Глава 14
Тишина в квартире после ухода Банчана стала другой. Она больше не была гнетущей и мёртвой. Она была наполнена эхом его слов, ощущением его поцелуя на лбу. Хёнджин ходил из комнаты в кухню, его пальцы нервно перебирали край футболки.
В его голове сталкивались два образа.
Минхо. Его дикие, полные боли и ярости глаза на мосту. Грубые руки, которые тащили его от края. Поцелуй, который был не поцелуем, а каким-то надрывным признанием, вырванным с мясом. Он был как ураган — разрушал всё на своём пути, но и сметал пелену апатии. С ним было страшно, больно, но… живо.
Банчан. Его твёрдый, спокойный взгляд. Тёплые ладони, протягивающие яблоко. Тихая уверенность. Поцелуй в лоб, который был как обет. Он был как тихая гавань после шторма. С ним должно быть безопасно. Надёжно.
Кого он любит? Этот вопрос жёг изнутри. Он не знал, что такое любовь сейчас. Он лишь чувствовал два разных вида притяжения. Одно — острое, как лезвие, другое — глубокое, как океан. И он не понимал, какое из них настоящее. А может, оба? Или ни одно?
Он схватил телефон. Ему нужен был совет. Кто-то, кто не был вовлечён в эту бурю. Он пролистал контакты и нажал на имя «Джисон 🎧».
Трубка взялась почти мгновенно. —Алё? Хёнджин? Ты в порядке? — голос Джисона звучал настороженно. —Джисон… — Хёнджин сглотнул. — Мне нужен совет. Как друг. Не как клоун.
На той стороне наступила тишина, потом слышалось движение. —Говори. Я слушаю. Без шуток.
И Хёнджин выложил всё. О признании Минхо на мосту. О визите Банчана. О двух поцелуях — одном страстном и одном нежном. О путанице в его голове и в сердце. Он говорил тихо, сбивчиво, и впервые за долгое время его слова были наполнены не болью, а смятением живого человека.
---
В школьном дворе, на скамейке вдали от посторонних глаз, Сынмин и Чонин вели свой ежедневный анализ обстановки. Чонин листал фотографии на камере, Сынмин что-то жевал.
— Итак, по последним сплетням, — начал Сынмин, понизив голос до конспиративного шёпота. — Минхо и Банчан чуть не подрались в раздевалке из-за нашего новичка. Феликс плакал. Чанбин его куда-то отвёз. А Банчан вечером пошёл к Хёнджину домой с подарком.
Чонин молча показал ему экран. На фото был размытый кадр: Банчан что-то говорит Хёнджину у школьных ворот, его лицо было серьёзным. —Интересный поворот, — прокомментировал Чонин. — Капитан сдаёт позиции. А Минхо… — он переключил фото. Следующий кадр был сделан из окна класса: Минхо смотрел в окно, его лицо было искажено какой-то мрачной тоской. — Минхо в штопоре.
— Бедный Хёнджин, — вздохнул Сынмин. — Ему бы с горем справиться, а тут ещё выбор между огнём и водой. Хотя… — он задумался. — Иногда огонь согревает лучше.
---
Чанбин довёз Феликса до самого подъезда, как и велел Джисон. Феликс вылез из машины, всё ещё выглядел потерянным. —Ну… спасибо, — пробормотал он, не глядя на Чанбина. —Да не за что, — буркнул Чанбин, глядя прямо перед собой на руль. — Смотри под ноги в следующий раз.
Феликс кивнул и побрёл к дому. Чанбин смотрел ему в спину, пока тот не скрылся за дверью. И только тогда он позволил себе ощутить то странное чувство, которое копошилось у него внутри всё это время. Это было не раздражение. Не злость. Это было что-то щемящее и непонятное. Что-то вроде… желания защитить. Вид этого всегда улыбающегося идиота, размазанного в слезах по асфальту, вызвал в нём какую-то дурацкую, животную реакцию. Он резко дёрнул рычаг коробки передач и с визгом шин рванул с места, пытаясь оставить это чувство там, на тротуаре. Но оно упрямо сидело в груди, как заноза.
---
Джисон молча слушал Хёнджина до конца. Потом тяжело вздохнул. —Блядь, братан, — сказал он без привычного сарказма. — Это пиздец как сложно. Слушай сюда. Любовь — это не про то, кто лучше или правильнее. Это про то, с кем тебе быть собой. Даже если этот «собой» — ебнутый кусок говна с разбитым сердцем. Минхо — это гребаный ураган. С ним нихуя не будет спокойно. Но он зажёг в тебе искру, когда ты был почти трупом. Банчан — это тихая гавань. Но гавань не зажигает огня. Она даёт отдохнуть. Тебе решать, что тебе сейчас нужнее — гореть или отдыхать. А может, ты успеешь и то, и другое, но с разными людьми. Никто не говорил, что будет легко. Главное — не торопись. Твоё время сейчас лечит тебя, а не бежит на свидания.
Хёнджин слушал, и какая-то тяжесть спадала с плеч. Джисон не дал ему ответа, но дал понять, что не нужно его немедленно искать. —Спасибо, Джисон. —Да ладно, — в голосе Джисона снова появилась привычная ухмылка. — Только если выберешь Банчана, Минхо нас всех убьёт. Драма-клуб, блять.
Положив трубку, Хёнджин подошёл к окну. Ночь была тихой. Он не знал, кого любит. Но он знал, что снова начал чувствовать. И в этом уже была победа.