Ученик афериста

Сначала идея захватить английский картель Наземникуса Флэтчера казалась мне блестящей. К вечеру спеси поубавилась, и идея была просто удачной. Наутро, трезво оценив шансы, я признал, что «идея в принципе ничего так, но практически невыполнимая».

Окончательную жирную точку на плане поставила Сильвия, вернувшись на рынок через десять дней, после нашей последней встречи.

— Это не картель, — сказала она, сжав губы. — В Англии ты, Поттер, работал не на картель.

— А на что? — удивился я.

— Это была просто многочисленная банда и, сарай с товаром и две метамфетаминовые лаборатории.

Я невольно рассмеялся.

Все же мой стереотип о наркокартелях хоть в чем-то оказался правдивым. Наверное, поэтому я и поражался картелю Сантана — там все иначе, побогаче.

— Флэтчер захватил виллу, главный офис, возможно уже и склады. Что захватывать нам?

— Вот именно, — кивнула атташе. — Нельзя захватить то, чего нет. Разве что сарай...

Вендетта растаяла, как мираж, но свои плюсы я все же нашел.

— Целее будем, — констатировал я.

Я мог этого ожидать! Я должен был предвидеть такой исход!

Это же Наземникус Флэтчер, человек нищий, экономящий на всем, чем только можно (включая налоги). Он априори не может быть главой криминальной империи, его максимум — беспризорники Лютного переулка. Ну, на деле оказалось, что «беспризорников» многие тысячи, но это просто банда.

Возможно, если бы в жизни старика Сантана не появилась тщеславная девушка-мракоборец с недюжинным интеллектом, картель Сантана и не стал бы тем ферзем криминального мира Латинской Америки, а был бы точно такой же бандой без организации, системы правления и наследования, державшейся лишь на сомнительном авторитете своего лидера.

Я даже начал понимать, почему Сильвия считала Наземникуса идиотом среди идиотов.

— Если бы он поставил рядом с собой толкового финансиста или юриста, или военного, или... да кого угодно с мозгами, говорю тебе, милый, десять лет — и картель Флэтчера процветал бы, — подтвердила Сильвия. — Запомни на будущее, если ты хочешь построить что-то в одиночку, ты тупица. Всегда прислушивайся к советам и принимай помощь, убедившись, что человек надежный.

— Во-первых, я не собираюсь ничего строить, — протянул я, хоть и был на сто процентов согласен с Сильвией. — А, во-вторых, даже если бы и собрался возводить криминальную империю, кого мне сделать своим атташе? Финна?

— Ты зря смеешься. Таких и нужно держать рядом.

Сильвия не рискнула снова приезжать на колдовской рынок, поэтому наша встреча проходила в забегаловке близ трассы. Пахло в ней отвратно: пережаренным маслом и теплым пивом. Финн, чье обоняние обострилось сильнее моего из-за недавнего укуса, бледнел на глазах, стараясь лишний раз не дышать.

— Есть еще одна новость, — продолжила Сильвия, закинув ногу за ногу. — Флэтчер вернулся в Лондон.

— Зачем? — нахмурился я.

— Он мне не докладывает. Нет, милый, это не значит, что пришло время отбить картель, — сказала экс-атташе, заметив, что Финн оживился. — Его люди все еще в вилле. И в офисе.

Опустив окурок в пепельницу, я снова открыл пачку.

— Почему он сорвался в Лондон? — протянул я, когда Финн поджег мне новую сигарету. — Именно в тот момент, как проскочила мысль о том, что мы можем захватить его картель?

Вопрос очень резонный: Сильвия не нашла ответа.

— Может, он легилимент? — спросила она.

— Сомневаюсь. Он сильный маг, но если бы был хорошим легилиментом, то давно бы уже понтанулся этим передо мной, — заверил я.

— Я сейчас нихуя не понял, что вы сказали, — сказал Финн. — Но мне кажется, на рынке крыса.

