Ученик афериста

За окном прогремела гроза, отчего свет в комнате замигал.

Сидевший ближе всех ко мне мужчина безжизненно обмяк и рухнул в стол лицом. Финн, опустив на его голову руку, с видимым усилием вытащил из затылка нож.

Я мягко опустил ладонь на стол и сверкнул стеклами очков.

— Мне очень интересно знать, куда делась сумма в полтора миллиона фунтов, — повторил я, пристукивая пальцами. — Есть предположения?

Бандиты, лица которых из-за оставленных мною шрамов на щеках казались мне одинаковыми, молчали и даже на стульях не ерзали.

Я начинал терять терпение.

— Предположение есть у меня. И основывается оно на том, что кто-то ложно гениальный из вас решил, что раз я нахожусь на другом конце света, то не слежу за денежными потоками банды в Лондоне, — произнес я. — Напоминаю, что все здесь, включая ваши органы, принадлежит мне. И я надеюсь получить деньги обратно.

Кровь от мертвого тела разлилась по столу, и я убрал руку, чтоб не запачкать рубашку. Поднявшись на ноги, я задвинул стул.

— На сегодня я больше не буду вас смущать. Помните, чем быстрее я получу деньги, тем меньше из вас умрет, и тем быстрее я вернусь на край света.

Финн молча направился за мной, закрыв дверь.

— Мне нужен толковый финансист, — сообщил я, запахнув пальто, когда мы вышли на крыльцо. — Без отчетности сложно контролировать прибыль. Черт, они дурят меня и считают, что это нормально.

— Ты тоже дурил картель, — напомнил Финн.

Я отмахнулся и, закурив, сел на ступеньку.

Настроение — хуже некуда. В последнее время Лондон меня угнетает.

— Где искать финансиста? — поинтересовался Финн, сунув руки в карманы кожаной куртки.

— Понятия не имею, — признался я. — Не по объявлению, это точно. Мне нужен свой человек, с гарантией, что если и будет обманывать меня, то на приемлемые суммы.

Однажды Сильвия сказала мне беглую фразу, о том, что большие деньги делаются только в мире маглов, и чем старше я становился, тем больше с этим соглашался.

Возможно, пересмотрев розовую картину волшебного мира, я осознал, что вся власть и капиталы сосредоточены в руках аристократии, а важные кресла в министерстве раздаются тем, чьим предкам посчастливилось родиться чистокровными, как бы не гласили политики о лояльному отношению к маглорожденым. Понятное дело, устрой меня отец в министерство, я был бы не последним человеком. Но ведь не потому что я какой-то особенный волшебник, а потому что мой отец — особенный волшебник. Правду Флэтчер говорил: будь я обычным парнем с обычным именем, то если и попал бы в министерство, то на должность помощника заместителя секретаря заместителя исполняющего обязанности главы отдела хозяйства.

Опять же, чем старше я становился, тем больше понимал, что Наземникус Флэтчер был во многом прав касательно бюрократических узлов министерств магии, коррупции в Отделе Мракоборцев, невозможности карьерного роста для рядовых выпускников Хогвартса, власти аристократии, будто живем в девятнадцатом веке. А когда Скорпиус Малфой официально объявил о том, что он жив... опять же, прав был аферист: не сегодня-завтра он займет пост отца или деда, или еще какой кабинет ему выделят, и тогда начнется в Британии вакханалия.

Чем взрослее становишься, тем тщательнее начинаешь изучать новости и лучше понимать, что происходит в мире. В этом страх.

Я говорю это все к тому, что несмотря на то, что я с лихвой выполнил долг чести по мести Наземникусу за печальный исход своей свадьбы и возвращении трона законному наследнику картеля Сантана, помахать рукой Коста-Рике и вернуться в Англию, чтоб жить нормально, как все, я не собирался.

Я выбрал свою стезю. Пусть неправильную и аморальную, но свою. И мир волшебных палочек вряд ли мог предложить мне больше, чем я намутил, сидя в своем кабинете (своем кабинете!) и встречая конкурентов на границе.

Впрочем, святой отец, я снова ошибся.

***

— Поттер, как там успехи с прогнозами? — послышался из телефона голос атташе.

Я прижал телефон плечом к уху и открутил крышечку от бутылки текилы.

— Наш финансовый аналитик работает, — успокоил я и, одернув шторку из стеклянных бусин и перьев, вернулся в шатер. — Перезвоню.

