Ученик афериста

Несколько месяцев спустя

Ветер в Годриковой Впадине всегда был сильным, не таким, как в центре Лондона, где от порывов холодного воздуха спасали высотные здания. Я запахнул куртку и сел на нижнюю ступеньку у крыльца.

— Ал, что я говорил тебе о курении? — послышался отцовский голос.

Я, сжав зубами сигарету, выпустил изо рта дым.

— Мне почти тридцать, — буркнул я.

Отец вышел из дома, одетый в домашнюю одежду и я даже на мгновение задрал голову, чтоб взглянуть на зрелище: тот редкий случай, когда он дома и не собирается бежать на работу, на ходу облачаясь в форменную мантию.

— Может быть, расскажешь, что с тобой происходит? — Отец сел рядом.

Я затушил сигарету о ступеньку и достал из пачки еще одну.

— Ты о чем? — поинтересовался я, впрочем, без нотки лукавства. Со мной столько всего происходит, что не пойми, о чем именно хочет поговорить по душам Гарри Поттер.

Я не мог находиться с ним рядом. Нет, меня не мучила совесть за семь лет обмана, что само по себе мерзко. Это скорее была детская обида, совсем глупая: злюсь на то, что папа лезет ко мне в душу, на то, что его не было рядом, когда я только-только втягивался в мир преступности.

Вдобавок, я понимал, что отец — не дурак, и затащить его в омут обмана не так просто, как журналистов, которые хватаются за самую глупую и нелогичную сенсацию.

— Ты серьезно думаешь, что у меня нет ни единого вопроса к тебе?

Я моргнул.

— Если ты снова о том, где я был семь лет, то, кажется, тебе все объяснили, — жестко ответил я. — И вообще, у меня стресс, я не готов об этом говорить.

— Почему у тебя стресс? — мирно спросил отец.

— Я семь лет пробыл в заложниках у колумбийского картеля.

Наши взгляды встретились.

— Ты не веришь мне? — холодно спросил я. Совсем без отчаянья, с которым этот вопрос может задать настоящий заложник.

— Я не знаю, Ал. — А вот в голосе отца звучало отчаянье. — С одной стороны, это все объясняет, но с другой... то, что случилось два дня назад в больнице...

Я снова закурил.

— Что именно заставило тебя усомниться? — спокойно спросил я, хотя глаз, чувствую, задергался. — То, что я по возвращении тут же ввязался в очередную авантюру Скорпиуса, то, что из архивов министерства пропал дневник Фламеля, то, что нас задержали в старом сарае, обвинив сначала в варке наркотиков, а потом доставили в больницу с подозрением на сибирскую язву?

— Нет, это как раз настолько в духе вашей со Скорпиусом дружбы, что я даже не поперхнулся чаем, когда узнал об этом, — скупо заметил отец. — Но мне хотелось бы знать, каким образом произошел ваш побег из больницы.

— Ты был там, ты все видел.

— Кто этот человек с фургоном, почему он был тебе должен и какого черта у тебя взялось оружие?!

Я почесал лоб и вскинул брови.

— Папа, если у тебя есть вопросы или сомнения, — спокойно сказал я. — Напиши Сильвии в МАКУСА, она курировала дело о моем похищении. Хоть я и видел ее всего пару раз, она показалась мне нормальной.

— Какой Сильвии?

— Ну... которая меня привезла. Мисс Кармара, — нетерпеливо пояснил я. — Тетка в пиджаке.

И, поймав взгляд отца, осекся.

На плечах Сильвии не было пиджака, когда мы явились в министерство.

— Обливиэйт, — быстро сказал я, нацелив палочку на отца прежде, чем успел даже подумать.

* * *

Как вы уже поняли, святой отец, боязнь того, что кто-то узнает обо мне больше, чем нужно, достигала уровня паранойи. Сколько раз я стирал родителям память? Десять? Больше. Лишь когда я заметил, что их самочувствие ухудшается, решил для себя пока не появляться в поле их зрения, чтоб не провоцировать на новые вопросы.

Зато я определенно стал мастером Заклятия Забвения.

Наверное, обманывать родителей — мое кредо. В этом я, пожалуй, переплюнул мастера лжи, Скорпиуса Малфоя.

Я снова нашел приют в проклятой квартире на Шафтсбери-авеню, и, надо признаться, что остановиться там не стало ошибкой: после нашего со Скорпиусом побега из магловской больницы с помощью моего мафиозного прошлого (даже рассказывать не буду, не поверите) правда обо мне раскрылась друзьям как-то сама собой. Хоть я и опустил множество деталей, уместив правду о своей жизни в одно предложение, мои соседи по квартире имели представление о том, что я зарабатываю не совсем легальным способом, а мне стало необычайно легко, словно с плеч упал целый горный хребет.

