Часть 2
– ЧТО?!– взорвалась Тсунаде, с силой стукнув кулаком по несчастному столу, тот не выдержал и преломился прямехонько пополам, разметав по кабинету огромные стопки документов.
Шизуне по стеночке сползла на пол. С потолка свалился впечатлительный АНБУ.
– Ну,– Наруто замялась,– Тут такое дело...
Докладывать о миссии единогласно выбрали ее, ибо у Ямато был нервный тик, Сай сломал челюсть, а Сакура все еще чувствовала себя плохо, да и никому не хотелось объяснять наличие лишних четырех нукенинов, на данный момент связанных на манер садо-мазо и валяющихся позади.
– Пробрались мы, значит, на базу, нашли себе оппонентов, начали друг дружку колошматить... И тут, этот, который самый умный, то биш Саске, наложил на меня гендзюцу. Вот. Эрочимару просто под раздачу попал, честно. Но ему сильно досталось. Поэтому я на нем женюсь!
Сакура кашлянула.
– То есть выйду замуж!– быстро поправилась Наруто.
Тсунаде страдальчески помассировала виски и спросила, притворяясь, что не догадывается, о чем идет речь:
– Что же ты с ним такое сделала?
Узумаки покраснела и залюбовалась своим педикюром:
– Там, в гендзюцу этом, была персонификация рамена. Он был прекрасен. Вот. А Орочимару под раздачу попал. Ну и я его немного... ну... того. С печатями и клонами.
Кто-то на заднем плане, связанный и с кляпом, громко всхлипнул.
– А,– протянула Тсунаде, на ее губах заиграла дьявольская улыбка,– Думаю, он с радостью согласится стать твоим мужем: тебе же еще клан Узумаки восстанавливать...
– Точно-точно!– засветилась Наруто.
Орочимару сильнее затрепыхался.
– Позови-ка мне Данзо!– приказала радостно Тсунаде, упавшему АНБУ и обратилась к змеиному саннину,– Людям мы скажем, что ты, голубчик, был на супер-секретной миссии под прикрытием нукенина и Отокаге, а сенсея убил, потому что старик пафосно умереть хотел... К тому же, из гражданских практически никто не погиб во время вторжения! О, отлично! Ты там, по-моему, грезил когда-то о шляпе Хокаге? Да я хоть сейчас тебе ее передам, только вот Наруто-чан в вечные личные секретари переведу, чтобы с женой веселее было...
Орочимару чувствовал себя еще более беспомощным, чем в тот самый день, когда его тупой ученик наложил на Узумаки это треклятое гендзюцу.