Он придет в Рождество

В небольшом европейском городишке на высокой горе за густым непроходимым лесом стоял старый замок. Выглядел он как живая иллюстрация к книге Брэма Стокера. Впрочем, это описание было как нельзя точным, ведь единственным обитателем этого замка был самый настоящий вампир по имени Николас, живущий на этом свете уже несколько сотен лет, хотя на вид ему не дашь и тридцати. А все из-за старого проклятья одной ведьмы, с которой когда-то давно наш герой имел честь поругаться. Вот вам мой совет — никогда не ругайтесь с ведьмами, какими бы противными они вам не казались. Ведь последствия такой ссоры могут быть очень и очень неприятными. Николас убедился в этом на личном опыте.

Несмотря на то, что с произнесения проклятья прошло уже немало лет, Николас помнил его настолько хорошо, будто бы ведьма произнесла его только вчера.

«Ни болезнь, ни чужой клинок, ни старость не смогу тебя сразить. Жить тебе не одну вечность, страдая от одиночества и моля о смерти, пока не придет тот, кто сразит тебя. Он придет за тобой в Рождество в ночь последней луны, когда небо окрасится в красный, а звезды упадут на землю сверкающим дождем.»

Когда это только случилось, Николас, конечно же, не поверил, решив, что ведьма просто очередная шарлатанка. Жил себе дальше как ни в чем не бывало, пока его не одолела странная жажда. Ни вода, ни еда, ни что-либо другое не могло утолить ее, пока однажды ночью Николас не напал от безумия на случайного прохожего. Только когда горячая кровь коснулась его языка, он осознал всю силу проклятья ведьмы.

Жить с мыслью, что стал чудовищем было для Николаса невыносимо и, не задумываясь, он попытался лишить себя жизни. Само собой у него ничего не вышло, ведьма же сказала — жить ему не одну вечность.

Что только не пытался сделать Николас, каким пыткам себя не подвергал, но все было тщетно — ни капли крови не пролилось, ни единой царапины не появилось на его теле.

Но Николас был не так и прост, он решил использовать проклятье ведьмы в свою пользу. Ну, кто в мире хоть раз не мечтал о вечной жизни? Так прошла первая сотня лет. Николас много путешествовал, прочел множество книг, стал свидетелем вошедших в историю событий и даже себя несколько раз в историю вписал. Но с каждым прожитым годом азарт становился все меньше и меньше. Путешествия больше не радовали, книги, которые раньше были интересными, теперь казались пресными и скучными. Шаг за шагом Николас все глубже погружался в депрессию, а собственная жажда крови усугубляла ситуацию. Николас никогда никого не убивал. Ему хватало выпить немного крови, а затем, предусмотрительно изменив воспоминания человека, он отпускал его на свободу. Но даже этого было достаточно, чтобы нанести раны его прежде доброй душе.

Прожив в теле чудовища сто пятьдесят лет, Николас вернулся в родной замок, откуда не выбирался по сей день. Он жил настоящим затворником — питался кровью приезжающих посмотреть на замок туристов, ни с кем не разговаривал, кроме своего слуги — призрака, и целыми днями пытался найти способ снять проклятье ведьмы. Само собой у него ничего не получалось.

Так Николас прожил еще сто пятьдесят лет. Каждое Рождество он ждал своего убийцу-спасителя, который избавит его от проклятья и позволит упокоиться, но он не приходил.

***

— Исмаэль, какое сегодня число?

— 11 декабря, сэр.

— Эх, — тяжело вздохнул Николас. — До Рождества еще четырнадцать дней. Как думаешь, в этот раз он придет?

— Такое вполне может быть, сэр. Не стоит терять надежду, — Исмаэль, а это был тот самый призрачный слуга Николаса, качнулся из стороны в сторону, пуская по собственному прозрачному телу легкую рябь. — Кажется к вам кто-то идет, Сэр.

— Ох, опять эти чертовы туристы! — ворчливо произнес Николас. — С каждым годом их становится все больше и больше. И где то время, когда готические заброшенные замки лишь отпугивали, а не привлекали?

— За триста лет, что вы живете на этом свете, мир значительно изменился, Сэр.

— Спасибо, мистер очевидность.

