II 2.
Когда Ли Минхо выдали задание, он с удовольствием отправился помогать. Физическая работа буквально спасла его от приступа истерики, очистила голову. Ветер, норовивший сдуть людей и всю технику с горы, прогнал ненужные мысли.
Феликс носился туда-сюда, фотографируя и помогая в мелких поручениях.
Все были заняты.
Выросли палатки «Красного Креста» и «Secours Catholique». Установили полевую кухню. Приехали машины со страшными надписями на бортах: саперно-взрывотехническая служба. Наползли невесть откуда взявшиеся СМИ, причем не только островные или французские, но и зарубежные. К вечеру на горе было не протолкнуться.
Зайти в соцсети он смог только к восьми, по возвращении домой.
Феликс сделал много интересных снимков, которые с разрешения Кафки опубликовал как в соцсетях сериала и «Les Choristes», так и в личном блоге. Он получал зарплату, но иногда зарабатывал дополнительные деньги, фотографиями, которые у него хотели выкупить журналы, ресурсы и издания. Зачастую обычно из мира шоу-бизнеса и развлечений, но сегодня ему написали несколько международных СМИ.
Кстати о «Les Choristes», название это они выбрали не случайно. Ли Минхо очень нравился этот фильм и особенно музыка Брюно Куле. «Vois sur ton chemin» — песня, которую исполняют мальчишки из приюта, не может не цеплять. Сначала он хотел назваться «Покинутые дети», они командой всячески обдумывали название, была даже версия на английском — «Stray Kids», но в итоге оно показалось слишком депрессивным, и решено было просто назваться в честь фильма, так они стали «Хористами».
Феликс опубликовал прекрасный пост с фотографией Пом-Пома в рабочей форме. Довольный пес, одетый в оранжевую жилетку, задорно улыбался в камеру, высунув большой розовый язык. И добавил запись:
«Этот добрый друг — Яблочко! Он аккредитованный пес-психолог, помогающий волонтерам справляться со стрессом. На самом деле, среди друзей, его зовут просто Пом-Пом. Спасибо тебе, Яблочко, за поддержку в такие трудные дни!»
Было много позитивных комментариев и слов поддержки вроде:
«Феликс, спасибо за то, что вы делитесь такими важными моментами. Мы все молимся за безопасность всех участников!»
«Потрясающе, как вы все держитесь вместе. Этот пост — лучик света среди всей этой трагедии».
Но нашлись и те, кто написал что-то вроде:
«Собака работает, а вы пиаритесь на трагедии. Лайки в соцсетях не помогут спасти людей из пещеры».
Впрочем, ничего нового.
Газетными заголовками продолжили разлетаться по миру новости о ситуации на горе Мюррей.
Le Monde писал: «В операции задействовано более двухсот специалистов, не считая волонтеров и вспомогательного персонала. Представители как минимум десяти стран прибыли, чтобы безвозмездно предложить свою помощь и опыт. Однако за жизни пострадавших борются не только люди: служебные животные также играют ключевую роль, выполняя различные задачи на горе вместе со спасателями».
Сатирический журнал Charlie Hebdo не упустил возможность для циничной издевки: «Плохой сценарий — киносъемки, закончившиеся трагедией». Неудивительно, что их читают все меньше: шутки у них говно.
BBC и Euronews подавали информацию в сдержанном и нейтральном тоне, сосредоточившись на фактах и цифрах. Они вещали достаточно прямолинейно и даже несколько сухо: «Операция на горе Мюррей все еще находится на подготовительном этапе. Спасатели так и не смогли попасть в пещеру. Разбор завалов и бурение скважин будут продолжаться всю ночь, и, возможно, к утру появится больше данных о ситуации».
Хан Джисон и Пом-Пом вернулись только к одиннадцати вечера, мокрые, грязные и уставшие.
На ужин была европейская кухня: курочка с морковью. Беспокоить молодого человека во время еды было не очень вежливо, поэтому Минхо спустился в погреб взять бутылочку хорошего вина, чтобы угостить своего гостя.
Минхо поставил на стол бокал, и Джисон мгновенно соблазнился, это было видно по его засиявшим глазам.
— Слышал, ты винодел, не угостишь своим продуктом?
Ли Минхо легонько улыбнулся уголком губ.
— Это для тебя, — подвинул он сосуд, наполненный темной жидкостью.
Вина из шираза звучные и яркие, на вкус они, как и на свет, очень насыщенные и тяжелые.
— Оу! Большое спасибо. А чего себе не нальешь?
— Я не пью.
