Романист

В эту ночь мы не возвращаемся в Эйлсбери*, и так как от аренды квартиры в Лондоне я отказался, мы впервые оказываемся в городской квартире Гарри. Альфа еще долго не может успокоиться, мечется по огромным апартаментам и не говорит ни слова. Мне приходится проявить характер. Хватаю его за руку и силком тащу в ванную, он злится, но не сопротивляется. Через минут десять отмокания в горячей воде его отпускает. Напряженность хищника готового к прыжку исчезает, Гарри растекается под ласкающими движениями мыльной мочалки в моих руках.

— Может быть, расскажешь, что с тобой произошло? — начинаю спрашивать я издалека. — Ты выглядел потрёпанным, когда появился на пороге той спальни.

Гарри рассказывает мне абсолютно сумасшедшую историю о том, как они с помощником стали временными заложниками одного известного заключённого. Им пришлось поехать в Уандсворт*, чтобы взять показания по довольно старому делу, необходимому для защиты клиента их компании. Информацию нужно было проверить, и альфа решил получить ее из первых рук. В результате Гарри пришлось просидеть в камере для допросов практически весь день. У меня волосы на затылке встают дыбом от одной только мысли, что ему пришлось находиться в одном помещении с настолько опасным типом так долго. Я слышал про этого безбашенного бету, что доставлял кучу неприятностей администрациям тюрем, в которых отбывал наказание. И пусть он никого из своих многочисленных заложников не убил, это меня не утешает.

— Представляешь, он угрожал моему помощнику заточенным леденцом, — говорит Гарри. — Пришлось сидеть смирно и терпеливо ждать, когда он наиграется. Этот парень не сумасшедший, но явно страдает от нехватки внимания к своей персоне. Перед тем как отпустить, он немного повалял меня по полу: не смертельно, но очень унизительно. Потом я так спешил к тебе, а там этот Уикхем, и у меня просто сорвало крышу.

— Тебе незачем оправдываться, — успокаиваю я его. — Любой альфа навешал бы этому уроду.

Гарри совсем не весело улыбается.

— А вот я не смог, — признается он, выбираясь из ванны. — В тот момент, когда застукал его с Тьерри, у меня просто опустились руки. Накатило такое разочарование, но вот злости не было. Зато мой отец не сдержал эмоций.

Я впервые слышу имя жениха Гарри из его уст, холодок ревности пробегает по затылку. Ну, и имечко, — думаю я. — А я и не знал, что он был французом.

— Почему все уверены, что это ты избил его? — интересуюсь, помогая альфе вытираться.

— Когда история стала достоянием прессы, мы не стали давать комментариев, — заворачиваясь в халат, говорит Гарри. Мы потихоньку перемещаемся в спальню. — Кто-то написал, что это совершил я, и мы не старались никого разубеждать. Тем более Уикхему были нужны деньги и связи, и он держал рот на замке, но СМИ все равно перетирали этот случай. Отец ушел с должности посла, мы больше никогда не говорили об этом. После его смерти, мне казалось, я сохраняю добрую память о нем, соглашаясь помогать Уикхему. Но это было чертовски глупо!

— Да уж, — подтверждаю я, подлезая под бок альфе, растянувшемуся на большой удобной кровати. — Спасибо, что не стал обвинять меня.

— В чем? — удивляется Гарри.

— Ну как? Я с чужим альфой за закрытыми дверями, — поясняю я.

— Теперь, когда я узнал тебя, то ни секунды в тебе не сомневюсь, — обнимая, признается Гарри. — С Тьерри я все сразу понял, хоть тот и пытался жертву из себя строить, у него в глазах все отразилось. А ты весь как на ладони.

— Хочешь сказать, я — простак? — нерационально обижаюсь.

— Хочу сказать, что ты наивный, честный и открытый, — говорит альфа и добавляет. — И я люблю тебя.

И дальше все заволакивает розовым туманом, потому что это слишком похоже на сцену из самого настоящего романа. Особенно, когда я признаюсь в ответ. В общем, мы метафорически убегаем в розовый закат, держась за руки.

Утром приходит смс от Сьюзен, меня срочно вызывают на ковёр к высокому начальству. Гарри так сладко спит, что я не решаюсь будить его, оставляю записку и еду в редакцию. Я не успеваю добраться до кабинета моего редактора, Уикхем поджидает меня в своей приемной, схватив за локоть, на глазах у всех тащит в свой кабинет. Не решаюсь сопротивляться, все-таки мы в людном месте и вряд ли Уикхем настолько глуп, чтобы нападать на меня под носом у начальства.

— Через полчаса сюда пожалуют большие дяди из главного офиса, — выдает Джон, буквально заталкивая меня в гостевое кресло. — Это всё твоя вина, сученыш!

— А я думаю, что твоя, — возражаю я, — это же ты помешался от зависти к Гарри. Никто не просил тебя лезть к чужому омеге.

Уикхем смеётся, впрочем, его веселье выглядит совсем не убедительно.

— Я не завидую Харту, — рычит он. — Если ты не хочешь, чтобы карьера твоего обожаемого альфы полетела к чертям, ты скажешь правильные вещи на этом собрании. Иначе я катком проедусь по репутации Гарри Харта.

— Ты совсем идиот? — спрашиваю я у порядком разозлённого альфы. — Тебе моя фамилия ни о чем не говорит?

На лице Уикхема читается полное недоумение.

— Ты же служил в доме Хартов, — объясняю я, — должен помнить, что у них в соседях живёт некий Абрахам Анвин, который по слухам работает в доме на реке*.

— Хм, ты хочешь меня убедить в том, что ты сын того самого Анвина? — иронизирует Уикхем. — Решил напугать меня этой байкой?

— Знаешь, никогда в жизни не использовал связи отца, — уверяю я. — Запретил ему следить за мной ещё в средней школе. Сбежал из-под его опеки, но в случае с тобой мне хочется нарушить свои принципы. Благодари Гарри за то, что он появился вовремя вчера, ещё секунда, и ты лишился бы яиц. Папа хорошо научил своего единственного сына-омегу защищаться.

Уикхем уже не выглядит настолько самоуверенным, сомнение проскальзывает в его взгляде. А я добиваю его:

— Если не веришь, загляни в мое личное дело. Ты никогда особо не интересовался своими подчинёнными, не так ли? — продолжаю, вставая с кресла и нависая над альфой. — Если дело, конечно, не касалось постели. Ты не в курсе, что после срыва я живу у родителей в Эйлсбери? Что-то слышал об этом? Нет? Твои проблемы.

Я выхожу из его кабинета с гордо поднятой головой и даже не хлопаю дверью.

Может слово омеги-секретаря и не имело бы особого веса на состоявшейся встрече, но к слову успешного автора-омеги прислушиваются. И пусть я не очень доволен в тот момент, но скрывать ничего не собираюсь. Скандал замять не удаётся. И хотя он в какой-то степени вредит репутации Гарри, но в конечном итоге становится благом для многих людей. Особенно для Сьюзен. Она давно точила зуб на Уикхема, но не имела достаточного влияния в редакции, чтобы потеснить его на должности. Все-таки бизнес до сих пор остаётся в основном мужской сферой деятельности. Но мой редактор пользуется благоприятным моментом и сливает своего шефа. Вдруг выплывают все его мелкие и не очень грешки, все его служебные романы. Старая история с женихом Гарри также всплывает. Конечно, все обвинения в домогательствах не выходят за пределы редакции, но Уикхем с треском слетает с должности.

*пригород Лондона

*тюрьма

*здание МИ-6