Николас с самого утра был не в лучшем расположении духа. Так происходило каждый год перед Рождеством. Хуже всего было то, что весь остальной мир радовался как дитя. Город пестрел от развешенных гирлянд, отовсюду слышались детские крики и смех. Это все ужасно удручало Николаса. Он с тоской вспоминал то время, когда и сам был ребенком, когда точно так же радовался выпавшему снегу и подаркам на Рождество. Ему посчастливилось родиться в богатой семье, поэтому горестей он не знал. Единственный ребенок — изнеженный и избалованный.

Как бы Николас хотел вернуться в то время. Вновь почувствовать холод снега на щеках, вкус шоколадных конфет, что он непременно находил в чулке на камине, а главное ни с чем несравнимый аромат Рождественкой елки. Но ничего из этого было ему недоступно. Проклятье ведьмы действовало странным образом — он не мог умереть, и наслаждаться всеми прелестями жизни тоже не мог. Именно поэтому ему было так тоскливо.

— Мужчина уже почти у стен замка, сэр, — произнес Исмаэль, не глядя в окно. — Он слегка шатается. Сдается мне, он не совсем трезв.

— Ну вот, только пьяницы нам в замке не хватало, — вновь вздохнул Николас. — Хуже них только вечно обкуренные хипстеры и веганы. Кровь у веганов на вкус как навоз.

Николас не особо любил гостей, как вы, наверное, уже успели заметить. Конечно, благодаря заходящим туристам он мог себе позволить вообще не выходить из замка в поисках пищи, и все же туристы его угнетали. Они служили очередным напоминанием того, чего он был лишен.

— Мужчина уже вошел в главную залу, сэр, — объявил Исмаэль так, словно они были где-то на приеме, а не в старом заброшенном замке.

— Пускай немного осмотрится, — махнул рукой Николас. — Надо же оставить ему хоть какие-то впечатления.

— Вы, как всегда, правы, сэр.

Исмаэль всю свою жизнь служил Николасу. Он был из того типа людей, что остается предан до самой смерти. И даже после нее. Вот и Исмаэль не смог уйти на тот свет и бросить своего хозяина одного. После смерти он в буквальном смысле стал единым целым с замком, поэтому видел все, что происходило в каждом, даже в самом темном, его уголке.

Николас все еще думал о Рождестве и своем проклятье, как вдруг дверь в его покои, где он обитал большую часть времени, распахнулась, и в комнату ввалился (именно ввалился, а не вошел) самый настоящий снежный человек. Мгновение он и Николас смотрели друг другу в глаза не моргая, пока первым не сдался Николас. И тут началось. Снежный человек сделал быстрый шаг вперед, занося руку для удара. Николас закричал в ужасе, и не важно что он был трехсотлетним вампиром, от такого дикого выражения лица, какое было у снежного человека, любой бы в ужас пришел. К счастью, рядом был Исмаэль. Схватив со стола старинный канделябр, он со всей своей призрачной силы шандарахнул снежного человека прямо по темечку.

— О боже, ты его убил?! — взвизгнул Николас, подпрыгивая на месте. — Я чувствую кровь. Ты точно убил его!

— Нет, сэр, он определенно жив, — флегматично произнес Исмаэль так, словно ничего из ряда вон выходящего и не произошло. — Он без сознания.

— Конечно он без сознания! Ты ж его канделябром по башке треснул! Ты что, совсем рехнулся?! Что нам теперь делать? Нам нужен врач. Нужно пойти в город и позвать врача! Но ведь никто не знает, что в замке есть люди. Исмаэль, что же нам делать?!

— Вам стоит успокоиться, сэр.

— Да? Да, ты прав. Мне нужно успокоиться, — Николас уселся обратно в кресло, с которого вскочил, и глубоко вздохнул. — Где-то, кажется, была аптечка. Помнится, несколько месяцев назад ее оставила парочка немцев. Они так спешили убежать, что забыли забрать свой рюкзак, а у меня рука не поднялась его выбросить. Наверное, там есть необходимые вещи, чтобы помочь ему.

Николас говорил быстро, несвязно и скорее себе, чем Исмаэлю. Сказав про аптечку, он тут же поднялся и побежал на ее поиски. Память не подвела Николаса, в одной из комнат и правда нашелся туристический рюкзак, а в нем аптечка. Схватив ее, Николас вернулся к лежащему на полу снежному человеку.

Само собой, этот мужчина не был настоящим снежным человеком. К слову, с ним Николас был знаком лично, не самый приятный собеседник. Впрочем, это не так уж и важно. Лежащий на полу мужчина, был обычным мужчиной, разве что немного крупноват и лохмат, для обычного.

