Зимородок наоборот

Прошло несколько месяцев. Улица Турбо привыкла к новому звуку — не к стуку копыт, не к крикам детей, а к возгласам Ферита:
— Осторожно, беременная! Пропустите чудо природы!

Сейран, округлившаяся, но всё ещё сияющая, катила перед собой тележку с продуктами, а позади, как телохранитель, шёл Ферит, держа в руках огромный зонт, воду, аптечку и... одеяло.
— На случай, если тебе станет холодно, жарко или ты решишь внезапно родить, — пояснял он серьёзно.

Однажды утром Сейран проснулась с трагическим выражением лица:
— Ферит, мне срочно нужны малосольные огурцы. Только не из магазина. Те, что у тёти Султан, в погребе, на другой стороне улицы.

Через десять минут Ферит уже стоял у погреба, вооружённый фонариком и миской. Турбо гордо нёс за ним сумку.
Но когда крышка погреба скрипнула, оттуда вылетела кошка, Ферит взвыл, Турбо шарахнулся, уронил сумку — и всё кончилось тем, что они вдвоём катались по двору, перепачканные рассолом, а рядом стояли те самые огурцы, спасённые из-под копыт.

Сейран встретила их на пороге, сдерживая смех:

— Ну что, герои, нашли?

— Нашли, — буркнул Ферит, вытирая лицо. — И ещё пару новых фобий.

На шестом месяце Сейран вдруг решила, что движение — это здоровье.
Она включила музыку и принялась танцевать во дворе. Турбо, как воспитанный партнёр, встал рядом и стал двигать ушами в такт.

— Ну что, Турбо, у кого пластика лучше? — смеялась она, покачиваясь.
В этот момент из дома выбежал Ферит, в ужасе:

— Что ты делаешь?! Нельзя прыгать! Нельзя кружиться!
— Я просто танцую, — ответила она, не останавливаясь.

Ферит, решив не отставать, встал рядом и стал танцевать тоже.
Через минуту оба запутались в ленте, которой украшали двор, Турбо запутался в них обоих, и в итоге вся троица рухнула в мягкую траву.
Сейран смеялась до слёз, Ферит пытался выглядеть героично, а Турбо гордо фыркнул.

***

Около полуночи Сейран разбудила Ферита шёпотом:

— Ферит, он пинается!
— Кто? Турбо? — пробормотал он спросонья.
— Нет, малыш!

Ферит мгновенно проснулся, вскочил, включил свет, схватил фонарик (на всякий случай) и принялся слушать её живот, как доктор.
— Я ничего не слышу! Подожди, дай стетоскоп...
— Какой стетоскоп?
— Из детского набора Турбо!

Через пять минут Ферит сидел рядом, держа на животе у Сейран пластиковую трубку, Турбо наблюдал сбоку, наклонив голову, а Сейран пыталась не рассмеяться.
— Ну что, доктор, диагноз?
Ферит гордо выпрямился:
— Он определённо гений. Просто ещё не придумал, как подать сигнал.

Турбо согласно кивнул.

Так и проходили их дни — между смехом, тревогами и маленькими чудесами.
Улица Турбо жила, дышала, радовалась вместе с ними.
А Сейран, несмотря на капризы и усталость, всё чаще думала:
«Если всё это безумие называется счастьем — я готова жить в нём вечно».

Дом дышал тихо, будто боялся спугнуть покой.
За окном шептал ветер, в саду лениво потрескивала ветка, а где-то вдали перекликались ночные птицы.

Ферит лежал рядом с Сейран, но сон к нему не приходил. Он слушал её ровное дыхание и не мог отвести взгляда от её лица — спокойного, мягкого, чуть освещённого лунным светом.
Он протянул руку, осторожно коснулся её пальцев — и в груди защемило что-то нежное, щемящее, почти детское.

— Завтра, — прошептал он. — Завтра, может быть, уже всё изменится.

Он повернулся на бок, снова посмотрел на неё, и вдруг услышал за дверью тихое фырканье.
Ферит поднялся, вышел в коридор — и там, у двери спальни, стоял Турбо.

Осёл не спал. Он стоял неподвижно, словно часовой, и только изредка шевелил ушами, прислушиваясь к каждому шороху.
— Ты тоже чувствуешь, да? — тихо сказал Ферит, присев рядом и положив руку ему на шею. — Что скоро всё будет по-другому.

Турбо повернул голову, ткнулся мягким носом в его плечо.
Ферит усмехнулся, чуть устало, но с любовью.

— Знаешь, дружище, ты ведь был первым, кто узнал, что она беременна. Помнишь, ты тогда ходил за ней по пятам?
Турбо тихо заревел, будто соглашаясь.

