Ученик афериста

К концу осени сеньор Сантана, скрепив сердце, повысил меня из должности парня, на котором его сын отрабатывает ругательства, до мелкого подпевалы, исполняющего минимальные обязанности в самом крупном латиноамериканском картеле.

В то время как Наземникус крутил свои дела, буквально воруя у картеля прибыль, меня распределили в отрасль иную, не в наркоторговлю, и даже не в контрабанду.

На место работы меня отвезла атташе старика Сантана: женщина тридцати пяти лет, выглядевшая, как самый обыкновенный офисный работник: шифоновая блузка, строгая юбка, туфли на высоком каблуке и накинутый на плечи красный пиджак.

— Чем я буду заниматься? — поинтересовался я.

Сильвия, так звали атташе, сжала руль своего белого «Ламборджини» и несколько отошла от темы.

— В Англии вы занимались прямыми продажами, я права?

— В книжном магазине, — подтвердил я. — Судя по вашей ухмылке, к прямым продажам меня не подпустят?

Сильвия легонько кивнула и притормозила на светофоре.

— Не поймите неправильно, но у вас нелестная репутация, как у мелкого барыги, — улыбнулась атташе.

— Потому что я мешал кокаин с мелом?

— Мешают все. Ваша беда в том, что вы попались на этом.

«Логично» — согласился я.

Но вопрос оставался открытым.

Как я узнал от самого мафиози, за время его «болезни» картелем управляет атташе от его имени. В ее распоряжении офис в небоскребе, сотни подчиненных, все активы картеля и, насколько я понял, Сильвия входит в десятку самых богатых женщин Латинской Америки.

— Чем вы занимаетесь в офисе? — полюбопытствовал я. — Просто, я работал подпольно и без такой организации.

— В мои обязанности входит составление отчетности, транснациональная логистика и еще очень много вопросов, которыми вас не хочется грузить, — уклончиво ответила Сильвия. — Вам, вероятно, больше интересно, где вы будете работать?

— Очень даже.

— Мы почти приехали, не хочу портить вам сюрприз.

Милая женщина, но ни на один мой вопрос она не дала четкого ответа.

— Я слышала, что вы приструнили Альдо, — произнесла она, выровняв руль. — Выпишу вам премию.

Я даже растерялся.

— Я не приструнил его, — пожал плечами я. — Он все такой же...

— Мерзкий избалованный садист с отсутствующим воспитанием?

— Ну да, — смутился я. — Так что не знаю, кто вам сказал, что я его приструнил.

— Он давно не стрелял по животным и каждый вечер проведывает отца, — заметила Сильвия. — Это не просто прогресс, дорогой мой, это фантастические метаморфозы.

Я не стал отвечать, выдавив из себя вежливую улыбку.

Оставшиеся десять минут мы ехали молча, и, наконец, машина остановилась где-то в рыночном квартале.

Я вышел на душную улицу и поправил очки.

— Сюда, — позвала Сильвия, ключом открывая дверь одного из магазинов.

На секунду мне показалось, что я снова буду продавать наркотики в книжном магазине, но промахнулся на два пункта: во-первых, как мне не раз сказали, к наркотикам меня не подпустят, а потому я буду просто что-то продавать, во-вторых, это оказался не книжный магазин. Совсем не книжный магазин.

— Да вы, блядь, издеваетесь, — прошептал я, разглядев неоновую вывеску и плакат похабного содержания.

— Проходи, — кивнула Сильвия, открыв дверь.

В магазине было темно, но, стоило моей руке нашарить выключатель и включить свет, я разглядел витрину и только подтвердил свою догадку.

— Это интим-магазин.

— Да, это интим-магазин.

Я моргнул, не в силах оторвать взгляд от витрины, где в ряд по возрастанию стояли резиновые аналоги некоторых частей мужского тела. Сильвия искривила губы в короткой усмешке, но тут же снова приняла совершенно непринужденный вид.