После того как Исмаэль ударил его канделябром, мужчина рухнул лицом на пол, подняв воздух многолетний слой пыли. Когда-то давно, лет так двести пятьдесят назад, Николас прошел курс оказания первой помощи. Вот только пошел он на него ради одного очень симпатичного молодого преподавателя, поэтому ничего из курса не запомнил. Сейчас Николас об этом очень жалел. К счастью, рядом был Исмаэль, который и руководил действиями Николаса.

Спустя почти тридцать минут и две истерики, Николас обработал рану снежного человека и даже затащил его на кровать, предварительно стряхнув с нее пыль.

— Да он похоже спит, — удивился Николас, глядя на тихонько похрапывающего мужчину. — Какой все-таки он крупный. Как думаешь, точно не снежный человек?

— Нет, сэр. У снежного человека иная форма головы и куда больше растительности на теле, — с умным видом ответил Исмаэль.

— Да знаю я, черт. Пошутить уже нельзя. С тобой иногда так скучно, Исмаэль.

— Простите, сэр.

Николас лишь фыркнул на неискренние извинения Исмаэля и перевел все внимание на снежного человека, который не был снежным человеком. Он и правда был большим. Ростом точно не меньше шести с половиной футов.
Широкие плечи, мускулистые руки и ноги. Этакий богатырь. И какого, простите, хрена, он делает в этом заброшенном замке? Нет, когда-то он и правда был красивым, но это было триста лет назад. За это время часть замка попросту развалилась, а остальная стала непригодна не то что для житья, даже для посещения.

Сам Николас обитал только в своей комнате. На грязь и пыль ему было плевать. Еще несколько десятков лет назад он совершенно потерял интерес к чему-либо, каждый день проживая лишь в ожидании Рождества и своего убийцы.

Но сейчас, когда в его кровати лежал незнакомец, Николасу вдруг стало стыдно за беспорядок в замке. Исмаэль, конечно, не мог ему помочь. Иногда, в стрессовых ситуациях, он мог материализоваться и даже, скажем, ударить кого-нибудь канделябром по голове, но это было редким явлением. Так что прибираться Николасу пришлось самому.

Отрыв где-то старый веник, он вымел грязный пол в спальне, потом вымел его еще раз. И еще раз. Да, за столько лет пыли и правда накопилось слишком много.

Затем Николас протер все ту же пыль на всех поверхностях и даже помыл пол. А он и забыл, какой красивой когда-то была его спальня. Конечно, с былыми временами не сравнится, но уж точно лучше, чем то, что было до уборки.

Все это время незнакомец продолжал крепко спать на кровати, тихонько похрапывая. Судя по доносящемуся от него запаху, выпил он немало. Николас не любил пить кровь пьяных людей. От нее потом сильно мутило и часами болела голова. Наверное, поэтому он не спешил кусать незнакомца. По крайней мере, так он себе это объяснил.

Только Николас закончил мыть пол, как с кровати послышалось кряхтенье, а затем и грубый сонный голос:

— Что такое? Что вы со мной сделали?

— О, русский, — восхищенно воскликнул Николас, услышав знакомое наречие. В прошлом он несколько десятков лет прожил в Российской Империи. Красивейшая природа, балы, а главное молодые и крепкие крепостные, что служили в его доме. Эх, хорошее было время. — Давно я не видел русских в своем замке. И как вас сюда занесло?

— Ты кто такой? — вместо ответа рявкнул мужчина. — Это ты меня ударил?

— Не я, а мой слуга, — не стал врать Николас. — Вы нас напугали. Выглядите так, будто пришли нас завоевывать. Только топора в руке не хватало.

— Какого еще топора? Черт, голова раскалывается.

— Скорее всего, это похмелье. Хотя, возможно, это последствия удара канделябром по голове.

— Каким еще канделябром? — нахмурившись, спросил мужчина.

— Серебряным. Начало восемнадцатого века. Подарок моего отца моей матери.

— Ни черта не помню. Что это за место вообще?

— Это мой родовой замок.

— А ты...

— А я Николас. Живу здесь со своим слугой вот уже триста лет.

— Ага, конечно, — мужчина усмехнулся, само собой, не поверив словам Николаса. — Это типа какой-то квест? Вот Маринка, овца, затащила все-таки меня. Напоила и затащила.