— Что? — переспросил я. — То есть, думаешь... хотя, Господи Боже, ты и слово «думаешь» — слова-антонимы... говоришь, что кто-то мог подслушать наш разговор в баре и настучать Флэтчеру?

Финн секунду переваривал длинную фразу, и, наконец, кивнул.

— У него нет друзей на рынке, — отрезал я. — Никто бы не стал... но, черт, кто-то же дал ему скидочный купон вейловской шлюшатни. То есть, с кем-то у него контакт есть.

Сильвия внимательно на меня взглянула.

— А вот это, Поттер, самая здравая мысль.

— Даже странно, что пришла она в голову Финну.

***

Найти стукача на рынке. Среди людей, с которыми я общаюсь, рядом с которыми живу, которым отчасти доверяю, чьих детей учу магии. Как прикажете это сделать? Подлить всем в пиво Сыворотку правды и расспрашивать?

Финн предложил метод раскаленного утюга, но я отказался.

А если нет стукача? И Наземникус просто покинул Коста-Рику временно, допустим, проверить, не разбежалась ли его лондонская банда.

Я легонько утыкался лбом в стену и лихорадочно думал.

— Кто знал о том, что мы втроем будем в баре? Финн, не трогай ранку! — гаркнул я, когда Финн снова принялся ковырять на бедре через джинсы корку на пулевой ране.

Единственный, кто знал точно, что в баре будет происходить встреча с мракоборцем, это бармен Михаил, который все то время курил на улице, а потом вернулся в бар и принялся полировать стаканы.

Неужели он?

Мне нравился этот ворчливый русский маг, похожий на стереотипного викинга своей могучей фигурой и густой рыжеватой бородой. На душе поплохело от того, что он мог сдать нас аферисту, получить за это некую сумму золотых, накупить на нее каких-нибудь новых рюмок, и каждый день здороваться со мной, как ни в чем не бывало.

— Бармен, — горько сказал я, улегшись на диван. — Только он знал.

— А Салам?

Не успел я устроиться на мягких подушках поудобнее, как вскочил, словно упал на гвозди.

— Салам...

Я почти и забыл желтоглазое лицо змееуста, который и позвал нас в бар. И снова Финнеас генерирует вполне себе неплохие идеи: змееуст на роль стукача подходил куда больше ворчливого Михаила.

Салам личность не очень приятная, это я за все время на рынке усвоил, как школьный урок. Лживый, изворотливый, что называется «скользкий тип» — под стать своим змеям. Хитрец, каких поискать: зарабатывал в своем шапито, не так демонстрируя чудеса со змеями, как фотографируя с туристов со змеями «совершенно бесплатно», требуя деньги лишь за то, чтоб змеи, внемля его шепчущему приказу, прекращали душить тех, кто отважился сделать с ними экзотическое сэлфи.

— Это Салам, — вздохнул я. — Сразу он мне не понравился. Схрена ли он сам, по доброй воле, решился бы потратить свое время и оповестить меня о том, что мракоборец в баре... Новый Орлеан, ты меня вообще слушаешь?

Финна в домике не оказалось, зато дверь была открыта нараспашку, впуская жаркий воздух.

— Финн, сволочь! — рявкнул я, выглянув на улицу и тут же мне в нос уткнулось какое-то невообразимое облезлое небольшое животное с белой продолговатой мордой и болтающимся лысым хвостом. — Блядь, что это за облезлое уебище?

— Облезлое уебище — это ты, а это — опоссум, — сжимая в руках «это», восторженно сказал Финн.

Я отскочил и поморщился.

— Я вообще-то говорю о том, что стукач... Да отпусти опоссума!

Финн послушно опустил животное на кухонную тумбу и наклонился над ним, принявшись чесать перепуганного опоссума.

— Ты где его нашел? — брезгливо спросил я.

— Он в мусорный бак упал.