* * *

— Вы отправили меня резиновыми хуями торговать?! — рычал я, расхаживая по комнате старика Сантана. — За что вы так со мной?

Мафиози нахмурился.

— Тебя что-то смущает?

Обнаглев за все время настолько, что легко позволял себе крепкие словечки да еще и в адрес Диего Сантана, я был настолько вне себя от ярости, что даже не смутился от того, что, зайдя в спальню симулянта в инвалидной коляске, с порога бросил в него один из резиновых товаров своего магазина.

Вероятно, меня бы расстреляли, если бы мафиози не расхохотался, увидев мой гнев.

— Я понимаю, вы мне не доверяете, и правильно делаете, — шипел я. — Я приехал сюда с Флэтчером, который сосет деньги из вашего картеля, а это худшая моя характеристика.

— Ну да, — кивнул старик Сантана, откупорив бутылку вина.

— С вашей стороны это верно, что вы не подпускаете меня к торговле наркотиками, раз один раз я оплошал.

— Молодец, парень, у тебя светлая голова.

— Но вы могли распределить меня куда угодно! — вспыхнул я. — В контрабанду, в заказные убийства, в торговлю оружием, в отмывание денег, но вы отправили меня продавать извращенцам плетки и резиновые органы!

Мафиози протянул мне бокал вина и кивком пригласил выпить.

Я сгоряча осушил сразу половину одним глотком.

— Согласен, может я и не похож внешне на потенциального члена вашего картеля, но это не значит, что продавать ху... Господи-Иисусе, какое шикарное вино! — восхитился я, облизав губы.

— Виноградники Сантана, — фыркнул старик. — Еще бы, лучшее вино страны.

И подлил мне еще.

Вино и правда было чудесным, как это я раньше не распробовал. У меня даже ярости поубавилось.

— Во-первых, не переоценивай себя, в твои годы я строил империю, занимаясь организацией просящих милостыню, — наставительно сказал мафиози. — Во-вторых, работа в магазине временна, у продавца, который работал до тебя, отпуск.

— Хоть за это спасибо.

— А в-третьих, это тебе наказание за Альдо.

У меня подкосились ноги.

Если кто-то, а может и сам Альдо, рассказал старику о моих методах воспитания, основанных на рукоприкладстве и унижении, то мне пора копать себе могилу и переодеваться во все чистое.

— Сеньор Сантана, я не знаю, как это получилось, — взвыл я. — Это не прощают, я знаю, но если бы вы позволили мне объясниться...

— Да он меня заебал уже своей виолончелью! — мученически простонал мафиози, утратив грозный вид.

Я широко раскрыл глаза и пару раз хлопнул себя по груди, чтоб удостовериться, что я не сплю и мне не послышалось.

— Прошу прощения?

— Я не знаю, что ты сделал, для того, чтоб Альдо решился меня проведывать, но я в восхищении, парень, — признался Диего Сантана. — Но каждый вечер в течение двух месяцев он играет мне на виолончели, а когда у него заканчивается репертуар, он начинает по новой, ведь я же, якобы, ничего не понимаю и своих не узнаю.

Я не удержался и расхохотался, представив, что для неподвижно сидящего в коляске человека, смотрящего вдаль невидящим взглядом, ежевечерний концерт слышится как заезженная пластинка.

— Это ваше наказание, сеньор Сантана, — сказал я. — За симуляцию.

Старик Сантана отмахнулся и поднес к губам бокал.

Я тоже сделал глоток вина, присев в кресло.

— Раз уж я подвел тебя к разговору об Альдо...

И опять мне поплохело.

Ведь, по сути, мог ли Альдо проговориться телохранителям, горничной, атташе, да кому угодно, хоть даже «парализованному» отцу о том, что я треснул его по его холеной роже?

— Через два дня ты должен будешь вытащить его из дома на весь день, — тоном, не требующим дополнительных вопросов, заключил сеньор Сантана.

Что это значило, я знал с самого начала, но, признаюсь, в свете довольно приличного пребывания в доме мафиози, я и позабыл, что Диего Сантана планирует устроить здесь вендетту за жену и слитые конкурентам секреты.