И повернулся к финансовому аналитику.

Симпатичная мулатка Палома, одетая в длинный сарафан из яркого алого шелка, сверлила невидящим взглядом поднос с птичьими костями и водила по ним тонкими руками, чуть царапая острыми ногтями. Услышав, как я вошел, Палома повернулась ко мне, звякнув тяжелыми серьгами.

— Пока все очень туманно.

— Я тебе сейчас втащу, — пообещал Финн, сидя на лежанке позади жрицы и вертя в руках пистолет.

— Совсем не обязательно сидеть у меня над душой.

— Палома, работай, — коротко сказал я, погладив большого попугая на жердочке.

Палома вздохнула и снова уставилась в птичьи косточки на подносе.

«Надеюсь, это не на твоем родственнике гадают» — подумал я, почесав попугаю клюв.

— Нет, это вороньи.

— Палома, не отвлекайся.

Но жрица снова распрямилась и повернулась к Финну.

— Я не нравлюсь тебе, а ты не нравишься мне, — тягучим голосом произнесла она. — Чем раньше я закончу, тем раньше вы отсюда уйдете, поэтому не дыши мне в спину и выйди.

Я переглянулся с Финном и кивнул. Финн, закатив глаза, послушно вышел.

— Давай, — повторил я.

Но Палома уже тянулась ко мне, сунув руки под рубашку.

— Я тебе сейчас щеку отгрызу, — пообещал я, ткнув жрицу лицом в поднос. — Не беси меня.

Ведьма недовольно вздернула нос и, погладив птичьи кости, изрекла:

— Завтра в девять утра курс иены будет двести пять и девять десятых за доллар. К полудню курс упадет до двести трех и шести десятых.

— А что с евро?

Палома снова вгляделась в кости.

— Евро дорожает. Я вижу очереди в банках, — прошептала загробным голосом жрица. — А рубль не вижу, здесь я бессильна.

Я тут же набрал нужный номер.

— Сильвия, завтра в девять иена резко вырастет. Можно играть на курсах, — проскороговорил я. — Финансовый аналитик уверена.

Спрятав телефон в карман, я повернулся к Паломе.

— Большое человеческое спасибо, — кивнул я.

Палома встала из-за стола и опустила руки мне на плечи.

— Ты приходишь только за прогнозами?

— Да, — честно сказал я, отняв ее ладони от своих плеч.

И пока не началось это женское причитание о высоких чувствах и поруганной чести, я коротко чмокнул ее в лоб и покинул шатер.

— Эти женщины доведут меня до могилы, — протянул я, опустив стакан на стойку.

— Если ты пришел ныть — пиздуй отсюда нахуй, — отрезала молодая ведьма за барной стойкой. — Ненавижу мужиков, которые ноют.

— Женя, ты злая, — вздохнул я, признаюсь, будучи в настроении поныть. — Лучше скажи, что мне делать.

— Радоваться, что с твоим перекосоебленным чичлом на тебя хоть кто-то ведется, — буркнула Женя, пересчитывая чаевые.

Финн сел на табурет рядом и, подперев впалую щеку рукой, протянул:

— То есть, ты не дал мне досмотреть «Аладдина» только ради того, чтоб эта подслеповатая марамойка чего-то побормотала над птичьими костями?

Ведьма за стойкой звонко расхохоталась.

— Поттер, ты ебаный диктатор, — фыркнула она. — «Аладдин» — это для Финнеаса не просто мультик. Это — просто рисованная экранизация его жизни.

— Это еще почему? — вскинул бровь я.

— Потому что этот мультик о голубом мужчине, исполняющем прихоти брюнета, который пытается мутить с экзотической девкой.

— Вот из-за таких мразот, как ты, Женя, в мире существуют гомосексуалисты и женоубийцы, — ответил я. — Раз ты такая умная, сделай доброе дело.

Заправив за ухо светлую прядь, барменша взглянула на меня, как на идиота.

Опустив на стойку золотой галлеон, я поинтересовался:

— Есть здесь на рынке кто-нибудь, кто разбирается в финансах?

Женя сунула галлеон в карман джинсовых шорт и хмыкнула:

— Ты долбоеб или да?

В принципе, я очень протупил, задав этот вопрос.