— А теперь, — продолжил Ферит, глядя на тёплое окно спальни, — нас будет трое. Нет... четверо. С тобой, конечно.

Он вздохнул, провёл рукой по шерсти Турбо.
Мир вокруг затаился, ночь будто укутала их обоих своим покоем.

Сейран шевельнулась, тихо улыбнулась во сне. Ферит вернулся, лёг рядом и прошептал:
— Спи, любовь моя. Завтра начинается новая история.

А Турбо остался стоять на своём посту.
Ночь текла медленно, звёзды мерцали над крышей, и только он один знал — утром всё действительно изменится.

***

Утро началось... неправильно. Во-первых, Ферит проснулся не от звонка будильника, а от того, что Сейран толкнула его в бок.
— Ферит... — голос у неё был странный, тихий, но твёрдый. — Кажется... началось.

Он подскочил, как будто под ним взорвалась петарда.
— Что — началось?!
— То самое «началось», — спокойно ответила Сейран, хотя глаза у неё блестели одновременно и страхом, и восторгом.

Ферит замер. Потом резко ожил, словно в нём включили внутренний двигатель.
— Так! Так, спокойно! Я всё помню! Мы подготовлены! План действий у нас есть!
— Где твой план? — сдерживая улыбку, спросила Сейран.
— Э... В телефоне. Или... в духовке? Нет, стоп, я туда положил ключи.

Он начал метаться по дому, хватая всё подряд — аптечку, тапочки, подушку, почему-то книгу рецептов и даже пульт от телевизора.
— Ферит! — строго сказала Сейран. — Документы.
Он остановился, ошарашенно посмотрел на неё.
— Документы! Конечно! Где они?..

И в этот момент в дом вошёл Турбо.
Мирно фыркая, он потянулся к Сейран, понюхал воздух и, будто всё понял, громко заревел.

— Нет-нет-нет! — замахал руками Ферит. — Ты не едешь! Это не твоя миссия!
Турбо, в ответ, уверенно топнул копытом.

Через пять минут двор выглядел как маленький хаосный фильм-катастрофа.
Ферит пытался завести машину, одновременно звоня матери, акушерке и почему-то Мустафе.
Сейран сидела рядом, спокойно дышала, а Турбо стоял возле капота, решительно упираясь в него носом.

— Он не даёт мне тронуться! — возмутился Ферит.
— Может, он думает, что ты плохо припарковался, — усмехнулась Сейран, сдерживая очередную схватку.
— Или что я тебя увожу без разрешения!

В итоге они сдались.
— Хорошо, — сказал Ферит, тяжело вздыхая. — Поехали... втроём.

Он открыл заднюю калитку фургона, и Турбо, с царственным видом, запрыгнул внутрь, как почётный пассажир.
Когда они выехали на улицу, соседи уже махали руками и кричали:
— Удачи! Держитесь! Пусть Турбо будет с вами!

И, как назло, Мустафа выскочил из ворот с букетом укропа:
— Передайте акушерке от меня! Это... от души!

Ферит сигналил, махал, одновременно повторяя:
— Дыши, любимая, дыши! Ровно! Глубоко! Как в йоге!
— Ты сам дыши, — ответила Сейран, закатывая глаза. — У тебя сейчас роды начнутся раньше, чем у меня.

А Турбо из фургона издал победное «иа!» — громкое, как фанфара.

Машина рванула вперёд, оставляя позади взволнованных соседей, улицу, солнце — и ту старую жизнь, которая вот-вот сменится новой.

Роддом встретил их гулом голосов, запахом антисептика и строгим взглядом медсестры на входе.
Ферит, запыхавшийся, но гордый, тащил сумку, документы и Сейран под руку, словно лично доставлял государственный секрет.

— Приёмное отделение где? — спросил он, озираясь.
— Здесь, — сухо ответила медсестра. — А это кто у вас в машине кричит?

Ферит смущённо кашлянул.
— Э-э... поддержка. Моральная.

Но пока они оформляли бумаги, дверь распахнулась, и в холл уверенно вошёл... Турбо.
Вошёл — не как осёл, а как генерал, идущий на проверку.
Нос вперёд, уши насторожены, копыта звонко цокают по плитке.

Крики, визг, медсёстры врассыпную.
Одна женщина упала на стул, вторая прижала к груди папку с анализами.
— Аллах милостивый! — воскликнула старшая акушерка. — Он живой?!

— Турбо! — зашипел Ферит. — Назад! Домой! Немедленно!
Но Турбо и не думал слушать. Он уверенно направился к палате, где уже готовили Сейран.