— Убери эту мерзость с тумбы.

Финн, закатив глаза, прижал опоссума к груди.

— Ты его еще в жопу поцелуй.

— Мой опоссум, куда хочу, туда целую.

Отодвинувшись от любителя опоссумов, я снова задумался.

Итак, как вычислить стукача из двоих претендентов?

* * *

— А я говорю, надо утюг раскалить и прижать прямо к...

— Заткнись, Финн, иди, покури, — прошипел я и тут же дружелюбно улыбнулся. — Привет, Салам.

Змееуст, стоявший у своего трейлера-террариума и грызший острыми зубами крупное яблоко, одарил меня лукавым взглядом.

Присев на ступеньку у трейлера, я подпер подбородок рукой.

— Чего надо? — отозвался Салам, снова откусив от яблока кусок.

Протянув ему банку пива, я осторожно погладил любопытного полоза, высунувшего на улицу крупную треугольную голову, словно проверяя, кто пришел.

— Ласковый полоз, — признал я, когда змея толкнулась мне в руку, как кот.

— Это тигровый питон, — сухо ответил Салам.

«Прелесть» — чуть было не выдавил я, но змея и правда была не такой мерзкой, как я ожидал. Кожа теплая, шершавая, глазки-бусинки заискивающе блестят.

Змееуст, попивая пиво, сверлил меня заинтересованным взглядом.

— Я что хотел спросить, — чуть улыбнулся я. — В деревне маглы есть?

— Нет.

Питон начал ползти ко мне на руки.

— А что? — поинтересовался Салам.

— Такое дело, — протянул я, лихорадочно соображая. — Ты же знаешь, я на мафию работал.

— Да все знают.

— Ну вот. Я думал поближе к себе перевезти Альдо, сына покойного мафиози... долго рассказывать, — горько вздохнул я. — Обещал его оберегать.

Брови змееуста изогнулись то ли в насмешке, то ли в непонимании.

— Маглам здесь не место, — отрезал он.

— А в магловском квартале есть, где остановиться? Хотя бы на пару дней? С пятницы до понедельника.

— Конечно.

Мы коротко улыбнулись друг другу.

— Чего ты меня спрашиваешь, спросил бы священника, он за главного, — фыркнул Салам.

— Да он бухой со вчера, — хмыкнул я, поднявшись на ноги. — Спасибо, Салам, я узнаю про жилье на магловском рынке Сонора.

Салам подхватил тяжелого питона на руки, не дав ему обвиться вокруг моей шеи.

— Да пожалуйста.

Махнув ему рукой, я направился на рынок размеренным шагом.

— Я чет не понял, — послышался за спиной голос Финна. Финн, откуда ты взялся? — Ты чего ему наплел?

— Финнеас, — мягко и тихо ответил я, не оборачиваясь. — Я не мешаю тебе убивать людей и тискать всякую вшивую живность. Вот и ты не мешай мне искать стукача.

* * *

— Да не убивайся, — буркнул бармен, потрепав меня по плечу. — Если пришел сюда еще и порыдать, гони галлеон за то, чтоб я после тебя стойку от слез протер.

Боясь, что тупорылое выражение лица Финна выдаст мой план, я решил не дожидаться удачного случая начать диалог и, сев за барную стойку, несколько минут громко повздыхал, пока Михаил наливал мне текилу, а Финну чай, а потом, когда так и не услышал вопроса: «Че случилось-то?», принялся всхлипывать.

— Спасибо, — утерев нос салфеткой, сказал я, когда бородатый бармен поставил передо мой рюмку и блюдце с криво нарезанным лаймом.

— Пей, не обляпайся, — кивнул бармен и, услышав очередной мой всхлип, повернулся к Финну. — Он всегда такой нежный?

Финн заморгал и пожал плечами.

— Он не говорит по-русски, — напомнил я, коротко, но с благодарностью взглянув, на кольцо-переводчик.