Да, мне нужен был свой человек, который сумел бы контролировать все доходы банды покойного Флэтчера, но я настолько привязался к слову «свой», отождествляя его с деревней отбросов, что совершенно позабыл о том, что вряд ли хоть кто-то здесь обладает хотя бы сотой частью финансовой грамотности атташе Сильвии.

— Хотя, спроси у Элиаса, он самый мозговитый в деревне, — протянула ведьма и, взмахнув палочкой, заставила грязные пивные кружки взмыть со столиков.

— У кого? — не понял Финн.

И тут я был с ним согласен.

Я знал на колдовском рынке без преувеличения всех, но имя Элиас слышал впервые. Вдобавок, судя по тому, как уважительно закивал змееуст из Марокко, попивающий нечто горячее, о мозговитом Элиасе действительно в деревне знали.

— Позор, не знать Элиаса, — сказала Женя, протянув мне свой мобильный. — Хоть на «Инстаграм» его подпишись.

Местный гений колдовской деревни — активный пользователь «Инстаграма» и, судя по количеству подписчиков, как я увидел на экране смартфона Жени, довольно популярный пользователь.

Мир полон загадок.

Наскоро просмотрев пару фотографий, чтоб хоть понять, как этот гений выглядит, я очень удивился, когда обнаружил, что загадочный Элиас оказался... мужской версией Камилы Сантана, иначе и не сказать.

Нет, не в том плане что тело его состояло на пятьдесят процентов из силикона и на пятьдесят из косметических средств. Элиас выглядел так, как сотни и тысячи звезд социальных сетей: приятное лицо с высокими скулами, ухоженная щетина и щегольская стрижка с бритыми висками.

— Ты хочешь сказать, что он вдруг может понимать финансы? — очень засомневался я.

— Этот — может. Не удивлюсь, если он в сарае с помощью открывалки сможет операцию на открытом сердце провести.

Согласитесь, неплохая реклама.

— Он не свой, — шепнул мне на ухо Финн.

— Посмотрим, — уклончиво сказал я, спрыгнув с табурета. — Где его найти можно?

— Возле леса, в амбаре, — буркнула Женя таким тоном, словно уже ждала, когда мы уйдем, так достал я ее расспросами.

— Спасибо, Женя, — улыбнулся я.

Инстаграмный красавец Элиас, о котором я до этого момента ничего не знал, живет в амбаре у леса. В амбаре у леса.

Чувствуете, святой отец, сколько противоречий для одного человека?

— Я справлюсь, Финн, — сказал я, когда мы вышли из бара.

Финн нахмурился.

— Ты серьезно пойдешь туда один?

— А что он сделает? Сэлфи-палкой меня забьет? — усмехнулся я. — Правда, отдохни. Если что, ты знаешь, как я громко кричу.

На деле же у меня была своя стратежка. Если добрый гений Элиас действительно окажется сведущим в финансовых делах, в чем я лично сомневаюсь, то с таким человеком мне просто необходимо задружиться. А вести к нему на первую встречу Финна... не то чтоб Финн выглядел как-то не так, просто я не встречал еще ни единого человека, на которого Финнеас Вейн произвел бы хорошее впечатление.

У леса, недалеко от домов, действительно был амбар, мимо которого я не раз проходил, но считал скорее складской пристройкой, нежели жилым помещением. Амбар, надо сказать, был ухоженным: ни единой покошенной доски, свежая краска, мелкие синие цветы беспорядочно покрывали землю рядом, а характерного запаха сырости, затхлости и гнили не было. Напротив, пахло из приоткрытой двери амбара чем-то смутно знакомым, а также чаем.

Робко постучав, я неловко замер.

— Пожалуйста, входите, — послышался приятный баритон.

Я толкнул дверь амбара, переступил порог, и секунды хватило, для того, чтобы понять, что я отнюдь не в складской пристройке, а амбар — не более чем внешняя оболочка этого укромного жилища.

Жилище оказалось многоэтажным, я, задрав голову, насчитал четыре яруса и заметил слева от себя винтовой пандус. У двери — кадка с фикусом и дубовый столик с раскрытым ноутбуком, на полу — персидский ковер, явно старинный, а у одной из стен были накиданы подушки: не меньше дюжины, самых разных размеров и цветов.

Но, привыкнув к теплому освещению, я поправил очки и присмотрелся к стенам. Рот мой сам по себе раскрылся.

