14
— Заседание дамочек объявляю открытым!
— Секунду, кто назначил тебя главной?
— Разве главной должна быть не первооткрывательница?
— Э...
Несколько пар глаз устремляются в сторону молчаливо сидящей Ухи, наблюдающей за сим собранием на кухне в компании с мартини и закусками с полуулыбкой. Не то, чтобы она стеснялась в женской компании (она вела себя скромно в любой), но не рвалась перенять всё внимание на себя, поэтому даже молча у неё это получилось непроизвольно.
— Парни там нервничают, небось, — ржёт Чонын. Сонхва, тоже пока только наблюдающая, сразу определяет её как главную оторву — уж очень по образу она похожа на хулиганку. Это видно и по чокеру на шее, и по горящим глазам, по красной помаде и коротенькой юбчонке — в такой-то холод! Странно, ведь она замужем за хоть и саркастичным, но весьма спокойным Юнги. Неужели он ей всё разрешает? Ах, да, ей же всего лишь двадцать... Хан обводит взглядом всех присутствующих и понимает, что в большинстве своём здесь все девушки младше её.
— Им полезно, — фыркает Соён, — пусть попереживают.
— Так, я что тут вообще делаю? — задаёт вопрос Хваса в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь.
— А ты кто? — спрашивает Сомин. — Извини, бестактно прозвучало...
— Всё нормально, не парься, — Сомин выгибает брови на фамильярность Хвасы, чем смешит всех оставшихся, — меня Намджун привёл. Сказал тусить с вами. Но я что-то не догнала, когда успела разрешить ему командовать...
— О-о-о, — заводится Чонын с полоборота, — у Намджуна есть девушка?!
— Я не его девушка, — пафосно отвечает Хваса, — я его проблема.
Девичий гульбарий взрывается смехом.
— Тогда ты точно по адресу!
— И всё-таки я настаиваю выбрать председателя сегодняшнего заседания, — встревает Соён, — говорю, что Ухи первая была, так что пусть она и будет.
— Да какая кому разница, Соён, — тихо возражает Ухи. — И зачем мы вообще будем перемывать мальчикам кости?
— Всё с ней ясно, — хмыкает Чонын, — Тэхён-то у неё святоша, весь такой прекрасный и идеальный и нигде не проштрафился.
— Я такого не говорила...
— Слушайте, — подаёт голос Сонхва, — если никто не против, давайте буду я. Я вроде как самая старшая тут.
— Серьёзно, онни? — хихикает Чонын. — Сколько тебе лет? Я думала, Чонгук приведёт с собой малолетку младше нас.
— Упс, а пришла я, и мне двадцать девять, — девушки округляют глаза на названный возраст, но Сонхва делает вид, что этого не заметила. — Приятно познакомиться. Нам надо выпить!
***
— Мы же благороднее, чем наши милые девочки, мы же не будем злословить? — Тэхён надеется на благоразумность большинства, но Чимин, Юнги, Намджун и Хосок смеряют его насмешливыми, коварными взглядами.
— Ещё чего!
— Так и знал, что вы это скажете... Джин, а у тебя что, претензий нет?
— Шутишь? Я самый счастливый человек на земле!
— Его бесполезно спрашивать, — отмахивается Юнги. — Уверен, Чонын там предводительствует и желает отыграться за всю печаль.
— У Чонгука тоже нет претензий? — интересуется Хосок.
— У меня нет, но у Сонхвы ко мне — море, — усмехается самый младший, и мужчины понимающе кивают.
— Так постоянно. Одни претензии.
— И не говорите...
— Вы все похожи на сплетников-стервятников, — выдаёт им диагноз Тэхён, хотя доктор тут не он. — Бедная моя Ухи...
— В тихом омуте черти водятся как бы, — подмечает Чимин. — И вообще, мы выпьем наконец или нет?
— Тебе бухнуть бы только, — смеётся Чонгук, наливая всем в стаканы виски. — выглядишь удручённым. Что у нас первым на повестке дня?
— Соён спросила, что у меня было с твоей Сонхвой.
— Вот блять.
