30
- Сехун! Сехун! — похлопала его по щекам. — Он ведь не умер, да?! Да?!
- Нет, просто мозг не выдержал такой нагрузки и отключился, - Лухан сел рядом и прижал к груди колени. — Я говорил, что не надо было, а ты...
Мы молча уставились на бледного парня, распластавшегося на полу возле кровати.
- Сехун, - коснулась его руки.
- Не надо, пусть ему всё это покажется сном, - прошептал призрак.
- Нет! — покачала упрямо головой. — Я зря заставила всех страдать и ревела сама? Нет, он всё вспомнит, и...
- И что? — воскликнул Лухан. — Как он будет дальше жить?!
- Научится как-нибудь...
- Как-нибудь?! Это как? Просыпаться по утрам и знать, что ты — убийца?! Чистить зубы и смотреть в зеркало на лицо преступника? Как?!
- Не кричи на меня! Это ты заварил эту кашу! И мне приходится её расхлёбывать! — выпрямилась и посмотрела на призрака сверху вниз. — Это не я поставила ему вторую Печать! — я видела, мои слова причиняют боль, но уже не могла остановиться - нервная система совсем ни к чёрту. — Поэтому, будь добр, просто помоги! — и вышла из комнаты.
Что делать, когда Сехун проснётся? Будет ли помнить? Что ему сказать? А если он решит покончить с собой? А если надумает сдаться в полицию, захочет признаться в убийстве фактически мёртвого человека? А если... а если у него снесёт крышу и захочет убить меня?.. Никого нет, а Лухан — не помощник. Что делать?
Вернулась с кружкой воды. Помочила пальцы и приложила ко лбу Сехуна. Ресницы дрогнули, но глаза не открыл.
- Сехун, - опять окунула пальцы и провела по щеке, - это я — Фёкла, ты меня слышишь? Сехун... - дрогнули губы и сжались челюсти.
Мне показалось, что он уже очнулся, просто не хочет, быть может, боится открывать глаза.
- Хочешь, я уйду? — тихо спросила.
И вдруг заметила блеск собирающейся влаги в уголках его глаз.
- Я буду в соседней комнате, - дотронулась до его плеча и, кивнув Лухану, вышла из комнаты.
Едва затворила дверь, послышался шорох, скрип кровати, и... тихие, с трудом сдерживаемые всхлипы.
Зачем я вообще это сделала? Честно говоря, в какой-то момент мне подумалось: а вдруг сунусь к демонам, и назад вернуться не смогу. И Лухан так и останется в этом мире, то и дело возвращаясь и страдая в прошлом. А Сехун будет жить в неведении, раздираемый Печатями и странными снами.
Несмотря на то, что у меня было архиважное дело — спасение Дио, я не могла бросить здесь в таком состоянии Сехуна. Поэтому пришлось занять свои руки, дабы разгрузить голову: подмела, вытерла пыль, полила кактусы начальника.
Прислушалась к дверям в свою комнату. Тишина. Тихонько открыла дверь и вошла.
Сехун лежал на кровати, свернувшись в клубочек лицом к стене. У изголовья сидел Лухан, аккуратно касаясь холодными пальцами растрёпанных волос друга.
Я сглотнула и сделала шаг вперёд. Сехун сжался ещё больше.
Молча подошла к кровати и, замешкавшись на пару секунд, всё же решилась, и легла рядом, уткнувшись лбом ему в лопатки. Не обняла, нет, просто лежала и слушала его прерывистое дыхание.
- Он не винит тебя, - шёпотом нарушила молчание.
Сехун ответил не сразу, выдержав длинную паузу.
- Откуда ты знаешь? — хрипло спросил.
- Знаю и всё.
- Как ты... Почему ты не боишься? Я могу убить тебя... Ты слабее, чем он, хотя... он... Он даже не сопротивлялся, - голос сорвался. — Я помню его глаза... - всхлипнул. — Он, словно, знал... Знал и разрешил мне... - из горла вырвался стон, переходящий в рыдания.