Я сдержано кивнул. Но мысли мои уже лихорадочно вертелись вокруг еще несуществующего плана: как вытащить Альдо из дома на весь день (!) и не проговориться о кровавом побоище?

С другой же стороны, Альдо — сын мафиози, он прекрасно знает, насколько опасными людьми и грязными деньгами окружен. Пацан, по сути, закаленный: ему всего пятнадцать, а он видел и голову своей матери, насаженную на пику у ворот, и раненого отца, который, по официальной версии, медленно умирал в инвалидной коляске, и не смущается общества молчаливых телохранителей, и сам довольно жестокий. Ну узнает он о бойне в четверг, ну и что? Его тонкая душевная организация пошатнется?

Но я не был уполномочен думать, моя функция была оградить подростка от вида крови стукачей.

Погруженный в свои мысли, я уже направился к двери, прихватив с собой пустую тарелку, в которой принес старику Сантана сэндвичи, как мафиози заставил меня обернуться.

— Вечером к тебе прибудет телохранитель.

Я вытаращил глаза.

— Зачем?

— Потому что я так сказал, — отрезал старик. — Встреть его вместе с Флэтчером. Это моя просьба.

Сначала я всерьез поверил, что Диего Сантана бережет мою жизнь потому что не может не видеть, как хорошо я влияю на его сына, отсюда и телохранитель.

Потом вспомнилось, что Наземникус не раз напоминал мне, что обманывать такую расчетливую мразь, как Диего Сантана, это прямо путь в рай.

И до самого вечера что-то в заботе сеньора Сантана казалось мне настораживающим, неестественным, двуликим. Интуиция меня не подвела ни на грамм.

— Я очень занят, — буркнул Наземникус в третий раз, когда я вывел его в указанное время на крыльцо.

Что правда, то правда, таким занятым я афериста не видел никогда. Он, кажется, не заметил, что Рита Скитер покинула виллу две недели назад, вернувшись в Англию, не замечал и не спрашивал, чем занимаюсь я, и вообще отсутствовал в доме большую часть времени, делая огромные деньги, подворовывая часть прибыли картеля, иначе это и назовешь.

Знакомый мне белый «Ламборджини» посигналил у ворот, и охрана послушно отворила их, впуская атташе на территорию виллы.

Остановив машину у декоративного фонтана, Сильвия махнула рукой нам (хотя скорее сеньору Сантана, коляску которого вывезла на балкон горничная). Затем вышла из машины, открыв двери синхронно с тем, кто сидел на переднем сидении и грозился занять незавидную должность моего личного телохранителя.

Стоило в свете садовых светильников увидеть высокую фигуру с темными дредами, стянутыми в низкий хвост, я с ужасом попятился назад.

Наземникус словно сжался, все еще не веря такому «чудесному стечению обстоятельств».

— Это Финн, — произнесла атташе, указав обеими руками на телохранителя, как на дивную скульптуру.

Я задрал голову, взглянув на балкон, и поймал лукавый взгляд сеньора Сантана. Даже моего плохого зрения и вечерней темноты хватило для того, чтоб поймать и этот взгляд, и хитрую усмешку.

Но стоило мне оторвать взгляд от мафиози, как я с ужасом заметил, что Финн вплотную приблизился к Наземникусу, глядя на него сверху вниз, будучи выше на полторы головы.

— Помогите, — прошептал аферист.

— Трансгрессируй, старый, — прошептал в ответ я. — Трансгрессируй.

Услышав хруст носа Наземникуса, я вздрогнул и зажмурился.

Аферист, схватившись за переносицу, выпрямился.

Ни Сильвия, ни охрана, ни смотрящий на все это сеньор Сантана не собирались останавливать представление.

— Нельзя бить его, — мягко сказала Сильвия, когда кулак Финна едва не вдавил мне очки в череп. — Ты будешь его защищать.