Но вот уж кто для меня раскрылся за последние семь лет моей жизни, так это Лили, младшая сестра, которую я и за члена семьи-то не считал, так она мне была неприятна в школьные годы.

Я совершенно забыл то, что эта невысокая рыжая зараза хоть и не знала о том, чем занимался я семь лет, но прекрасно знала, что ни в каком заточении колумбийской мафии я не был, более того, Лили пила шампанское на моей свадьбе. По сути, Лили — это бомба замедленного действия: раскрой она рот, и моя легенда полетела бы к чертям.

Но Лили не раскрыла.

И даже когда я выпалил Скорпиусу и Луи правду, Лили тоже старательно таращила глаза в удивлении.

Не знаю, чем руководствовалась Лили, но я куплю ей остров за то, что она молодец.

Есть у меня теория, почему истинную жизнь Альбуса Северуса Поттера восприняли скорее с реакцией: «Ну, окей», нежели: «ГОСПОДИ-БОЖЕ, ОН НАРКОТОРГОВЕЦ!». Все дело в том, что в квартире на Шафтсбери-авеню варили эликсир бессмертия, и моих соседей уже ничего удивить не могло.

Я склонил голову.

— Мы варили эликсир бессмертия, — повторил я.

— Ну, окей, — ответил преподобный.

— Точнее, мы пытались создать философский камень, чтоб возродить из мертвых невесту Скорпиуса Малфоя.

— Меня уже ничего не удивляет, — признался священник.

А у вас крепкая психика, святой отец.

Но то ли еще будет.

* * *

Еще несколько месяцев спустя

Скорпиус Малфой стянул с себя мою рубашку и с остервенением протянул мне в обмен на свой ремень.

— Осторожнее, это Гуччи, — проскрипел Скорпиус, когда я тряхнул ремнем так, что чуть не отпала бляха.

— Заткнись, Альдо.

— Чего?

— Прости, — буркнул я, поняв, что оговорился. — Всегда забываю твое имя.

Луи наблюдал за нами с плохо скрываемой улыбкой.

— Вот только скажите, что смена тел не пошла вам на пользу, — буркнул со стены портрет Николаса Фламеля.

— Меня арестовали за торговлю наркотиками, — ответил Скорпиус.

— А меня чуть не обесчестил аристократ Селвин, — поддакнул я. — Фламель, молчите, ради Бога.

Я, не застегивая рубашку, налил себе виски, а Скорпиус, нацепив свой холенный ремень, одарил меня снисходительным взглядом.

— На часах — восемь утра, а ты уже хлещешь. Мне кажется, у тебя проблемы с алкоголем.

— А мне кажется, что ты давненько не ходил нахуй, — огрызнулся я.

Луи снова улыбнулся.

— Я за тобой еще каждый грамм кокаина в магазине пересчитаю, — ворчал я.

— А я — опись имущества в мэноре проведу, вдруг ты что-то спер, тебе не привыкать к криминалу.

— Разошлись по разным углам, — гаркнул Луи, когда мы со Скорпиусом чуть не кинулись душить друг друга.

Скорпиус послушно отошел на кухню, сверля меня таким тяжелым взглядом, будто я задолжал ему гору денег.

«Ничего» — трясясь от ярости, уверил я себя. — «И не таких ломали».

— Лорд Селвин его щупал... радовался бы, когда тебя, Ал, еще пощупает чистокровный волшебник, — протянул Скорпиус, разглядывая свое отражение в выпуклой стороне ложки.

Я отчаянно пытался не вестись на явную провокацию. Получить от меня в морду, а потом громко звать Луи на помощь — стратегия Скорпиуса по выживанию меня из квартиры. Пока стратегия не работала.

— ... и вообще, Ал, твое такое отношение к лорду Селвину выставляет тебя не в лучшем свете. А ты часом не латентный гомосексуалист?

— Спокойно, — сказал Луи, вскочив с кресла и загородив мне путь к Скорпиусу.

— Я ему просто втащу.

— Успокойся, — сжал мои плечи Луи, да так сильно, что у меня колени подкосились. — Это же Скорпиус. Попиздит сейчас немного и успокоится.

Скорпиус гаденько захихикал.

Меня успокаивало только то, что Скорпиус пока так и не заметил, что я вот уже месяц как подмешиваю ему в кофе мышьяк. Вот и снова, думая о мышьяке, я с остервенением взял стакан с виски.

