Романист

— Гэри, — стук в дверь все настойчивее. — Ну же, выходи.

— Ни за что!!! — ору я. Меня трясёт, сейчас точно начнется истерика. Я тоненько вою на одной ноте, а потом начинаю всхлипывать. Кажется, мама услышала.

— Что с тобой, Эггси? — волнение в голосе родительницы нарастает. — Милый, что случилось? Открой, пожалуйста.

Но мне уже рвет башню, я знал, что это что-то психологическое. Вот это шок! С шестнадцати меня никто не видел голым, кроме родителей. Я точно никогда уже не выйду из своей комнаты.

За дверью раздается какой-то шум.

— Я не знаю, что случилось, — слышится голос мамы. — Он заперся и, кажется, плачет.

Все затихает на какое-то время, я натужно дышу, заталкивая рыдания обратно в глотку. Потом раздается лёгкий стук, это точно не мама. Я разворачиваюсь, ожидаю чего угодно, но не сложенного вдвое листа бумаги, скользнувшего под мою дверь. Вот же, блин! На лестнице раздается звук удаляющихся шагов. Подгребаю к листу, разворачиваю, там лишь три слова:

«Ты очень красивый».

Смотрю на это безобразие, и истерика отступает. Хохочу.

Что же я за идиот такой, но меня утешают эти банальные слова. Потом задумываюсь, и меня настигает осознание: Гарри Харт считает меня красивым. Делать комплименты из жалости явно не его стиль. Черт! Меня заводит мысль о том, что я нравлюсь этому альфе?!

Нахожу маму на кухне, отговариваюсь тем, что перенервничал из-за окончания романа. Она делает вид, что верит. Гарри, конечно, уже и след простыл.

С этого момента в моей голове зарождается идея, и она становится причиной того, что я не спешу уезжать обратно в Лондон. В редакцию приходится наведываться часто, но я упорно остаюсь у родителей. Дело в том, что я хочу кое-что проверить. И для этого я должен раздеться перед Гарри Хартом.

Эта мысль со временем перестает быть абсурдной и все больше заводит, начинаю видеть грязные сны с участием Гарри. Мне нужно набраться смелости и просто предложить эксперимент альфе. Это важно для моего психического здоровья — он должен понять. Но эротический подтекст невозможно игнорировать. Что я буду делать, если он увидит мою заинтересованность? Да и, в общем, все это бред собачий!

Меня отвлекает от всего этого звонок друзей. Чарли и Рокси наконец презентуют свой проект. Первый выход в свет за много месяцев: я наряжаюсь и еду в самую пафосную галерею Лондона. Вечер просто прекрасен, давно не общался с друзьями. Мы с Морганом, пока Чарли и Рокси обходят гостей, ржём над самыми нелепыми произведениями современного искусства и надираемся бесплатным шампанским. Презентация выставки проходит на ура, уже есть покупатели на некоторые из представленных «шедевров». После окончания торжественной части, устраиваем междусобойчик на шестерых в закрытой галерее, с нами пассии Рокси и Чарли. С непривычки быстро пьянею и рассказываю все Моргану, исключая некоторые интимные подробности. Это смешно, но друг не смеётся.

— А я все же оказался прав, — серьезно говорит он. — Альфа заинтересован в тебе, а ты — в нем.

Я даже не спорю. Рокси со своей девушкой целуются неподалеку, Чарли уединился с очередной счастливицей, хорошо хоть нам их не слышно. Мы с Морганом полулежим на неудобном маленьком диванчике.

— Знаешь, а я ведь был влюблен в тебя, — вдруг признается бета.

— Что? — с меня даже частично слетает хмель. Я выпрямляюсь и с ужасом смотрю на Моргана.

— Да, — хмыкает он. — Не удивляйся так. Все уже прошло, но длилось довольно долго. Ты и не подозревал.

У меня нет слов. На мгновение я представляю, как бы это было, и, мне кажется, неплохо. Морган не альфа, но он хороший, настоящий. Как же я не понял?

— Не переживай, Эггси, — утешает друг. — Я это прежил. Но знаешь, о чем я жалею до сих пор?

— О чем? — тихо спрашиваю я.

— Что не признался тебе, — отвечает Морган. — Мне бы засунуть подальше страх и неуверенность, и поставить тебя перед фактом. Но я молчал, ждал чего-то. Так что, Эггси, не повторяй мою ошибку. Рискуй.

Вечер перестает быть томным. Я в одиночестве заваливаюсь в свою лондонскую квартиру. Мне так грустно, неожиданное признание Моргана выбило меня из колеи. Я, оказывается, страдая своими заморочками, успел обидеть хорошего человека. Ну, я и чудо в перьях!

В субботу вечером решаюсь. Стучусь к Хартам, мне открывает Акико.

— Гарри дома? — спрашиваю я и, получая утвердительный ответ, наглею. — Ты не могла бы часок посидеть у нас в гостях?

Девушка, глазом не моргнув, накидывает куртку, и, расплываясь в хитрой улыбке, выдает:

— Наконец-то.

Хлопает меня по плечу и уже с крыльца кричит:

— Повеселитесь, мальчики.

В глубине дома что-то падает, в прихожую вылетает Гарри. В футболке и домашних штанах он выглядит таким...уютным. Хватаю его за руку и тащу наверх.

— Где тут у вас ванная? — спрашиваю я у ошалевшего альфы.

Он указывает на нужную дверь.

— Ты только ничего не подумай, — предупреждаю, — мне только кое-что проверить нужно.

Запираюсь в ванной и по-быстрому скидываю одежду. Сомнений никаких. Распахиваю дверь, Гарри стоит на том же месте, его глаза вспыхивают красным. Я сглатываю. Никаких сожалений, страха, стеснения. Очуметь! Собираюсь уже захлопнуть дверь, но альфа делает шаг вперёд. Я прочищаю горло и пищу:

— Я просто хотел убедиться.

Альфа рычит:

— Убедился?

Киваю как китайский болванчик.

— Спасибо, я все.

Гарри подходит вплотную и выдыхает мне в лицо:

— Теперь моя очередь.

Юху! Целоваться с ним сногсшибательно! Гарри тянет меня за собой прочь из ванной, и вот мы уже в спальне. Я голый лежу под альфой в его постели и мне откровенно кайфово. Единственное, что мне удается сказать, что я вроде как все ещё девственник. Харт одобрительно мычит, не отрываясь от меня. Кажется даже, что он меня сожрать хочет, а не трахнуть.

Ой-ой, что же творится, успеваю подумать я, прежде чем мне окончательно сносит кукушечку. Остаются только ощущения больших требовательных рук, горячего языка, настойчиво проникающих пальцев. Когда в меня входит мощный член альфы, я (позорище) верещу. Ору как мартовский кот пока меня е.ут, без преувеличений е.бут так, что я пару раз неслабо так брякаюсь головой о спинку кровати. Вот что значит животные инстинкты, я теку со всех сторон, и вылизываю Гарри, как чертова собака. Кончая, прихватываю зубами его обслюнявленную шею. Альфа, видимо, тоже не в себе, потому что спускает внутрь меня. Ав-ав, я же не предохраняюсь. Хотя сейчас мне пофиг.