— Этого дрыща?

— Ты кого дрыщом назвал, быдло из новоорлеанской шлюшатни?

— Поттер, молчи, он нас убьет, — одними губами прошептал Наземникус, бледный, как полотно. — Он нас убьет.

Я шагнул вперед, поравнявшись с Финном.

— Он мой телохранитель? — спросил я, выглянув из-за его спины.

Сильвия кивнула.

— И я могу распоряжаться им, как хочу?

— Ну...

— Значит, да, — улыбнулся я, и наотмашь треснул телохранителя по впалой щеке.

Голова Финна мотнулась в сторону, тот явно не ожидал пощечины.

Наземникус, выдохнув, лишился чувств, громко рухнув на ступеньки.

— Прости, Финн, но я не боюсь тебя, — соврал я, хлопнув телохранителя по плечу. — Спасибо за подарок, в следующий раз, когда я захочу отходить по роже Альдо, я буду бить Финна. И ребенок цел, и мои нервы в порядке.

И, переступив через лежавшего на ступеньках Наземникуса, я направился обратно в дом, кипя от злости.

— Что там за звуки? — из своей комнаты выглянула сонная мордашка Альдо.

— Иди нахуй.

— Что-о-о?

— Спокойной ночи.

И, свернув в коридор, без стука вошел в спальню старика Сантана.

Старик торжествовал.

Горничная, видимо та самая, которая была одной из немногих, кто знал о старике правду, закрыла балкон, вкатив коляску с мафиози в комнату, и, не глядя на меня, оставила нас.

— Ну, скажи мне что-нибудь, — произнес старик Диего Сантана.

— Скажу, сеньор Сантана. Я много чего хочу вам сказать, — огрызнулся я. — Неужели я действительно не заслуживаю человеческого обращения?

Мафиози явно не ожидал вопроса, видимо, думал, что я сразу же начну вопить.

— Я приношу вам еду, вино и сигареты, храню ваш секрет, пытаюсь сделать человека из вашего сына, на которого вы положили огромный хер в плане воспитания и поддержки, я согласен выгуливать Альдо, пока здесь будет кровавый замес, — холодно сказал я. — Взамен вы отправляете меня на унизительную должность продавать резиновые члены и приставляете это дерьмо с дредами. Бросьте, сеньор Сантана, вы знаете, кто он. Вы не раз говорили, что у вас «уши повсюду». Вы знали, что мы с ним столкнулись в Новом Орлеане.

Старик лишь кивнул.

— Вы не ко мне приставили Финна, — сказал я. — А к Флэтчеру. Чтоб он знал свое место и не воровал у вас. Я прав?

— Я говорил, что ты неглупый, — подтвердил старик Сантана.

Я, тяжело дыша, опустился в кресло.

— Вы знали, что Флэтчер кинул его на деньги, — поднял взгляд я. — Знали, что Флэтчер боится его, это я вам и рассказывал, помните? Я рассказывал не так давно, как в борделе Флэтчер расплатился с одним элементом фальшивыми деньгами, а потом, испугавшись, потащил меня в Коста-Рику на следующий день, подальше от опасности, — сокрушался я. — В этом смысл постоянно меня спаивать?

— Не только. Мне нравится с тобой выпивать.

Я горько усмехнулся.

— Он убьет Флэтчера, это в вашем плане следующий пункт?

Старик Сантана закурил и покачал головой.

— Я жестокий, но не глупец. Флэтчер приносит мне прибыль, убивать его — себе в убыток, — заверил он. — Флэтчер тоже не глупец. Намек понял, воровать будет, но уже куда меньше. Не ты ли был против того, что Флэтчер меня обманывает и ворует?

— Я.

— Тогда все в плюсе, — улыбнулся старик. — Я приструнил вора, ты очистил совесть, плюс, у тебя теперь есть телохранитель, а простой американский парень Финн получил хорошую работу.

Я все равно злился.

Старик Сантана явно не собирался меня утешать, лишь в очередной раз достал початую бутылку вина.