Стены представляли собой сплошные книжные шкафы, туго заставленные фолиантами и литературой потоньше и посовременнее. Четыре яруса книжных стен! Даже поднимаясь по пандусу, я мог провести рукой и ощущать пальцами теплые корешки книг. Вот что за знакомый запах я унюхал у дверей — книги.

Запах книжной пыли, запах новых книг (знаете этот запах? Когда только раскрыл новую книгу, аж корешок и страницы хрустят, и тут чувствуешь этот запах типографской краски и плотной бумаги?). Но в моем лондонском книжном магазине, благодаря которому я и запомнил этот запах, было книг меньше раз в... тысячу?

Такого восхищения я не испытывал никогда, при виде чьего-либо дома. И так засмотрелся на книги, читая заголовки и проводя пальцами по томам, что не сразу увидел, как хозяин амбара, свесившись с третьего уровня пандуса, приветливо улыбнулся мне.

Я воровато одернул руку от книг и смутился.

— Это все книги? — вырвалось у меня.

— Все, — ответил Элиас, спускаясь вниз. Шаги его сопровождались непонятным цокотом. — Я коллекционер.

Не знаю, черт возьми, что это за человек, но я уже сейчас готов был подарить ему банду Флэчтера.

— Без ложной скромности скажу, что у меня, возможно, одна из самых богатых библиотек мира, — сообщил Элиас, неторопливо спускаясь. — Посмотри ближе, что интересно, здесь книги на любой вкус.

Я восторженно обернулся, когда голос хозяина библиотеки был совсем близко, и вытаращил глаза.

Красавец-библиотекарь, чье лицо могло бы украшать афиши и рекламные щиты, смотрел на меня сверху вниз, будучи выше на голову: пронзительные серые глаза смотрели с интересом, левая рука пристукивала пальцами по перилам пандуса, а мускулистый торс плавно переходил в туловище гнедой лошади.

Такого Элиаса я не ожидал, и даже перепугался.

Нет, не кентавра испугался, хоть это было и неожиданно.

В Хогвартсе кентавр преподавал у некоторых студентов прорицания, но наш курс на его уроки не попал — нам выпал жребий учиться у чокнутой гадалки, обожающей предсказывать смерть, болезни и катастрофы. Все, что я знал о кентаврах, так это то, что эти волшебные существа дружелюбием не отличаются, будучи созданиями гордыми и обладающими крутым нравом.

Карл Моран однажды завел тему о темах, которые не следует поднимать, если все же кентавр соблаговолил с тобой заговорить: это темы лошадей, сельского хозяйства, зоофилии, вопрос о появлении кентавров на свет, размножение, тема полукровок и магических существ. Поднять одну из этих тем, даже прозрачно намекнув — рискованно, можно схлопотать копытом по лицу, это как минимум.

А теперь представьте мое положение! Я же ходячий сарказм, а никакая сволочь в баре не удосужилась предупредить меня о том, что Элиас, грубо говоря, непарнокопытное.

Я чуть на вдохе не задохнулся, захлебываясь потоком непрошенных шуток, и усиленно думал, что же мне теперь ему говорить.

Элиас вскинул размашистые брови.

— У вас... отличная библиотека, — тупо проговорил я.

Кентавр вполне дружелюбно улыбнулся.

— Не смущайся, — посоветовал он, хлопнув меня по плечу. — Проходи. Выпей чаю.

— Я не смущен, — соврал я, неловко присев в глубокое кресло. Зачем кентавру кресло (хоть додумался не спросить это). — Просто я не ожидал, что вы... ну, то есть я видел ваши фотографии в «Инстаграме», и вы...

И вы на каждой фотографии были по пояс.

Неловко вышло.

Нет, ну не мог же я ожидать!

— То есть, ты не принес овес и сахарок к чаю? — поинтересовался Элиас, поставив чайник на плиту.

Я посинел.

— Расслабься, — раскатисто рассмеялся кентавр. — Ты ничем меня не обидел, Альбус.

— Знаете меня? — спросил я.

— Ты сын Гарри Поттера, тебя все знают, — пожал плечами Элиас, поставив передо мной большую чашку. — И к тому же ты жил здесь и делал доброе дело, обучая детей магии.

— Да, но я ни разу вас не видел, — признался я. — Честно говоря, сегодня я впервые узнал о вас.

Кентавр залил чаинки кипятком и, опустившись на подушки, согнул ноги под животом.