Он плакал, снова и снова сотрясаясь от вырывающейся из груди боли.
Я прижалась к его спине, обняв одной рукой, и плакала вместе с ним. Его боль была такой близкой и такой пронизывающей, словно резала нас обоих, заставляя синхронно вздрагивать и протяжно выдыхать застревающий в лёгких воздух.
Сколько мы так пролежали? За окном прочно улеглись сумерки, собираясь по углам и сматываясь в полноценную ночь.
Первым перестал всхлипывать Лухан. Разлепила опухшие от слёз веки, и повернула голову. Призрак сидел на окне, на фоне растущей луны, и по привычке покачивал свисающей ногой. Кофта Сехуна там, где я уткнулась в неё, была совсем мокрой.
- Ты как? — тихо спросила.
- Что я должен ответить? — сипло в ответ.
- Что жить будешь.
- Я? Да таких, как я, надо на электрический стул сажать.
- Есть вещи, которые я не могу тебе объяснить, просто... В том, что случилось, была и его вина, - попыталась смягчить.
- Вина? Вина в том, что он слишком заразительно смеялся? Слишком любил таскать мои футболки? Слишком много пил баббл-ти? — цинично бросил через плечо. — За это его стоило убить?
- Я не об этом! Но...
- Ничего не говори, - прошелестел голос Лухана. — Скажи, что я во всём виноват. Скажи, я запомню его навсегда. Запомню только хорошее. Скажи ему!
- Ты бы хотел что-нибудь ему сказать?
- Кому? Лухану?
- Да. Если бы он тебя слышал, чтобы ты ему сказал?
- Я не верю в жизнь после смерти.
- Просто выскажись.
- Это глупо, нет смысла теперь что-то говорить... Ты лежишь в кровати с убийцей...
- Нет! — воскликнули мы с Луханом одновременно. — Я говорила, есть вещи, которые от тебя не зависели! Я постараюсь, очень постараюсь что-нибудь исправить, но...
- Почему ты? — Сехун вдруг резко обернулся и, привстав на локте, навис надо мной. — Почему? Почему ты живёшь здесь? Прошло столько времени, а в этой комнате ничего не изменилось. И ты... Как ты связана с Луханом? — в отблеске от луны его лицо с прищуром глаз казалось застывшим и пугающим.
- Ты знаешь, чем занимался Лухан?
- Работал в книжном.
- А ещё?
- Ходил по улицам и дарил людям добро.
- Добро? А как он это делал?
- Переводил через дорогу, пожимал руки, спрашивал, как дела... При чём тут это?
- Я тоже несу людям добро. Абсолютное добро, понимаешь?
- Нет, - парень покачал головой.
- Важна только суть. И сейчас, пока я пытаюсь привести в чувства тебя, где-то далеко-далеко страдает мой начальник, Дио. Мне нужно ему помочь, - попыталась встать.
- Стоп, - Сехун прижал меня к кровати, поставив руки по обе стороны от моей головы. — Это всё очень странно, ты понимаешь, да?
- Понимаю, - согласно кивнула.
- Я чувствовал что-то похожее и к Лухану... Словно он никогда не был полностью честен со мной... Так и ты. Говоришь, а слова какие-то обтекаемые и многозначные.
- Всё, что ты должен знать - мы с Луханом желаем тебе счастья.
- И поэтому ты рассказала мне, что я убил его? — хмыкнул. В глубине его глаз зажегся недобрый огонёк.
- Ты должен был вспомнить! Он — тоже часть твоей жизни!
- Он что-то сделал со мной! Я помню, как мы встретились, а потом всё вдруг резко изменилось...
- Он хотел сделать твою жизнь лучше!
- Лучше? — наклонился ко мне. — Мне было плохо, - процедил. — Я не мог спать, не мог есть, учиться... Ничего! Я ничего не мог. БЕЗ НЕГО! Мне было больно даже дышать, - прошипел, и его пальцы сомкнулись на моей шее.