— Не имею понятия о какой Маринке и каких квестах вы говорите. Как думаете, — Николас взглянул на него и серьезно спросил: — ваша кровь уже очистилась от алкоголя? Я голоден.

— Смешно. Актер из тебя, конечно... Ну да ладно, как мне отсюда выбраться.

— Так же как вы сюда забрались — через лес. Местные смельчаки протоптали дорожку к моему замку, видимо по ней вы и пришли. Слушайте, я вас не задержу, но, пожалуйста, скажите, как вы себя чувствуете? Я правда терпеть не могу пить кровь, в которой есть алкоголь. Знаете, как голова потом болит? Хотя, вы то меня сейчас точно понимаете.

— Да какая к черту...

— Как ваши дела, сэр, — спросил внезапно появившеюся Исмаэль. — Вижу, ваш гость уже очнулся.

— Это еще что такое? — уставившись на Исмаэля, спросил мужчина. — Проекция что ли? Или голограмма?

— Какая грамма? Хотя, не пытайтесь объяснить. С годами мне стало все тяжелее следить за новшествами. Да и внешний мир совершенно перестал меня интересовать.

— А вы забавные, хех, — рассмеялся мужчина, правда в его глазах отразилась легкая паника. — Но я, пожалуй, пойду.

— Вам помочь задержать его, сэр? — спросил Исмаэль. Он говорил, как всегда, спокойно, но так, будто бы кроме Николаса в комнате никого не было.

— Спасибо, Исмаэль, но я справлюсь. Ты можешь быть свободен.

— Благодарю, сэр. Я как раз собирался навестить сад, там свили гнездо стайка прекрасных красногрудых птиц. Наблюдать за ними одно удовольствие.

Развернувшись прозрачной спиной к мужчине, Исмаэль двинулся плавной походкой в сторону стены, а затем и вовсе исчез в ней.

— Ничего себе технологии, — присвистнул мужчина. — А на вид не замок, а рухлядь какая-то.

— Так что там с твоим состоянием? Ничего, что я перейду на «Ты»? Хотя, Ты то не утруждаешь себя хорошими манерами, — не унимался Николас.

На самом деле, ему даже нравилось беседовать с незнакомцем. Обычно он не делал этого со своими жертвами. Никто не вызывал у него интереса настолько, чтобы завязать беседу. А этот странный мужчина почему-то вызвал. Конечно, он был довольно красив. Немного неотесанный, но сильный и даже воинственный. Как древний викинг. На секунду Николас позволил фантазиям разгуляться. Глядя на руки мужчины несложно было представить, как он хватает Николаса и, закинув себе на плечо, тащит в свое логово из шкур убитых им диких животных. А там...

— Ты что, и правда живешь тут триста лет? — вдруг спросил мужчина, чем разрушил только-только зарождавшуюся фантазию в голове Николаса.

— Ага, правда, — кивнул он, усевшись в свое любимое кресло. — А Исмаэль мой слуга и призрак. Он умер еще в 1756 году, но не смог оставить меня и продолжил служить в качестве призрака. Здорово, правда? А главное, как экономно. Ведь призракам не нужно платить жалование.

— Кажется, я все еще сплю, — как-то печально вздохнул мужчина, укладываясь обратно на кровать. — Не может это быть правдой, так ведь?

— Смотря с какой стороны на это посмотреть. И все же, как тебя зовут? Я тебе представился, но твое имя так и не услышал.

— Ви́ктор.

— Красивое имя. Тебе идет, — улыбнулся Николас. Ему тут же захотелось произнести имя мужчины вслух, просто, чтобы услышать, как оно будет звучать его голосом. — Виктор. Мне нравится.

Пока Николас катал на языке имя Виктора, тот погрузился в некую прострацию, видимо осознавая тот факт, что в этот раз действительно попал в неприятности. А почему он так решил, и сам не мог понять. Вот буквально только что, он был уверен, что это либо какой-то квест, либо чья-то шутка. А потом щелк, и он осознал что все реально. Что перед ним правда сидит вампир, пьющий человеческую кровь и которому триста лет, а до этого еще и призрак был.

— Это я сделал, — будто читая мысли Виктора, произнес Николас. — Я сделал так, чтобы ты поверил. Магия внушения. Отлично действует, не правда ли?

— Ты и так умеешь?

— Ага, научился у старых шаманов в Гималаях.