— Снова напоите меня и начнете выпытывать информацию? — буркнул я, поправив очки.

— Нет, просто выпьем, а то у тебя глаз дергается.

Я послушно протянул к бокалу дрожащую руку.

— За честность, — сказал сеньор Сантана и наши бокалы звякнули в соприкосновении.

Снова наслаждаясь вином, вкуснее которого не пил еще ничего, я поинтересовался:

— Но как вы нашли его?

— Ты упомянул, что парня, которого Флэтчер кинул на деньги, звали Финн, — сделав глоток, сказал мафиози. — Ну и пазл сложился.

— Вам достаточно имени, чтоб найти человека? — ужаснулся я.

— Нет, конечно. Я знаю этого паренька, — признался сеньор Сантана. — В последний раз я, правда, видел его полугодовалым, когда Флэчтер оставил его мне как залог, что привезет деньги, которые украл. Правда, он слинял и появился уже в этой стране лет пять спустя, меня вскоре депортировали из Штатов как нелегального мигранта, спасибо, хоть не посадили, а ребенка вернули матери.

— Так, стоп потоку информации, — поднял ладонь я. — Вы знаете, что Финн — бастард Флэтчера?

— Конечно, — кивнул старик Сантана. — Бастард... ты где таких исторических терминов нахватался?

— Вы с Флэтчером... работали вместе в Штатах, потом он украл у вас деньги и оставил сына в залог, что все вернет?

— Точно.

— Вас депортировали, а Финн вернулся к матери?

— В точку.

— А Флэтчер потом приехал к вам уже в Коста-Рику с деньгами?

Старик Сантана расхохотался.

— Флэтчер? С деньгами? — задыхался смехом он. — Он приехал за деньгами! Хотел, чтоб я дал ему денег на очередную аферу.

Как это похоже на старого... я даже не удивился.

— А долг? — нахмурился я. — И ребенок?

— Долг так и висит, — сказал мафиози. — А про сына он и не вспоминал.

Я допил вино и налил себе еще.

— Я искал парня, потом, — заверил Диего Сантана. — Если не забрать к себе, то отсылать деньги, крестник как-никак...

— КРЕСТНИК?!

— ... но по фамилии Флэтчер я никого с таким именем не нашел, кто бы подходил по возрасту, — продолжил старик. — Скорей всего, он носит фамилию матери.

Все в моей голове смешалось: Финнеас, который за фальшивые деньги не пойми от кого убил свою работодательницу, Наземникус, который оставляет детей в залог и не возвращается за ними, заботливый крестный сеньор Сантана, который использует крестника в качестве цербера для старого знакомого, который нещадно у него ворует.

И в этом треугольнике встрял я. Нет, даже не треугольнике. Будь мы на шахматной доске я бы терся где-нибудь в роли слона неопределённого цвета между белым конем-Наземникусом и черным ферзём-стариком Сантана. И стоял бы на доске позади черной пешки-Финна, но перед черным королем-Альдо, а сбоку от меня стояла бы черная ладья-атташе Сильвия, нацелившись сбить меня с доски при первом же удобном случае.

Вот куда я вписался. В противостояние двух старых друзей. В ситуацию, где один ворует, а другой жестоко за это карает. Господи, насколько же мудрая женщина Рита Скитер, раз, почуяв малейший подвох, собрала вещи и покинула страну.

— Что мне делать? — только и спросил я.

— Слушать меня и никогда не обманывать.

* * *

Оставив позади свои тревоги и страхи, я решил снова ломать голову над тем, как вывезти Альдо из дома.

«Империус тебе в помощь, Ал, и мелкий садист поедет туда, куда ты скажешь» — упорно твердил внутренний голос.

Прогнав эти мысли, которые, при их исполнении, явно выведут на мой след хоть какое-нибудь министерство магии (как же так, в который раз магия против маглов!), я решил думать усерднее.

Из своей комнаты я старался не выходить — под дверью неустанно дежурил Финн, который, чую, жаждал прострелить мне голову за пощечину и все хорошее, что было.