— Винодел, который не пьет вина? — развеселился дайвер. — Да ладно, прекрати, не говори глупостей, пчелы не могут быть против меда! — Однако Минхо оставался суров и непреклонен. — Ну давай хоть чуть-чуть, — давить было бессмысленно, но можно было попробовать упросить, — один глоток, выпьем за тех, кто сейчас не пьет. За тех, кто не спит и трудится, чтобы другие могли отдыхать, как хочется.
— За тебя, то есть? — усмехнулся Ли Минхо и все-таки взял второй бокал.
— Ну как видишь, я сейчас здесь, а не на горе. Да и я сегодня только брифинги вел и пытался протиснуться в один из разломов, но не получилось, — развел Джисон руками. — Мне вряд ли дадут нырнуть первым, сначала пойдут военные и инженеры, и то, если идея с бурением увенчается успехом.
— Если скважину сделают, как дальше будет развиваться операция?
Минхо покручивал вино в бокале, чтобы оно, как говорят, «подышало», насытившись кислородом. Это поможет убрать лишние пары алкоголя, которым некуда было деться из плотно запаянной бутылки, и раскрыть настоящую глубину ароматов и вкусов.
— Зависит от множества переменных, — Джисон сделал глоток и довольно промычал. — Смотря, в какой отсек мы попадем. Сначала инженеры проверят, все ли безопасно, потом позволят спуститься спасателям. Если пещера полностью затоплена, военные пловцы проложат веревочные дороги в качестве ориентиров и разведают местность. Дальше приступят к поисково-спасательной операции.
Минхо на самом деле все прослушал, он впился взглядом, следя за каждым микроскопическим жестом, каждой эмоцией молодого спасателя.
Как тонкий изгиб губ окрасился багряной сладостью, и розовый язык ловко скользнул, чтобы облизнуть их. Как дрогнули веки в блаженном наслаждении и плавно поднялась мужская косточка на шее при глотке. Как румянец залил щеки, и опустились расслабившиеся плечи.
Наблюдение за эстетикой этого человека пьянило его сильней алкоголя.
— Потрясающее вино, — восхитился молодой человек. — Просто великолепное.
«Прямо как ты», — подумал Ли Минхо, а потом подумал еще: «О боже!»
С чего бы ему мог приглянуться этот еще совсем незнакомый парень?
Уставший Пом-Пом, что после плотного ужина лег посреди гостинной и никто ему был не указ словно что-то почувствовав поднял голову и очень пристально посмотрел на хозяина дома.
Ли Минхо сделал вид, что ничего странного не заметил.
Алкоголь ударил в голову сильно позже, когда Минхо вернулся в свою комнату. Образ Хан Джисона застрял где-то в подсознании, и его мягкая улыбка отпечаталась на сетчатке, что, даже закрыв глаза, он видел ее.
Минхо скользнул рукой под одеяло, кончиками пальцев поглаживая заросший жесткими волосками живот.
Все нормально, ничего дурного в этом нет, мужчинам нужно иногда выпускать пар, просто неожиданно, что захотелось избавиться от стрессов и тревог, представляя в голове стройного гибкого водолаза, они ведь совсем не знакомы.
Дыхание участилось, жар охватил тело.
Хитрый прищур угольных глаз и мягкий будоражащий смех, губы шепчущие слова любви, сладкие, алые от вина, нежные, как лепестки, касаются, лаская горячую налившуюся плоть и погружают в себя, окутывают теплом. Так приятно играть с самой природой, иногда сверепой, иногда ласковой.
Плавные ласкающие движения вырывают приглушенный стон.
Ох, он бы исследовал все закоулки его тела, все тайные места, проник во все пещеры, побывал на всех холмах, склонах и пиках. Пробрался в самые узкие щели и тоннели. Он бы заставил его дрожать и плакать, прося большего.
Ритм нарастал, звуки становились громче.
Рокотала гроза, громыхала в долинах, шумел ливень, увлажняя землю. Реки наполнились горячим летним дождем, срываясь с горы вниз, текли по ущельям, заполняя полости в земле, воды просачивались вглубь, в самое нутро, в самые недра. Поток пульсировал, силой пробивая себе путь и на пике, на вершине сорвался, брызнул, падая вниз, разбивая камни, как оползень, покрывая силой природы все вокруг.
Наступила тишина, покой и расслабление. Усталость захватила каждую клеточку тела.
На секунду Минхо даже стало совестно, что он тут развлекается своим воображением пока другие в беде, но вряд ли неудовлетворенность и целебат принесут пользу, поэтому он быстро отпустил мысль.
Пейзаж изменился вновь, горы начали разглаживаться, пики ниспадать, земля задышала и уснула.