— Тебе жена звонила, — послышался голос Скорпиуса, как раз заваривающего кофе.

Я пожал плечами. Но, осознав и трижды прокрутив в голове сказанное, поперхнулся виски и закашлялся, как в припадке.

— Я на свою так же реагировал, — понимающе сказал Луи.

Но я его не слышал.

Дрожащими руками прижав к уху мобильный, я слушал гудки и нервно пристукивал ногой им в такт.

— Камила? — прошептал я, когда абонент, на номер которого я перезвонил, наконец-то ответил на вызов.

— Протри свой мозжечок тряпочкой от пыли, Поттер, ты деградируешь.

Я очень смутился.

— Здравствуйте, Сильвия, — сказал я, узнав строгий, но чуть насмешливый голос.

И тут же взглянул на дверь, убедившись, что она заперта.

— Как вы узнали, что на первый звонок отвечу не я? — прошептал я.

— Ты живешь в квартире с двумя людьми, которые, чисто гипотетически, могут иметь доступ к твоему мобильному. Вероятность того, что с первого раза именно ты ответишь на звонок — один к трем, а это повод для того, чтоб перестраховаться, — ответила Сильвия. — Я же говорю, ты деградируешь.

— Вы звоните для того, чтоб мне об этом напомнить? — терпеливо поинтересовался я, присев на кровать.

— В том числе. Хотела, чтоб ты встретил меня в аэропорту.

Я встрепенулся.

— Вы в Лондоне? Каким, пардон, хреном?

Внезапно осенила мысль о том, что ей написал отец, в очередной раз желая задать ряд вопросов о «моем похищении». Но атташе мигом развеяла эту гипотезу.

— Есть к тебе разговор. Ты свободен вечером?

Хоть это и явный вопрос, но вопросительной интонации в тоне Сильвии не звучало и близко.

* * *

Знаете, святой отец, есть такие заведения, которые дорогие настолько, что кажется, будто воздух из них закатывают в трехлитровые банки и продают по десять долларов в супермаркетах?

Вот я знаю.

Честно говоря, в плане ресторанов я был совершенным профаном, предпочитая ужины дома, где можно ужраться алкоголем в хлам и достопочтенная публика не будет смотреть на тебя осуждающе и с презрением. Ну или на худой конец в плане общепита я неплохо относился к забегаловкам на заправках: кофе и хот-доги там были вполне сьедобными, что еще нужно?

К сожалению, атташе Сильвия не разделяла моей любви к домашним попойкам и жирным хот-догам на заправках, и я очень некомфортно чувствовал себя, сидя в пафосном ресторане с хрустальными люстрами и белыми лотосами на шелковых скатертях.

— Вы готовы сделать заказ? — участливо поинтересовался официант, похожий в своем фраке то ли на пингвина, то ли на дирижера.

Сильвия взглянула на меня поверх раскрытого меню.

— Стакан кипятка, пожалуйста, — попросил я. — Лапша у меня всегда с собой.

— Поттер, — прошипела моя спутница.

— Да шучу, что ж я, совсем что ли, — фыркнул я. — Шаверму с двойным майонезом, будьте добры.

— Два мраморных стейка, — захлопнув меню, заказала Сильвия.

Я усмехнулся, глядя вслед удаляющемуся официанту.

Сильвия подняла бокал и внимательно меня осмотрела.

— Отвратно выглядишь.

— Я бы сказал, что это взаимно, но боюсь, что вы будете меня бить.

За одним столом в дорогом ресторане мы выглядели нелепо, тут даже не обязательно смотреть в большое зеркало прямо напротив нас. Элегантная дама средних лет в пиджаке мужского кроя, застегнутом на голой груди, сидевшая на краю стула с идеально прямой спиной, и я, в джинсах и клетчатой рубашке, в больших очках и с ехидной ухмылкой... выгляжу, как подросток, ей-богу.

Интересно, как мы выглядим со стороны? Как чопорная мама и ее сын-задрот? Или будто успешная бизнес-леди вывела на прогулку своего молодого альфонса?

— Интересно, люди вокруг думают, что я ваш мальчик по вызову?

Сильвия аж скривилась и едва не выплюнула на скатерть вино.

— В таком случае, я бы платила тебе за то, чтоб ты не подходил к моей постели ближе, чем на сто метров, — ответила атташе. — Неужели за столько лет ты не понял, что я не ведусь на твои подколы?

— Это прискорбно, — признался я. — Тогда, раз не хотите юморить, давайте сразу к делу. Что вам нужно в Лондоне?