— А что ты еще умеешь? — уже без тени страха, но с каким-то нездоровым любопытством, спросил Виктор. — В летучую мышь превращаешься? А летать умеешь? Сверкаешь на солнце?

— Ох уж эти киношные стереотипы о вампирах, — наигранно печально вздохнул Николас. — В эпоху «Дневников» и «Сумерек» мне проходу не давали.

— Что, правда?

— Нет, конечно! — фыркнул Николас. — Я ж из замка почти не выхожу. Кажется, я перестарался и теперь ты веришь каждому моему слову.

— Возможно, — кивнул Виктор, соглашаясь. — И голова как-то кружится. А ты можешь прекратить? Не самое приятное чувство, когда на тебя воздействуют.

— Уже прекратил. Все равно в то, что мне было нужно, ты уже поверил.

— Да, стало намного лучше, — Виктор широко улыбнулся, от чего у Николаса внезапно засосало под ложечкой.

Красивый все-таки, стервец. В былые времена мимо такого мужика, а иначе Виктора и нельзя было назвать, Николас бы точно не прошел. А сейчас ему оставалось лишь любоваться острыми скулами и волевым подбородком. А уж эти огромные голубые глаза, в которых Николасу хотелось утонуть... Эх, жаль, жаль. Очередное напоминание того, насколько его жизнь стала никчемной и безрадостной.

— Так ты значит, меня убьешь? — внезапно спросил Виктор, прервав Николаса в середине процесса самобичевания.

— С чего ты это взял? Я не какой-то там убийца, — такое замечание было просто оскорбительным для Николаса. — Я лишь немного попью твоей крови, потом сотру тебе память и отправлю домой.

— А зачем память стирать? Боишься, что я всем про тебя расскажу?

— Да тебе все равно никто не поверит, — пожал плечами Николас. Виктор вызывал в нем интерес все больше и больше. Он не мог понять почему, из-за его внешней привлекательности, все-таки Виктор был очень даже во вкусе Николаса, или же потому что сам Николас уже много лет не разговаривал ни с кем, кроме Исмаэля? Скорее всего верны были оба варианта.

— Тогда не вижу смысла стирать мне память.

— Как скажешь, — не стал спорить Николас. Почему-то ему понравилась идея того, что Виктор будет о нем помнит. — Так что, как самочувствие?

— Вчера я выпил очень много, так что алкоголь будет выветриваться как минимум сутки. Или ты настолько голоден, что не можешь держать себя в руках? — на последнем предложении голос Виктора вдруг как-то изменился, в нем появились низкие бархатные нотки. Можно было бы подумать, что он заигрывает, но Николас на такой подарок судьбы и не надеялся.

— Нет, я могу подождать, если ты никуда не спешишь. Но учти, в этом замке нет еды для тебя. Впрочем, как и воды. Вот приди ты ко мне лет двести назад, я бы организовал в твою честь званый обед из десяти блюд с танцами и представлениями.

— Я не любитель подобных сборищ, так что даже рад, что пришел сейчас, а не двести лет назад. А чем мы займемся?

— Чем займемся? — Николас всерьез задумался над этим вопрос. Сам то он все эти годы ничего и не делал. Сидел в своем кресле, смотря в окно, либо же беседовал с Исмаэлем. — А чем бы ты хотел заняться?

— Давай хоть замок осмотрим, — Виктор поднялся с кровати и в несколько шагов преодолел расстояние до кресла Николаса. Вблизи, особенно, когда смотришь снизу вверх, он выглядел еще больше. На секунду у Николаса даже дыхание остановилось, правда он тут же опомнился.

— Идем, но учти, — Николас подмигнул Виктору, чтобы хоть как-то скрыть свое замешательство, — тут довольно опасно. Второй раз я тебя спасать не буду.

***

За день Николас и Виктор облазили весь замок, где-то они находили путь сами, а где-то им подсказывал Исмаэль. Без его помощи им вообще пришлось бы туго, за триста лет замок знатно потрепало. К вечеру они вернулись в покои Николаса, где Виктор развел огонь в камине, чтобы было не так холодно.

— А ты совсем не мерзнешь? — спросил Виктор, глядя на завороженно смотрящего на огонь Николаса.