— А я о чём.
— Мы все в конце всё равно огребём, — тихо замечает Хосок, выпив и немного поморщившись, — так не всё равно ли, что они о нас говорят? По-моему, дальновиднее будет сразу думать о том, как заглаживать вину.
— Да с хуя ли? — не сдаётся Юнги. — Лично я собираюсь стоять на своей невиновности. Я седой и святой!
— Монах, — ржёт Намджун.
— А ты чё ржёшь? Я видел, как ты с Хвасой вернулся. Чуешь запах гари?
— Вот ты чё сегодня борзый такой? — огрызается Намджун на лучшего друга. — Смотри, как бы тебе яйца во сне жена не пожарила в глазунью.
— По-моему такая участь ждёт только меня сегодня, — грустно вздыхает Чимин. — Как же всё-таки трудно с девушкой помладше.
— Это ты на помладше жалуешься? — хмыкает Чонгук. — Знаешь, как трудно с той, что постарше? Мы и так в развитии отстаём от девочек, а она ещё и старше меня! Я для неё вообще сосунок, походу.
— Письками перестаньте меряться, ясельная группа, — приказывает Джин, — отставить панику! Девочки сейчас подбухнут и будут веселенькие и добренькие-добренькие, вот тогда и надо брать за рога, как говорится!
— О-о-о, главный советник обозначился, — смеётся Намджун. — А вот мне хуль делать с моей непробиваемой?
— Да ну, к любой можно найти подход, не верю, что ты не справишься, — легонько толкает друга в плечо Юнги. — Хосок, ты чего приуныл?
— Он уже бухнул. Кто для кого головная боль, а вот пьяный Хосок для Сыльги, а не наоборот, — ржёт Чонгук.
— Мелкий, не беси, — предупреждает Хосок. — Я вообще-то на этих выходных основательно подготовился. Скоро сыграем ещё одну свадебку.
Чимин выплёвывает виски себе на штаны, остальные ошарашенно поворачиваются к Хосоку.
— Да вы сговорились что ли?! — Пак чуть ли не готов в окно прыгать, благо, первый этаж, а сугробы мягкие.
— Мужик, — восхищённо приговаривает Сокджин. — А ты хоть взвешенное решение принял?
— Да куда уж взвешаннее, коль не подерёмся на скальпелях, так душа в душу жить будем, — ржёт новоиспечённый почти что жених.
— Пиздец, — заедает Чимина. — Пиздец, я следующий, куда уж теперь деваться.
— Не ссы, ещё Чонгук есть, — хлопает его по плечу Тэхён. — И мне, наверное, лучше тогда промолчать...
— Про что?!
— Ну, я как бы тоже всё это время планировал...
Чимин начинает рвать на себе волосы.
***
— Что, мужицкая орда, налакались? — улыбается Сомин, когда Джин открывает дверь на кухню, чтобы найти что-нибудь ещё из еды — у них закончилась.
— Я что, в раю? — Хваса икает и глупо улыбается, когда замечает зашедшего вслед Намджуна. — И на моей улице перевернулся грузовик с шикарными мужиками?
— Так, я что говорил? — хмуро спрашивает Намджун, подойдя к ней и замечая, какая она уже пьяная, хоть он ещё даже не догнался. — Чтобы кроме меня в этом доме больше ни на кого не смотрела!
— Сложно удержаться, зачётная задница.
Намджун качает головой, подхватывая на руки обмякшее, разгорячённое тело, когда Хваса хочет встать и пойти за ним, но комната перед глазами кружится, и её шатает.
— Ей уже хватит, — улыбается Ким. — Мы пойдём к себе, до утра. Не проспите сбор.
Остальные ещё полны энтузиазма продолжать, только Сомин стоит в сторонке у кухонного гарнитура, обнимая подошедшего мужа и попивая исключительно сок. Никто этого, правда, кроме самих мужа и жены, не замечают. Чонын разливает по бокалам ещё мартини, Соён и Сонхва с ней с удовольствием чокаются, выпивая. Так и не дождавшись еды, на кухню заваливается Юнги, первым делом глядя на свою жену с раскрасневшимися щеками и расстёгнутой рубашкой от того, что жарко.