— Он вообще говорить умеет? — нахмурился бармен.

— С трудом и ошибками.

— Тупой американец. А ты, хорош в моем баре сопли по стойке размазывать, — гаркнул Михаил. — В последний раз я видел такие слезы, когда мы жили в Сибири, и моя жена рыдала над тем, что наш домашний медведь сломал лапу, когда в мороз ходил в магазин за водкой.

Я вытаращил глаза.

— Тупой англичанин, намажь чувство юмора мазью «Звездочка», — фыркнул бармен.

Ничего не поняв, я снова демонстративно утер слезы.

— Ну? — не выдержал бармен. — Что такое?

— Михаил, — скорбно произнес я. — У тебя дети есть?

— Тупой долбоеб, ты их учишь.

Черт, забыл.

Врал я плохо, мне бы взять парочку уроков у Скорпиуса Малфоя, вот и начал немного теряться.

— Счастливый ты, — протянул я. — Дети рядом. А мой сын, знаешь где?

— Не нарывайся на рифму, — бросил бармен, взмахнув волшебной палочкой и тряпки, лежавшие на столиках, принялись сами по себе полировать деревянные столешницы. — Где?

— В заложниках у мафии, — выпалил я, «окончательно» утерев слезы. — Ну, ладно, не надо тебе это знать. Ты лучше скажи, где патроны можно купить, мы с американцем в пятницу думаем его выкрасть.

* * *

— Поясни, — нахмурилась Сильвия.

На сей раз мы пересеклись в парке Мехико.

— Я дал двум подозреваемым разную информацию, — повторил я. — Одному сказал, что хочу поселить Альдо рядом, другому — что в пятницу будет нападение на виллу Сантана. Ну ладно, Финн тупит безбожно, но вы-то меня понимаете?

Сильвия кинула.

— То есть, Флэтчер объявится в любом случае: или на рынке, или вернется на виллу?

Я кивнул.

— Рискованно, — произнесла атташе. — А если стукач почует подвох?

— Информацию, думаю, все равно передаст, там уже Флэтчеру решать, — заверил я. — Вы просто будьте рядом с виллой. Если Флэтчер объявится там — сделайте свои выводы. А за рынком проследим мы.

— Он что-то задумал, — признал Финн.

— Думать, это вообще мой конек, — огрызнулся я. — В отличие от некоторых. Сильвия, Флэчтер же еще в Англии, я прав?

Сильвия прищурено кивнула.

Мои губы чуть дрогнули в улыбке.

— Великолепно.

***

«Привет, Лили!

Прости, что давно не писал, не было времени. Как поживаешь? Надеюсь, стажировка в министерстве тебя не очень угнетает. И еще очень надеюсь, что ты не рассказала никому, что мы виделись на моей свадьбе с сестрой твоего молодого человека (очень надеюсь, Лили!). Но, судя по тому, что родители до сих пор не увезли меня домой, ты держишь слово. Не волнуйся, у меня действительно все хорошо. Как только я вернусь, я все тебе и им расскажу. Пока лишь могу сказать, что свадьба была фиктивной, мне нужно было только гражданство.

На самом деле я пишу тебе по другому поводу. Ничего не спрашивай, не отвечай на письмо, просто, раз уж ты крутишься рядом с Отделом Мракоборцев, напиши, пожалуйста, анонимное заявление о том, что если в воскресенье проверят дом номер восемь, что в Паучьем тупике, а если совсем уж конкретно, заглянут в подпол, то обнаружат там много чего незаконного.

Пожалуйста, не спрашивай, откуда я это знаю, источник просил оставаться анонимным.

Сделай так, как я прошу.

Ал.

P.S. Передавай привет виолончелисту».

Таких длинных писем я по электронной почте еще не отправлял, но кто знает, сколько будет до Лондона лететь сова, и не перехватят ли ее по пути к получателю письма.