— Нет, к сожалению, — со вселенской грустью в голосе, ответил Николас. — Я так и не смог понять, как именно работает проклятье ведьмы. Она буквально заморозила меня. Мое сердце бьется, и кровь циркулирует в организме. Я краснею, когда смущен, белею, когда напуган. Но мне не требуется вода или еда для существования. Ничего, кроме человеческой крови.

— А как же кровь животных?

— Это все выдумки, — фыркнул Николас. — Проклятье ведьмы — это магия. А единственное, что я четко уяснил за всю свою долгую жизнь, в магии нет никакой логики.

— Интересно, — промычал Виктор. — Если у тебя циркулирует кровь, значит и член стоит?

От такой бесцеремонности Николас аж поперхнулся. Лицо его покраснело, а глаза разве что из орбит не повылезали.

— Да ты... Да как ты...

— Хах, видел бы ты себя! — Виктор так искренне и заразительно смеялся, что и Николас не сдержался от улыбки.

И все же вопрос был слишком смущающим, чтобы давать на него ответ. Но про себя Николас подумал, что еще как стоит! А от таких вопросов напряжение внизу становилось даже сильнее.

Это явление также оставалось загадкой для Николаса, но, как он уже сказал Виктору, в свое время он просто принял как факт свое проклятье и перестал искать ему объяснение.

— Интересная все-таки у тебя жизнь, — произнес Виктор, так же как и Николас глядя на огонь. Другого то развлечения не было.

— А ты шутник.

— Многие бы все отдали за вечную жизнь.

— А ты? Ты бы хотел жить вечно? Ни любимой еды, ни напитков. Только постоянная жажда крови, от которой десны чешутся и блевать хочется. Ты хоть представляешь, какая кровь мерзкая на вкус? Та ведьма, что прокляла меня, постаралась сделать все, чтобы мне жизнь медом не казалась.

— Наверное, ты прав, — согласился Виктор. — Я бы тоже не хотел так жить. В итоге остаешься в полном одиночестве, в мире где тебя никто не знает и не помнит.

От таких разговоров Николасу стало совсем грустно. Вдруг захотелось вновь остаться одному. Нет, компания Виктора разбавила его скучное течение жизни, но завтра он уйдет, а Николас останется один, с воспоминаниями и невыполнимыми желаниями.

— Знаешь, пожалуй, обойдусь я без твоей крови, — поднявшись со своего излюбленного места, произнес Николас. — Можешь идти. Больше не буду тебя задерживать.

— Что... — Виктор явно хотел спросить его о чем-то, но передумал.

Николас не стал дожидаться, когда Виктор уйдет, слишком тяжело ему вдруг стало. Он ушел в другое крыло замка и просидел там до самого утра. А когда вернулся в свои покои от пребывания Виктора в его замке напоминал лишь огонь в камине.

— Это к лучшему, — сказал Николас самому себе. — Не стоит тешить себя ложными надеждами, ведь итог все равно будет один — одиночество.

— Согласен с вами, сэр, — послышался сочувствующий голос Исмаэля. — Но я буду скучать по вашему гостю.

— Я тоже, Исмаэль, я тоже.

***

Весь день Николас был сам не свой. Появление в замке Виктора будто бы возродило в нем желание жить, но сейчас все стало намного хуже. Больше всего на свете Николас желал, чтобы в это Рождество явился тот, кто освободит его от бремени проклятья. Но до Рождества оставалось еще двенадцать дней, которые, как назло, будут длиться целую вечность.

К вечеру Николас не выдержал и ушел из собственной спальни, там все ему напоминало о Викторе. Как же так случилось — они были знакомы меньше суток, но Виктору удалось оставить в душе Николаса неизгладимый след.

Куда бы Николас не смотрел, везде ему чудился Виктор. На лестнице ведущей на второй этаж, на кровати в спальне, на опушке возле высокой ели.

Стоп, на опушке? А ведь там и правда кто-то стоял.

— Исмаэль, кто там стоит?

— Это Виктор, сэр, — лицо слуги оставалось прежним — никаких эмоций, но вот в голосе явно слышалась улыбка.

— И правда, Виктор, — приглядевшись, произнес Николас. — И что он тут делает?

Ему хотелось быть разозленным, даже взбешенным, но губы сами собой растянулись в счастливой улыбке, а все вчерашние сомнения исчезли как по волшебству. Эх, да плевать, что потом Виктор уйдет, а Николас останется один. Сейчас ему хочется наслаждаться каждой минутой проведенной в компании Виктора. А потом будет потом.