Сильвия опустила бокал и закинула ногу за ногу.

— Раз уж сразу... хорошо, — сказала она. — Мне нужна банда Флэтчера.

Я вскинул бровь.

— Зачем?

— Мое дело. Я просто предлагаю тебе сделку, на которую тебе выгодно согласиться.

Я нахмурился, глядя, как Сильвия с готовностью пишет на салфетке сумму.

Наверное, такие дела и решаются в таких дорогих ресторанах.

— Почему вы считаете, что это выгодно для меня? — спросил я, разглядывая семизначное. — Мне проще довести эту банду до ума и получать прибыль побольше.

Сильвия жеманно улыбнулась.

— Давай начинать с того, что ты не сможешь довести эту банду до ума. Ты начал карьеру главаря с помощью насилия, а это не лучший путь.

— Помнится, сеньор Сантана так и начинал.

— До Диего, мой дорогой, тебе очень далеко. У тебя нет того, что было у него.

— Чего же? — поинтересовался я.

— Опыта, харизмы, меня и ракетной установки, — просто ответила Сильвия.

Я сделал глоток вина и снова уставился на нее.

— Допустим, — мирно сказал я. — Назовите мне хотя бы еще одну причину, по которой я должен отдать вам банду.

Принесли мясо, которое, надо признать, выглядело великолепно, так и подбивая на то, чтоб наплевать на этикет и начать есть, как изголодавшаяся собака.

— Мне нужна банда, — тихо сказала Сильвия, взяв нож и вилку. — И я получу ее в любом случае. Я сейчас просто делаю тебе одолжение и даю возможность заработать.

— Вы делаете мне одолжение?

— Согласись, если ты вдруг поймаешь лбом пулю, мне ничего не помешает забрать людей Флэтчера.

Я отправил в рот первый кусок мяса, наблюдая за тем, как Сильвия пьет вино.

Сильвия наблюдала за мной и углядела в моем взгляде согласие.

— Ты иногда бываешь умным парнем, — сказала она. — Поверь, ты сделал правильный выбор.

Я взял бокал.

— А вы иногда бываете глупой женщиной, — ответил я. — Вами руководят чувства, а не разум. Плохая затея.

Пару минут мы ели молча, пытаясь слушать приглушенную музыку.

— Сколько жизней вы еще думаете загубить, прежде чем поймете, что сеньора Сантана это не вернет? — спросил я таким тоном, словно интересовался, какой прожарки мясо, которое я ем.

Сильвия подняла на меня бесстрастный взгляд.

— Я так предсказуема?

— Люди, которыми руководит не разум, всегда предсказуемы.

— За предсказуемость, — пожала плечами Сильвия, отсалютовав мне бокалом.

Официант принес еще одну бутылку.

— Вы еще не старая, — начал я.

— Спасибо, Поттер, более изысканного комплимента мне еще не делали, — ледяным тоном произнесла Сильвия.

— Вы красивая, мудрая и сильная женщина, — продолжил я, не утруждая себя извинениями. — То, что случилось тогда, не должно ставить на вас крест. Вы можете выйти замуж, нарожать себе детей.

— Я не хочу детей, — отрезала Сильвия. — Не включай в себе папашу.

— Согласен, у всех свое счастье. Но в том ли ваше счастье, чтобы жить местью?

Сильвия прожевала кусок мяса и запила его вином, прежде чем ответить:

— Да.

— Глупо, — покачал головой я.

Наши взгляды пересеклись.

— Ты когда-нибудь любил, Поттер? — поинтересовалась Сильвия.

— Влюблялся, — признался я. — Наверное, любил, кто его знает.

— Тогда понятно, почему тебе кажется это глупым. Не буду объяснять, я не привыкла обсуждать свои чувства.

— А зря, может, вам бы полегчало, — сказал я. — Напомню, у меня диплом психолога, спасибо все тому же сеньору Сантана.

Сильвия рассмеялась, явно ставя под большое сомнение мое образование.

— Я очень желаю тебе, Поттер, встретить человека, который станет тебе путеводной звездой, верой и благоговением. Я желаю тебе почувствовать, как этот человек станет частью тебя, как жизненно важный орган, как второе сердце. И желаю никогда не чувствовать того, как чья-то грязная рука вырывает этот орган из твоей груди.

Если бы тогда под тяжелым взглядом Сильвии лопнул бокал в моей руке или загорелся бы стол, я бы счел это логичным завершением короткого разговора по душам.

— Я отдам вам банду, — кивнул я.

— Молодец, — кивнула Сильвия, вернувшись к ужину.