«Сколько сердец и желудков у кентавра?» — задумался я, глядя на то, как умостился Элиас.

— Я не затворник и не отшельник, — сказал Элиас, взяв чашку в руки. — Просто компания нужна мне куда меньше, чем остальным людям, поэтому я редко покидаю свою библиотеку.

— Почему? — поинтересовался я.

— Я очень стар, — легко сказал молодой красавец. — И, к тому же, я не пью и не развлекаю туристов, предпочитаю читать, музыку и играть в «Angry Birds», кстати, отличная игра... в общем, у меня мало общих тем с соседями.

Я усмехнулся и чуть чаем не подавился.

— Но я всегда рад гостям, — кивнул Элиас.

— Можно нескромный вопрос? — поинтересовался я. — Вы сказали, что вы очень стар... насколько стар? Помните «Битлз»?

— Помню, как люди верили, что весна — это возвращение Персефоны из царства Аида. — И, заметив, как я вытаращил глаза, улыбнулся. — Шучу.

Я отпил немного из чашки.

— Может быть, — лукаво сказал кентавр.

Чаепитие наше продлилось около часа, но для меня пролетело, словно один миг. Никогда я еще так не наслаждался общением с кем-то и, наверное, никогда не чувствовал к кому-то такого неподдельного восхищения.

Высокоинтеллектуальный, приятный в общении и тактичный — я просто не мог сопоставить характер Элиаса с тем, что он кентавр. Ну не мог и все тут.

Я понял, почему Жене пришел на ум именно кентавр, когда я спросил о ком-то, кто разбирается в финансах. Элиас, казалось, разбирался во всем. Эта ходячая непарнокопытная энциклопедия (иначе не сказать), как я узнал, общалась с каждым жителем магического рынка на родном языке, а учитывая многонациональный колорит местных, Элиас свободно мог изъясняться, как на испанском, так и на креольских диалектах (чтоб общаться с сеньорой Лаво из шатра жриц вуду), на русском, корейском, английском, арабском, еще черт знает на каких. Вот даже тогда я понятия не имел, на каком языке мы с ним говорили: у меня — кольцо переводчик, у него — недюжинные познания.

Но отнюдь не талант полиглота поразил меня больше всего.

— Вы прочитали все эти книги? — шокировано спросил я.

— Не по одному десятку раз.

— Все эти?!

— Это не все, — пожал плечами Элиас. — В подвале большая часть, эти — для легкого повседневного чтения.

Я моргал.

— Жизнь длинная, а сейчас у меня очень много свободного времени, — словно в оправдание сказал кентавр. — Здешние дети не хотят учиться, насилу научил читать и писать.

— Как я вас понимаю, — кивнул я, сделав глоток чая. — Тоже преподавательствовал.

— Такое уж сейчас время, учиться людям нынче зазорно. Эра умных телефонов, умных часов, умных домов, но глупых людей, — сказал кентавр. — Но, когда приходит время что-то подучить, люди всегда приходят. Я здесь не одно поколение учил и все противились. И все потом возвращались.

— Как вы оказались в Мексике?

— Кочевал. Собирал книги, жил в разных местах, доводилось и близ Хогвартса побывать... какой же это был год... шестьдесят второй, кажется, — протянул Элиас. — Стадо Запретного леса не разделяет моих взглядов.

Стадо. Снова в голову лезут шутеечки про непарнокопытных.

— А как покинули Запретный лес? Я слышал, кентавры там... со своими законами.

— Меня украли цыгане, — отшутился кентавр.

Я невольно глянул, как длинный гладко расчесанный конский хвост отогнал от подушек муху, и чуть не рассмеялся.

Затем я представил себе, как кочует кентавр. С рюкзаком за спиной, в котором не меньше тысячи книг, впихнутых некой магией, кентавр Элиас рассекает по полям и дорогам, оставляет позади границы разных стран и никто на это никакого внимания не обращает.

Да как так-то?

Но спросить я не рискнул. И так у меня тысяча и один вопрос в минуту.

— Так, ты зашел ко мне познакомиться? — поинтересовался Элиас.

Я настолько увлекся беседой и расспросами о доселе неведомой жизни кентавра, что не сразу понял суть тактичного напоминания.

— Я сейчас задам вам глупый вопрос.

— Не бывает глупых вопросов. Смелее.

— Вы случайно не разбираетесь в финансах?