— И снова здравствуйте! — гаркнул Виктор, махнув Николасу рукой.

Его смех разносился эхом по всей территории замка, но сильнее всего он отдавался в груди Николаса непонятным жаром.

— И что ты тут забыл? — напустив на себя серьезность, спросил Николас. — Я вроде бы велел тебе уйти.

— К счастью, рабство давно отменили и я волен делать то, что хочу. А в данный момент я хочу провести Рождество в компании старого вампира и его слуги — призрака.

— До рождества еще почти две недели. Ты рано.

— Значит у нас есть почти две недели, чтобы привести это место в божеский вид и даже немного украсить. Я тут не с пустыми руками пришел.

Сказав это, Виктор бросил на землю красный мешок Санты. Он был так плотно забит, что когда оказался на земле, раскрылся и из него как из рога изобилия посыпались рождественские украшения.

Николас не знал, что на это сказать. Его замок был слишком большим и слишком заброшенным, чтобы прибрать его силами лишь двух человек и одного призрака. Ему бы следовало отправить Виктора обратно, но Николас совсем не хотел этого делать. Уже много лет ему не было так хорошо и уютно, как сейчас.

— Тогда нам надо браться за работу.

— Поддерживаю, — улыбнулся Виктор и первым пошел в сторону замка.

Все последующие дни до самого Рождества, Виктор и Николас в компании Исмаэля занимались уборкой и украшением старого замка. Конечно, у них не было достаточно ресурсов и времени, чтобы прибрать все, но им и не нужно было. Достаточно было прибрать бальный зал и кухню, где Виктор готовил себе еду. Николас не мог чувствовать запахов, но выглядела еда очень аппетитно.

Обычно дни тянулись невообразимо долго, но с появлением Виктора они пролетели буквально за минуту. Николас не успел оглянуться, а уже настал сочельник. Он прекрасно понимал, что после Рождества Виктор уйдет. Николас даже подумывал поехать с ним, но тут же засунул эту мысль глубоко в подсознание.

Они с Виктором были слишком разными. Николас уже сталкивался в своей жизни с необходимостью хоронить близких ему людей и больше повторять этого не хотел. Поэтому он решил насладиться каждым днем проведенным с Виктором, а затем отпустить его. Так будет лучше для них обоих.

***

К Рождеству все уже было готово, Виктор даже праздничный ужин приготовил и включил музыку на телефоне, чтобы была возможность потанцевать.

Давно Николас так не веселился. Вот только этой ночью плакать ему совсем не хотелось. С лиц не сходили улыбки, а в замке не затихал смех. Это поистине было лучшее Рождество в жизни Николаса.

— Скоро фейерверк будет, пойдешь смотреть? — спросил Виктор.

— Что в нем интересного? Каждый год одно и то же, — Николасу не хотелось никуда идти, настолько хорошо ему сейчас было.

— И что, все равно красиво. Пойдем, посмотрим.

Сдавшись под таким натиском, Николас поднялся со своего места и пошел следом за Виктором на широкий балкон второго этажа, откуда открывался потрясающий вид на город.

— Как же красиво, ты только посмотри! — восхищенно произнес Виктор.

— Да, красиво, — согласился Николас, вот только смотрел он вовсе не на город.

— И луна прекрасна. Полная — последняя в этом году.

— Ага, — почти не слушая, кивнул Николас.

— Ничего себе! Ты только посмотри, звездопад!

Нехотя повернув голову на небо, Николас обомлел. И правда это был звездопад. Он далеко не впервые наблюдал за подобным явлением, но сейчас все было не так, как обычно. Николас чувствовал это всем своим нутром — что-то он упустил.

— А вот и фейерверк, — улыбнулся Виктор. — Красиво же, правда?

Николас обратил все свое внимание на сверкающие в небе красные огни и тут наконец все сошлось.

«...Он придет за тобой в Рождество в ночь последней луны, когда небо окрасится в красный, а звезды упадут на землю сверкающим дождем.»

— Это ты... — в ужасе произнес Николас, но тут же замолчал. Он не рассказывал Виктору о пророчестве. И сейчас меньше всего на свете хотел дать ему понять, что именно он является тем, кто подарит Николасу покой.

— Что «я»? — с лица Виктора не сходила улыбка. Сейчас, в свете луны, падающих с неба звезд и фейерверка он был особенно красив.