— Я отдам вам всех. Кроме одноглазого Барри.

Сильвия взглянула на меня так, словно я потребовал утроить сумму сделки.

— Мне нужны все, — жестко сказала она.

— Вы их получите, — с нажимом ответил я. — Всех. Кроме одноглазого Барри.

Нет, ну надо же! Такие торги за тощего бандита!

— Хорошо. Вы забираете всех, кроме Барри, а взамен ударите жену Флэтчера молотком по голове, — спустя десять минут споров предложил компромисс я.

— Нет. Я забираю всех и голову Барри.

— Ладно. Всех, ударите жену Флэтчера и застрелите его бастарда.

— Финн — его бастард, — напомнила Сильвия.

— Черт, точно, — сокрушался я. — Тогда так: всех, кроме Барри, ударите Риту Скитер и на месяц забираете Финна в сексуальное рабство.

— На год.

— На три недели.

— На девять месяцев.

— На неделю, — отчеканил я. — И то, только потому, что я хорошо к вам отношусь.

— На полтора месяца, и ты не говоришь о сделке никому, — произнесла Сильвия.

— По рукам, — кивнул я.

Сильвия усмехнулась и, сунув в пустой бокал несколько крупных купюр, поднялась со стула.

***

— Раз уж ты все же удостоил меня вниманием, — произнесла Сильвия, когда мы поднялись в ее номер. — Отдам тебе посылку.

— Посылку? — удивился я.

Сильвия опустила на столик большую коробку, в которой заветно звякнули бутылки.

— Винишко, — выдохнул я и, дождавшись кивка женщины, крепко обнял ее.

Все, отныне жизнь станет легче.

— Это тебе Матиас нарисовал, — объявила Сильвия, протянув мне лист бумаги, измалеванный карандашами.

Я повертел рисунок и нахмурился.

— Да уж, парень — не Пикассо, — признался я, опустив мазню на бумаге обратно в коробку.

Но тут же увидел еще что-то более ужасное и странное.

— А это что такое?

— А это Финн тебе ракету из макарон склеил, — пояснила Сильвия.

Я повертев в руках это чудо архитектурной мысли, к которой очень не хватало подписи «Финнеас. Тридцать годиков», думал не то о том, как поделка пережила транспортировку, не то о том, как это Финн добровольно согласился портить клеем что-то, что можно съесть.

— Как там Финн? — неожиданно горько поинтересовался я.

— Сойдет, — улыбнулась Сильвия.

Между нами повисла неловкая пауза.

— Ты, в принципе, можешь остаться на ночь, — произнесла атташе, когда я понес позвякиваюшую посылку к двери.

Я замер.

— Окей, могу, — согласился я, оглядев номер отеля. — Кровать одна...

— Ага.

— Так... вам постелить на полу?

Губы Сильвии сомкнулись в тонкую линию.

— Всего доброго, Поттер, — строго сказала атташе, указав мне на дверь.

— Не понимаю, почему вы спасли одного человека из банды? Неужели совесть?

— Совесть? Бог с вами, святой отец. Это вообще смешная история вышла...

***

Я зажег свечу и разлил вино по бокалам.

— Мне тоже оно нравится, — сообщил я, протянув бокал Скорпиусу. — Очень легко пьется.

Скорпиус, сидя в кресле рядом, не глядя, сжал бокал и смотрел с упоением перед собой. Тонкие губы расплылись в косой усмешке.

Последний вскрик и громкий хруст прозвучали, словно тост, и наши бокалы звякнули.

Мы сидели в креслах совсем близко, и к моим ногам потекла кровь, но не время заботиться о сохранности обуви.

— Хорошее вино, — признал Скорпиус, опустив тяжелую цепь.

Бурый оборотень, потянув цепь на себя, рыкнул в нашу сторону и, дернув ухом, снова вгрызся в тощее тело. Кости снова хрустнули и оборотень, сжав зубами плоть, уперся в тело мощной лапой и дернул кусок на себя.

Кровь из отделенной конечности брызнула нам на лица: я утер щеку моментально, а Скорпиус, наблюдая за поеданием одноглазого Барри, даже не заметил, как ему на лоб и щеки попали алые капли.

— Похороним его с фургоном? — поинтересовался Скорпиус.

— Если только Луи его не доест, — заметил я, глядя, как оборотень обгладывает крупную тазовую кость.

— Ну, за Луи, — коротко улыбнулся Скорпиус, подняв бокал.

Бокалы звякнули и я сделал небольшой глоток.

— Со скорой свадьбой тебя, Скорпиус.