Бывают глупые вопросы.

Вот приди я в обитель кентавров в Запретном лесу и поинтересуйся: «Товарищи, не разбираетесь ли вы случайно в отслеживании денежных потоков?» — что бы было?

— Это очень широкая сфера, — сказал Элиас. — Уточни, пожалуйста.

— Допустим, у меня есть предприятие, — издалека начал я. — И мне нужно четко контролировать прибыль предприятия, пока ее не растащили сотрудники. Как можно этому препятствовать?

— Неужели в твоей банде все настолько организованно?

Я нахмурился.

— Все знают кто ты, Альбус Северус Поттер, — спокойно сказал кентавр. — Не мне судить, правильно ли то, чем ты занимаешься. Но, отвечая на твой вопрос, скажу, что тебе необходимо наладить дисциплину и субординацию в своем «предприятии», а так же вести отчетность.

— В том-то и дело, что у меня нет никого, кто понимает в этом, а нагружать знакомого финансиста еще и этим невозможно, она и так спит по три часа в сутки, — признался я. — Я надеялся, на то, что вы поможете мне с отчетностью, потому что я доверяю людям в деревне, а о вас отзывались самым лучшим образом.

— Не будешь же ты тащить лошадь в мафию? — склонил голову Элиас.

— А если мы заключим сделку? — блеснул глазами я.

Кентавр нахмурил брови.

— Мне не нужны деньги.

— Я предлагаю вам не деньги, — торжественно сказал я. — У одного моего старого знакомого несколько лет назад конфисковали интересную книгу.

Я попал в точку. Коллекционер заинтересован.

— Дневник Николаса Фламеля, — произнес я. — Того самого Фламеля.

Хотя, как я мог поручится за «тот самый дневник»?

Я его и в глаза не видел, лишь читал в «Пророке», что его конфисковали у Флэтчера. Да и сейчас дневник Фламеля где-то в архиве, среди прочего ценного конфиската.

— Он станет частью вашей коллекции, — заверил я. — Если вы согласитесь научить меня вести отчетность.

Кентавр первым протянул руку, которую я с удовольствием пожал.

* * *

— Ты лоханулся, — произнес Финн, когда мы вернулись на виллу.

— Почему? — мирно спросил я, шагая по холлу.

— Ты мог попросить Сильвию. За просто так.

Я рассмеялся.

— Сильвия ничего не делает просто так, мой недалекий друг. Поэтому она миллионерша, — сообщил я. — Да даже если бы и за просто так... я бы все равно заключил сделку с Элиасом.

Лицо Финна посерело.

— Он очень светлый, — признался я. — Приятный. Честно, будь у меня на руках этот дневник бесценный, я бы ему дал.

— Ты в этой деревне всем бы дал, — буркнул Финн. — Самец хуев.

— Финн, я про дневник. Ну ты нашел где спошлить: во-первых, он сверху — мужчина, а, во-вторых, снизу — конь.

— Ой, мне тоже и в тюрьме, и в шлюшатне говорили, что я снизу конь.

Треснув Финна по затылку, я отчетливо, по слогам, произнес:

— Кентавр. Верхняя часть — человек, нижняя — конь.

— То есть...

— Да.

Финн как истину узрел, судя по тому, как его глаза расширились.

— Охренеть, — прошептал он в благоговейном ужасе.

Я усмехнулся и свернул в столовую.

— А то самое — лошадиное?

— Я не смотрел на то самое, Финн.

— Ведро галлеонов за то, чтоб узнать, что привело вас к обсуждению лошадиных гениталий, — послышался голос атташе Сильвии.

Она сидела на диване, так что, я не сразу заметил ее на входе в столовую, разве что накинутый на плечи кораллово-красный пиджак был своеобразным опознавательным сигналом.

— Вы оба отправляетесь в Лондон, — сухо сказала Сильвия без привычных ноток любезности.

— Мы только оттуда, — запротестовал я.

— Значит, еще не разобрали чемоданы. Вы летите в Лондон.

Я нахмурился и переглянулся с Финном. Сильвия протянула мне уже вскрытый конверт с незнакомой мне печатью.

Помните, святой отец, я заикнулся о том, что в мире магии невозможно стать богатым, и тут же признал, что ошибся?

— Найдено завещание Флэтчера, — коротко пояснила атташе. — Вы оба в нем упоминаетесь.