Возвращение.
Нат подняла голову. Роуди не ушел.
- Ты где? - спросила Романофф.
- В Мексике. Местные Федералы нашли тут горы трупов, - произнёс Роудс. - Похоже, все эти парни из картеля даже пушки вытащить не успели.
- Банды территорию делят, - Чёрная вдова закинула ногу на стол. - Так что...
- Не думаю. Почерк Бартона.
Нат опустила глаза.
- То, что он делает, - продолжил Воитель. - То, что творит эти несколько лет... Там было столько крови, что... Скажу как есть. Какая-то часть меня не хочет его найти.
Романофф нахмурилась:
- Можешь узнать, где он объявится?
Чёрная вдова взяла сэндвич и откусила.
- Нат... - прошептал Роуди.
Глаза Романофф стали влажными, она спросила ещё раз, сквозь зубы:
- Можешь?
- Да, - ответил Роудс и голограмма исчезла.
Чёрная вдова положила сэндвич обратно в тарелку и поднесла руки к лицу. Она готова была расплакаться. Но Нат была сильной и лишь нервно втянула носом воздух.
- Я приготовил бы тебе ужин, да, тебе и так, смотрю, не сладко, - сказал Стив, который появился в гостиной.
Романофф убрала руки от лица и напустила на лицо притворную улыбку "все хорошо":
- Зашёл белье постирать?
- Повидаться с другом.
Чёрная вдова скрестила пальцы:
- Друг в полном порядке.
Кэп вздохнул:
- Только что видел стаю китов с мостика своими глазами.
- Ого, в Гудзоне?
- Меньше кораблей, - чище вода.
- Если скажешь, что-нибудь в духе "нет худа без добра", хмм, я запущу тебе в голову арахисовый сэндвич.
- Прости. Сила привычки, - Роджерс кинул свою старую кожаную куртку на диван, ключи на стол и сам сел на стул напротив.
Нат протянула тарелку с бутербродом, но Кэп тоже не был голоден.
- Я всем твержу, - надо жить, что было, - прошло. - Стив скрестил руки. - Ушло. Для кого-то. Не для нас.
- Иначе кому это разгребать? - прошептала Романофф.
- Может тебе это и не надо.
- Я была одна. А потом эта... работа... стала семьёй. С которой я смогла стать лучше. И вот уже сколько... их нет. - Чёрная вдова покачала головой. - А я все стараюсь быть лучше.
- Нам обоим надо это отпустить.
- Ты первый.
Стив улыбнулся краем губ.
Тут на столе возникла проекция и Романофф её смахнула в сторону, сделав больше.
- П-привет, - раздался голос Скотта. - Драсте, эээ, есть кто дома? Это я, Скотт Лэнг. Помните, пару лет назад? В аэропорту. В Германии. Я там ещё гигантом стал. А хотя, вы вряд ли узнаете...
Лэнг стоял у входа, размахивая руками. Рядом находился его фургон.
- Это старая запись? - Кэп резко поднялся и нахмурился.
- Человек-муравей! Вспомнили? Это я! А ещё я вам кое-кого привёз! - продолжал Скотт.
- Он у входа, - удивилась Нат.
Кэп и Романофф побежали к двери, открывая ворота. Стив остановился и взглянул на Лэнга. Все тот же весельчак. Скотт улыбнулся:
- Как я рад встречи! Но, я думаю, она рада ещё больше...
- Кто "она"? - не понял Кэп.
Тут дверца пассажирского сиденья распахнулась и на гравий кто-то спрыгнул. Алекс хлопнула дверью и сделала несколько шагов вперёд, поднимая глаза. Она все боялась увидеть его другим, или же вовсе... Не увидеть. Но вот он стоял перед ней. Его грудная клетка часто поднималась и опускалась. Причёска была другой, да и взгляд.
Кэп не мог поверить. Ему казалось, что это какой то розыгрыш, иллюзия его мозга, так голодающего по дорогим ему людям, что он потерял. Но, вот Рингер наклонила голову и что-то в его голове щелкнуло. Ему стало все равно, как она тут оказалась и где была все эти годы. Алекс не изменилась. Она была такой, какой он её запомнил в тот роковой день.
Нат прикрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться. Скотт стоял радостный.
Роджерсы бросились друг другу в объятия и Стив почувствовав это маленькое, худое тельце, где быстро-быстро билось сердце, и не захотел отпускать. Теперь уже никогда.
Кэп никогда не плакал. Он держал свои эмоции под контролем, но вот Рингер прошептала ему в ухо:
- Привет, пап...
И по щеке сурового Роджерса скатилась слеза.
Наконец, Алекс отстранилась, вытерев слезу большим пальцем:
- Все в порядке, пап. Я в порядке.
Кэп улыбнулся. В эти секунды он был счастлив. Как не был счастлив за последние пять лет.
- Может, зайдём внутрь? - предложил Лэнг.
Рингер обняла Нат и посмотрела на её отросшие волосы:
- Тебе больше идёт твой натуральный цвет.
Романофф улыбнулась.