С тяжелым сердцем нажав на „Отправить", я принялся ждать.

Интернет слабенький, даже рядом с баром, поэтому отправка длилась едва ли не целую минуту.

Одно радует, Лили всегда быстро читала сообщения.

Когда она дома.

Если она еще в министерстве, прочитает сообщение она не скоро.

Но мне повезло. Через пятнадцать минут я получил сообщение, которое грузилось еще дольше, чем отправлялось мое. Сообщение представляло собой одну-единственную скобочку.

* * *

В домике я был один в пятничный вечер, попивал большими и быстрыми глотками мерзкую козлиную кровь, когда в комнате словно из ниоткуда появился серебристый пар, который собравшись словно от дуновения ветра в один сгусток, принял форму чайки.

— Флэтчер не появился, — коротко сказал Патронус тяжелым голосом Сильвии. — Все спокойно.

Я откинулся на спинку дивана, блаженно наблюдая за тем, как серебристая чайка исчезает из виду.

Бармен был вне подозрений. Как же я радовался этой новости!

Что и требовалось доказать: змееуст, проклятый змееуст, который мне никогда не нравился, годился на роль стукача куда больше.

„Так, а почему я сижу?" — спросил я себя.

Действительно. Исходя из моей легенды, которую я наплел Саламу, сейчас по магловской части рынка Меркадо-де-Сонора должен рыскать Наземникус Флэтчер в окружении своих людей, в поисках Альдо Сантана, которого я, якобы, выдернул из-под защиты остатков самоотверженной охраны и прячу здесь.

— Финн, — сказал я, когда вышел на улицу и закрыл дверь. — Пойдем.

Затушив сигарету, Финн послушно двинулся со мной.

— Флэтчер здесь?

— Должен быть, — кивнул я.

— Хорошо, — усмехнулся Финн и рука его машинально дернулась к пистолету за ремнем джинсов.

Заметив этот жест, я закусил губу.

Я хотел отомстить Наземникусу, бесспорно. Но... не так же быстро!

Не смертью же, если честно.

Наверное, я просто трус.

— Финн, — потерев переносицу, позвал я, когда мы шли по улочке, освещенной фонариками и гирляндами, к магловскому кварталу. — Стреляй только в случае необходимости.

— Хорошо.

— Правда?

— Нет.

Миновав барьер между рынками, я тут же завертел головой.

Пусто и практически тихо. Разве что кто-то где-то на гитаре играет.

— Не понимаю, — прошептал я. — Ничего не понимаю.

Мы дважды прошли вдоль длинной рыночной улицы в обе стороны. В гостевом доме приветливо горел свет, освещая табличку „Добро пожаловать!", на пустых прилавках уличных торговцев спали кошки, туристов уже нет, торговцы закрывают свои магазин, увозят тележки с товарами. Работал только фургон, где пузатый добродушный мужичок продавал тако и холодные безалкогольные напитки.

— Я не мог ошибиться, — сокрушенно сказал я, когда Финн, спрятав пистолет, присел рядом с толстой трехцветной кошкой и протянул к ней татуированную руку. — Я не мог.

— Не переживай, — отозвался Финн, почесав кошку за ухом. — Ты все равно не умеешь стрелять.

Я просто не мог принять тот факт, что настучал на нас не змееуст.

Больше просто некому.

— Больше просто некому, — озвучил я. — Никто не мог знать, что...

Взгляд мой упал на синий шатер неподалеку, освещенный изнутри оранжевым светом.

* * *

Мы снова одни, уж не знаю, куда мулатка сплавляет своих вудуисток. В шатре душно: ночью и так жарко, а прямо рядом с нами на лежанке из многочисленных ковров, матрасов и одеял пышет паром жаровня с алеющими углями. Над нами висит множество всяких связок: бусины, перья, мелкие косточки, целая гирлянда из тряпичных кукол, чучело большой птицы под самым куполом шатра.