— Не волнуйтесь, — поспешно объяснил Ферит врачам. — Это... наш друг семьи. Очень ответственный.
— Друг семьи?! — переспросила медсестра с округлившимися глазами. — Он, может быть, тоже будет присутствовать на родах?
— Если честно, — простонал Ферит, — я бы не удивился.

Тем временем Сейран, уже лёжа на каталке, смеялась так, что врачи еле держались серьёзными.
— Пусть остаётся, — сказала она сквозь смех. — Он заслужил.

И, словно поняв смысл сказанного, Турбо важно подошёл, ткнулся носом в её ладонь и тихо фыркнул — спокойно, уверенно, будто говоря:
Я здесь. Я не уйду.

Ферит, глядя на эту сцену, растерянно улыбнулся:
— Великолепно. У нас роды под охраной осла. Ещё немного — и Министерство сельского хозяйства пришлёт поздравления.

Когда Сейран повезли в родильный зал, Турбо решил, что его не проведёшь.
Он развернулся, проследовал за каталкой и, несмотря на отчаянные протесты персонала, протиснулся в коридор.
Каждый шаг — как барабанная дробь: цок, цок, цок!

— Остановите его! — крикнула медсестра.
Но Турбо лишь гордо фыркнул и замирал только тогда, когда слышал голос Сейран.

Через несколько минут его, наконец, уговорили остаться в холле.
Ему принесли ведро воды, пару морковок — и он стоял у двери, сторожил, не мигая.
Каждый, кто проходил мимо, получал в ответ подозрительный взгляд и громкое «иа!».

Ферит, нервно расхаживая по коридору, то звонил матери, то хватался за голову, то садился рядом с Турбо.
— Ну что, брат... — сказал он, устало улыбаясь. — Осталось только ждать.
Турбо посмотрел на него и тихо фыркнул, словно соглашаясь.

Часы тянулись бесконечно. И вдруг — детский крик.
Ферит вскочил, сердце ушло в пятки.
Турбо тоже поднял уши, насторожился, а потом издал радостное «иа!» — так громко, что акушерка в коридоре подпрыгнула.

Через пару минут дверь открылась.
На пороге стояла медсестра с улыбкой до ушей:
— Папа, поздравляю. У вас девочка!

Ферит застыл.
А Турбо, кажется, всё понял раньше — потому что уже начал радостно пританцовывать на месте.

Палата утопала в мягком вечернем свете.
За окном садилось солнце — такое же золотое, как крошечные волосики на головке младенца, спящей у Сейран на руках.
Ферит сидел рядом, не мигая, словно боялся пропустить хоть одно движение.
На его лице — тишина, улыбка и то редкое выражение искреннего изумления, которое бывает только у человека, впервые осознавшего, что в мире стало на одну вселенную больше.

— Она... — прошептал он, не отрывая взгляда, — ...совсем как ты.
Сейран устало, но счастливо улыбнулась.
— Надеюсь, только характером не в тебя.

Он рассмеялся тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить малышку.
— А имя? Мы ведь не решили.

Сейран посмотрела на дочь и задумчиво произнесла:
— Кира́з.
— Вишня? — переспросил Ферит.
— Угу. Маленькая, сладкая и... неожиданная.

Он кивнул, а потом добавил с лукавой улыбкой:
— Подходит. Ведь наша жизнь тоже — как корзина вишен: никогда не знаешь, что достанется — сладкая или с косточкой.

В этот момент за дверью послышалось привычное фырканье.
Ферит покосился на Сейран, а затем открыл дверь.
На пороге стоял Турбо.
В глазах — осторожность, в ушах — настороженность, а за спиной — вся его ослиная гордость.

— Ну конечно, — вздохнула Сейран. — Даже здесь он нас нашёл.
Ферит улыбнулся:
— Он же теперь официально старший брат.

Турбо медленно подошёл к кровати.
Он не шумел, не топал — будто понимал, что здесь особенное место.
Наклонившись, он осторожно ткнулся носом в одеяло, под которым лежала Кира́з, и тихо фыркнул.
Малышка, словно почувствовав знакомое дыхание, пошевелила крошечными пальцами и ухватила край пелёнки.

— Видишь? — прошептал Ферит. — Уже нашла себе союзника.
— Боюсь, ты теперь третий по важности в доме, — усмехнулась Сейран.
— И с этим я готов смириться, — ответил он, целуя её в лоб.

За окном вечер окончательно опустился на город.
Турбо улёгся у кровати, Сейран прижимала дочь к себе, а Ферит держал их обеих за руки.
И в этой тишине, где всё было правильно, родилась новая глава их жизни — с любовью, смехом и тихим фырканьем на заднем плане.