Ранним утром следующего дня меня осенило. Видимо стресс, помноженный на то, что совсем скоро здесь будет резня, способствовал быстрому мышлению.

— Альдо, — постучал я в дверь его комнаты.

И, не дожидаясь матерных комментариев в своей адрес, вошел.

Альдо, одетый в снежно-белые льняные штаны, лежал на животе и, ковыряя вилкой в мягком вишневом пироге, очень походил то ли на зажравшегося ангела, то ли на древнегреческого бога распиздяйства, то ли на довольного сытого кота.

Вытянувшись на кушетке у окна, он облизал вилку и вопросительно поднял брови. Видимо, у него был забит рот пирогом, что помешало послать меня с порога.

Один из телохранителей хмуро взглянул на меня.

Я же закрыл дверь перед носом «своего телохранителя».

— Как только меня начнут убивать, я тебя позову, иди отсюда, посчитай листья на пальме, — бросил я.

Альдо фыркнул.

— Чего надо? Я занят.

— Это чем же? Не даешь своей булимии скучать? — поинтересовался я. — Я пришел спросить, какого ляда ты не в школе?

— Я не хожу в школу.

— Поверь, Альдо, достаточно поговорить с тобой пять минут, чтоб понять, что твоя школа закончилась двумя классами образования, — кивнул я. — Или тремя?

Альдо протянул телохранителю тарелку и, смахнув с голой груди крошки, поднялся с кушетки.

— Я второй год на домашнем обучении, — ядовито произнес белобрысый.

— Финн, убивают! У него нож! — заорал я не своим голосом. Альдо покрутил пальцем у виска, а в комнату тут же вбежал мой телохранитель, с пистолетом наготове. — Ложная тревога, показалось.

Финн, метнув в меня ненавистный взгляд, вышел в коридор, захлопнув дверь.

Альдо звонко рассмеялся.

— Мне нравится, когда ты над ним издеваешься.

— А мне нравится, когда подростки, особенно такие, как ты, ходят в школу, — вернулся к теме я.

— Придурок тупой, я же сказал, что я на домашнем обучении.

— Что-то я ни разу не видел, как ты грыз гранит науки, — сказал я. — Поэтому, я попросил Сильвию связаться с директором твоей старой школы и зачислить тебя обратно.

Красивое лицо подростка вытянулось.

— Собирайся, ты успеваешь к третьему уроку физики, — улыбнулся я.

Альдо задохнулся на вздохе.

— Я собрал тебе рюкзак и завернул обед.

Бедный Альдо начал синеть.

— А чтоб ты не очень уставал от учебы, я записал тебя в школьный хор.

Юный садист был близок к обмороку.

— Не благодари, — еще шире улыбнулся я.

— Да я тебя...

— Я же сказал, не благодари. Давай-давай, отставь пирог и печенье, умывай рожицу, надевай костюм отличника и спускайся, водитель ждет.

И, подтолкнув заторможенного Альдо к ванной комнате, ясно дал понять, что я не шучу.

— И ты не благодари, громила, — хмыкнул я, хлопнув по бицепсу замученного капризами избалованного засранца телохранителя.

Это была стратегия года. Достойный ответ на все те интриги, которые проходили в этом доме. Хочешь занять бесящего тебя подростка, который шныряет по дому весь день, жрет и матерится, на определенный день, а в рамках этого — на каждый последующий день, чтоб он тебя не раздражал? Отправь эту мразь в школу, пусть встает в страшную рань, к первому уроку, получает свои двойки, ходит на репетиции хора, возвращается домой под вечер и не портит жизнь всем вокруг.

Аплодируйте мне все: телохранители Альдо, его отец, Наземникус, горничные, дворецкий, повар, садовник, атташе, доберманы!

Вот именно с таким ликованием я помахал Альдо с крыльца виллы, когда машина увозила его в школу.