Длинные волосы Паломы: густые, кудрявые, словно мелкие пружинки, липли к моей груди, отчего было еще более жарко. Да и кожа жрицы горяча, как сама жаровня, будто в ней тоже горели угли.

— Что ты видишь в моем будущем, Палома? — спросил я. На входе в шатер как раз зазвенели от теплого ветра колокольчики.

Длинный заостренный ноготь провел по моей щеке и Палома, опустив руку мне на живот, открыла белесые глаза.

— Ты просил не смотреть в твое будущее и мысли.

— А ты посмотри.

Сев на лежанке и отбросив за спину пышные кудри, Палома широко раскрыла глаза. В свете огарков свечей казалось, что ее слепые очи сияют.

— Я вижу большую крепкую любовь, — прошептала она. — Мог бы и сам догадаться, раз ты ходишь ко мне.

— Хорошо, — улыбнулся я, тоже привстав. — А что ты видишь в своем будущем, когда я скажу, что я знаю, что Флэтчеру мои планы выдала ты, ссылаясь на проверенный источник — свой дар?

Жрица вуду чуть раскрыла рот, застыв на мгновение, а потом, то ли действительно увидев свое будущее, то ли руководствуясь инстинктом самосохранения, вскочила с лежанки и по пояс обнаженная кинулась на улицу.

Я успел схватить ее за длинные волосы и, намотав их на кулак, нагнул ведьму над жаровней.

— Даже не будешь отрицать? — шепнул я, прижав ее голову поближе к раскаленной решетке, под которой пыхали жаром угли. — Я просил тебя не читать мои мысли?

Судорожно дыша в панике и пытаясь поднять голову, Палома задергалась.

— Он угрожал...

— Он не умеет угрожать, не надо врать. Предложил галлеоны?

Рука Паломы дернулась в сторону плетеной тумбы, на которой покоилась бархатная подушка с воткнутыми в нее иглами, но я перехватил ее ладонь до того, как она схватила иглу.

— Спорим, галлеоны лепреконские? — усмехнулся я, прижав смуглую ладонь к раскаленной решетке.

Палома завопила.

Послушно разжав обе руки, я выпустил ее и отошел.

— Если такое повторится, я узнаю, — заверил я, накинув рубашку. — Лучше, чтоб это не повторялось.

Прижав обожженную руку к груди, жрица упала на колени.

Я вышел из шатра и с наслаждением вдохнул свежий воздух, не наполненный запахами жженых трав. Финн стоял совсем близко, поглаживая кошку на руках.

— Подержи, — сказал он, сунув мне пушистое трехцветное животное.

— Что ты...

Задернув за собой полог шатра, Финн вошел внутрь.

Встав у входа, я не рискнул зайти.

— Нам здесь еще жить, — услышал я голос Финна. — Может еще день, может неделю, может год. Поэтому ты тоже будешь жить. Но перед тем как мы уедем, я убью тебя. Ты можешь бежать отсюда, может я о тебе и забуду. А может, и нет. Скорей всего, нет.

Палома тихо плакала.

Финн вышел из шатра, взяв кошку на руки.

— Это было грубо, — сказал я.

— Я бы все равно убил ее, — пожал плечами Финн.

— Из-за того, что сдала?

— И из-за этого тоже, — буркнул Финн, обняв кошку и одарив меня ледяным взглядом. — Ну у тебя и бабы: одна за день вагон денег проебать могла, вторая крысятничает за спиной. Я в душе не ебу, где ты таких находишь.

Я фыркнул и направился в магический квартал.

* * *

Несколько дней спустя

Со стуком опустив на стойку круглый поднос с рюмками текилы и криво порезанным лимоном, бармен, вытер руки о полотенце.

— Пейте, не подавитесь, мрази, — буркнул он свое „приятного аппетита".

— Завали ебало, водкожор хуев, — гаркнул Финн, взяв рюмку.