«Вот значит как все будет» — подумал Николас. — «Умру от рук того, кого успел полюбить. А старая ведьма та еще юмористка.» Он мог рассказать Виктору правду, но что из этого бы вышло? Нет, Николас и правда готов был уйти. Все, достаточно пожил, достаточно настрадался. Но ему хотелось еще немного побыть с Виктором, провести с ним последнюю ночь.

— Кажется, я в тебя влюбился, — выпалил Николас, сам от себя не ожидая.

— Кажется, это взаимно. — улыбнулся Виктор, приблизившись к нему.

Их губы встретились и Николас, как никогда прежде, пожалел, что не может почувствовать его вкус.

А затем была ночь полная страсти и давно забытого чувства. Виктор был нежен, о чем и не подумаешь, глядя на него. Он покрывал поцелуями каждый участок тела Николаса, не переставая шептать всякие романтические глупости. Правда Николас его не слушал. Не хотел слушать, иначе бы поверил. А ведь ему так не хотелось разочаровываться.

После нескольких оргазмов, утомленные, они лежали на ковре возле камина. Николас чувствовал себя таким удовлетворенным и расслабленным, что глаза закрылись сами собой, хоть он и хотел еще чуть-чуть побыть с Виктором. В душе он понимал, это его последняя ночь. Он не смог попрощаться с Виктором в живую, но сделал это мысленно, надеясь однажды встретиться с ним на том свете.

***

— И долго ты еще собираешься спать? — промурлыкал Виктор в самое ухо Николаса. — Не знаю как ты, но я уже готов повторить вчерашнюю ночь.

— Еще пять минуточек, — пробормотал Николас, все еще пребывая во сне.

— А я и не знал, что ты спишь. Ты ведь говорил, что сон тебе не нужен?

— Угу, меня же ведьма прокляла. Я не спал уже триста ле... — не договорив, Николас вдруг распахнул глаза и уставился на Виктора. — От тебя пахнет деревом.

— Это духи такие.

— Но почему я их чувствую?

— Ну, я надушился вчера вечером и...

— Нет, ты не понял! Я ведь не чувствую запахи! И вкусы! И я не сплю и... Ай, какой холодный пол!

— Да, камин ночью погас, так что в комнате довольно прохладно.

— Виктор, ударь меня!

— Что? Что ты такое... Я не буду тебя бить.

— Ударь меня сейчас же! — для пущей убедительности, Николас даже потряс Виктора за плечи. Но так и не дождавшись, с силой ущипнул себя за руку.

— Ай, черт, как больно!

— Конечно, больно! — нахмурился Виктор. — Ты ведь щипаешь себя и... — тут и до Виктора дошло, что именно сейчас происходило. — Но как такое возможно?

— Исмаэль! — громко позвал Николас. — Исмаэль! Иди сюда, сейчас же!

Но на крики Николаса так никто и не явился. Укутавшись в одеяло, одеться нормально не было времени, он бросился на поиски Исмаэля. Но своего старого призрачного слугу, который за столько лет стал ему настоящим другом, Николас так и не нашел. Но обнаружил письмо, написанное рукой Исмаэля.

«Сэр, если вы читаете это письмо, значит меня больше нет. Ведьма, что прокляла вас, перед смертью взяла с меня слово хранить секрет вашего проклятья. В пророчестве говорилось не о вашем убийстве, а превращении вас в простого смертного. Этот день настал — вы стали человеком. Теперь я свободен, как и вы, сэр. Помните вашего старого слугу и всего вам хорошего. Счастливого Рождества. Всегда ваш, Исмаэль.»

— Не может быть, — пробормотал Николас, в который раз перечитывая письмо слуги.

— Что случилось? — все это время Виктор следовал за ним попятам.

— Исмаэль ушел, — ответил Николас. — Но это не все, — подняв глаза на Виктора, он добавил. — Я теперь человек.

— Правда?

— Да.

— Ты уверен?

— Полностью.

Они смотрели друг на друга не моргая, пока первым не сдался Николас. Виктор сделал шаг вперед, хватая его за талию и закружил под громкие, не совсем подобающие взрослому мужчине, визги.

Они еще несколько часов проверяли, правда ли Николас стал человеком, а убедившись вновь предались плотским утехам, которые теперь были куда приятнее, особенно для Николаса.

А после, собрав вещи Виктора, они вдвоем покинули замок и больше никогда не расставались.