— Какой разврат, Ким Чонын, чему ты тут учишь более невинных, чем ты?
— Не включай родителя, Мин Юнги-оппа! — Чонын не даёт ему взять себя за руку, угрожая пальцем, чтобы не лез. Юнги качает головой.
— Ну вот, ты опять? Мы же уже это проходили сто раз.
— Ребят, мы вам тут флиртовать не мешаем? — ворчит Соён. — И вообще, где этот алкаш?
— Я, к твоему сведению, практически трезв, — Чимин стоит у порога кухни и сверлит девушку взглядом. Соён поджимает губы. — Чего нельзя сказать о тебе, мелкая.
Юнги забирает Чонын, сказав, что пить ей сегодня уже хватит, а Чимин не сдвигается с места, как и Соён, которая продолжает в свою очередь испепелять его взглядом. Чимину и хочется, может, тоже покапризничать, закатить истерику, психануть, как это обычно проделывает с ним она, но, во-первых, он старше и ответственность за то, что эти отношения позволил именно он, на нём, во-вторых, рядом её сестра и Джин, и будет крайне нелепо, если вдруг он выкинет нечто подобное. Соён всегда больше позволяется, сходит с рук, и обидно, что он в ответ того же сделать не может. Чимин не смотрит на неё с ненавистью, нет, да и такого не было даже в их первые встречи, даже тогда, когда она неудавшимся суицидником была косвенно по его вине. Хоть и хочется треснуть, чтобы глупостей всяких не надумывала и не совершала, руку точно никогда на неё не поднимет.
— Пойдём спать, — устало изрекает Чимин.
— Скажи сначала, что была у вас Сонхвой? — последняя поднимает голову, глядя то на Чимина, то на Соён, чувствуя себя не в своей тарелке. Соён как всегда под дых.
— Соён... — пытается остановить сестру Сомин, но Соён не обращает на это внимания.
Чимин внутри бесится, но на лице ни один мускул не дрогнет.
— Ничего такого серьёзного.
— Что, не спали даже? — щурится Соён.
Не в бровь, а в глаз, да вилкой, что острее всякого ножа.
— Спали, — выпаливает Чимин с неприсущей хладнокровностью. Сонхва громко вздыхает.
— А расстались почему?
— Скажи ей, Сонхва, почему? — усмехается Пак. — А то у меня тоже вопросик тогда возник.
— Ты чё так подставляешь меня? — шикает на него Хан и встречается с Соён взглядами. — Ну, я как бы замуж выходила...
— Поконкретнее, Сонхва, — Чимин теряет самообладание.
— Я была обручена с другим, — краснеет Сонхва. — И я бросила Чимина поэтому.
— Удовлетворилась, Чон Соён? — Чимин выглядит уязвлённым, а по выражению лица Соён ясно, что та чувствует себя отвратно за то, что вынудила его так прилюдно признаваться. — А теперь пойдём спать, пока я не убил кого-нибудь, — голос его резко понижается, а Соён резко встаёт, слушаясь. — Спокойной всем ночи.
— Что я пропустил? — Чонгук подходит к Сонхве, когда Чимин и Соён уже уходят, и Сонхва надеется, что тот ничего не слышал.
— Ничего важного. Пойдём спать? — предлагает она, тоже вставая из-за стола. Чонгук удивлён, когда она целует его в щёку, но не спрашивает ничего и кивает.
— Ох уж эти дети... — выносит вердикт Сыльги, переглядываясь с Ухи. — Ну, пойдём к нашим мужчинам, что ли? Уснули они там поди.
Когда девушки уходят, Сомин прыскает, и Сокджин на неё удивлённо косится.
— Ну вот, а ты говорил, что нервничаешь перед первенцем, — Сомин любовно гладит плечо мужа. — У тебя вон посмотри сколько практики с детишками! На них и потренировать разговоры про то, откуда берутся дети и что такое секс, можешь.
— Очень смешно, — беззлобно отвечает Джин и ведёт свою жену тоже спать.