Я тоже взял рюмку и улыбнулся бармену.

— Мистер Вейн отныне счастливый обладатель нательного переводчика, поэтому, Михаил, включите режим фильтрации речи, уверяю, американец тебя перематерит.

Финн продемонстрировал неброское золотое колечко в ноздре и показал Михаилу средний палец.

— Можно я лимон пожру просто? — спросил Финн.

— Нет, пей, — отрезал я и снова повернулся к бармену. — У тебя есть свежий „Пророк"?

— Какой „Пророк"? — сварливо спросил Михаил, натирая стакан.

— „Ежедневный", „Вечерний", любой.

Пошарив в стопке магических газет на полке, бармен обернулся.

— Я в него рыбу завернул.

— Разверни и дай газету, — потребовал я.

— Нет, в ней рыба.

— Вообще-то желание клиента — закон.

— Вообще-то иди нахуй.

Мы рассмеялись.

— Давай, Новый Орлеан, выпьем за русское гостеприимство. — Рюмки звякнули, а бармен, Михаил, ударив меня по лицу газетой, пахнущей копченой рыбой, опустил вчерашний номер „Вечернего Пророка" на стойку.

— Спасибо большое, — улыбнулся я, развернув жирный на ощупь пергамент.

На первой полосе красовалась фотография профессора МакГонагалл, видимо, снова в Хогвартсе что-то архиважное и смертельно опасное, но я не стал читать, а с надеждой искал в газете другое.

И нашел заветную статью, написанную неизвестным мне репортером Эммой Сквиггл.

Много текста и фотографий, даже мой отец попал в кадр (я и не замечал, что на лбу у него залегли такие морщины), чьи-то комментарии и тот самый абзац, который я пару раз с упоением перечитал:

«... вечер воскресенья 17 января надолго запомнится Отделу Мракоборцев и, по-видимому, станет памятной датой и красным числом в календаре (шутит сам глава отдела). Именно вечером этого памятного дня был произведен обыск дома по адресу Паучий Тупик номер восемь, в ходе которого мракоборцами была обнаружена крупная партия контрабандных товаров, среди которых артефакты времен Древнего Египта, старинный дневник Николаса Фламеля и девять копий Бузинной палочки.

Хозяин дома и артефактов, Наземникус Флэтчер, печально известная фигура магического мира, обладающая не самой обнадеживающей репутацией, от комментариев отказался, видимо, пребывая в замешательстве и то того, что его тайник был обнаружен, и от того, что побег не увенчался успехом.

— Пока рано говорить о решении Визенгамота, касательно Флэтчера, но могу сказать точно, на этот раз Азкабан неминуем, — говорит нам глава Отдела Мракоборцев, Гарри Джеймс Поттер. — Старые дела Флэтчера тоже будут пересмотрены.

Как стало известно в понедельник утром, в ходе срочного заседания Визенгамота, организованного Г.Д. Поттером, Наземникус Флэчтер приговорен к двум годам Азкабана.

— Приговор временный и будет, скорей всего продлен, — сообщает Гарри Поттер, который, по видимости, не очень доволен решением судей. — Два года тюрьмы для Флэтчера — это уже срок для того, чтоб снизить уровень преступности в Англии...

А пока железная рука Отдела Мракоборцев хватает жуликов за горло, сын главы отдела, Альбус Северус Поттер, все так же числится пропавшим без вести...».

— Я посадил Наземникуса Флэчтера, — смакуя каждое слово, сказал я. — Кто молодец, Финн?

— Ты молодец.

— Я молодец.

Финн бегло улыбнулся и взял новую рюмку текилы.

Он явно не понимал, почему я расплылся в широченной улыбке и даже оставил Михаилу на десять галлеонов чаевых.

Я выиграл два года на то, чтоб усадить Альдо Сантана на трон криминальной империи. Не знаю, достаточно ли у нас теперь времени, но мы будем очень стараться.