.
05:03.
- Чёрт, - выдохнула Моника. - Это был самый красивый ночной допрос в истории.
- И подозреваемая явно была не против сдаться, - добавил он, хмыкнув.
- Может... ещё часок сна? - она зевнула, прячась в его груди. - А потом ты снова извинишься. Устно. Письменно. Телом.
- Слишком опасное предложение, госпожа Моретти. Я могу и не остановиться.
- Не останавливайся, - пробормотала она, уже почти засыпая. - Всё равно мы оба уже пропали.
Он улыбнулся, накрыл их одеялом, прижал её крепче к себе.
Они уснули вместе.
Впервые - не с грузом вины, не с тревогой за завтра. А просто вместе. Без "если", без "а вдруг", без масок.
_______________________________________