Но мои планы, как и стратегия, обвалились с треском, когда три часа спустя Альдо вернулся домой.

***

— И кто это сделал? — спросил я, присев рядом на ступеньку.

Альдо, шмыгнул разбитым носом и прижал протянутую мной салфетку.

— А тебе ли не похрен? — огрызнулся он.

— Не похрен, раз спрашиваю, — сказал я. — Хотя, ты прав, похрен, пойду позову горничную, путь поможет тебе.

— Нет! — рявкнул Альдо, дернув меня за руку и усадив обратно. — Поклянись, что никому не скажешь.

Я фыркнул.

— Ты в своем доме.

— Поклянись!

— Черт возьми, ты — Альдо Сантана! За тебя пойдет бить морды всем, включая директора, вся мощь картеля.

— Поклянись!

— Хорошо, — сдался я.

Альдо снова шмыгнул носом. И на вопрос мой не ответил.

— Поэтому ты не ходишь в школу? — спросил я. — Тебя шпыняют?

Снова без ответа.

— И ты об этом молчишь? Почему?

— Я сам решу свои проблемы, — отрезал Альдо.

— Пока не получается, — заметил я.

Хотя, надо признать, я не ожидал. Во-первых, что такого, как Альдо, могут в школе травить. Во-вторых, что такой, как Альдо, не побежит жаловаться учителям, телохранителям и всем, кто готов слушать, на малейший синяк или недоброе слово в свой адрес.

— Какого хрена ты вообще полез в мою жизнь? — ненавистно бросил Альдо. — Да еще и в хор записал. Как последнего придурка.

— Не ной, — сказал я, впрочем, понимая, что моя стратегия обернулась скорее косяком. — Повернись, нос посмотрю.

Альдо упрямо не повернулся и я, закатив глаза, сам осторожно сжал пальцами явно хрустнувшую переносицу.

«Эпискеи» — мысленно прошептал я, надеясь, что получится, как получилось обернуть подростка собакой.

Судя по тому, что ладонь потеплела, а Альдо вздрогнул, отняв мою руку, получилось.

— Что ты сделал? — поразился подросток, ощупав целый ровный нос.

«Бля».

— Я ничего не сделал.

— Ты починил нос!

— Перелома не было, — заверил я.

— Оно хрустнуло!

Все. Но не признаться же ненавистному Альдо в том, что я волшебник?

Или признаться?

— Да, оно хрустнуло, — сдался я. — Я же экстрасенс-целитель.

Альдо глянул на меня, как на идиота.

— Чего?

— Я говорил тебе.

— Ты не говорил.

— Я говорил, а ты, тупой пиздюк, меня не слушал, как обычно, — соврал я. — С кем я разговариваю все это время? Как со стеной.

Воцарилось неловкое молчание.

— Да, я экстрасенс, — чувствуя себя полным идиотом, кивнул я. — Вот такая вот хуйня. Ну, пойдем, покормим тебя пирогом.

Альдо заморгал.

«Очередная психическая травма твоими стараниями, Ал» — пронеслось у меня в голове. — «Ну какого черта?».

Поняв, что такой исход мне не нужен, я потянулся за волшебной палочкой, чтоб снова стереть память маглу, как услышал:

— Поэтому ты здесь? Лечить папу?

Теперь заморгал я.

— Да, Альдо, — тихо сказал я, опустив голову. И решил срочно менять тему разговора. — Смывай кровь с морды, пока никто не увидел. Вставай, я сказал.

Альдо нехотя поднялся и, прихрамывая, направился к двери.

— Я снова на домашнем обучении, — заключил он.

— Хрена лысого, — отрезал я. Завтра здесь будет кровавый замес, а не твое домашнее обучение! — Завтра ты идешь в школу, а я придумаю, как сделать так, чтоб тебя перестали травить.

Альдо закатил глаза.

— Зачем тебе?

— Я оплошал, — признался я. — И еще это мое жизненное кредо — впрягаться за избалованных богатеньких блондинов, какими бы мразотами они ни были.