«Иногда приходиться разбираться с последствиями чужих... невнимательности»
Вода, к счастью, больше не текла, и квартира моя осталась в безопасности. Но Москва, как назло, будто сговорилась с моей непрошеной интуицией. Каждый раз, когда я выходила из дома или возвращалась, наши пути неизбежно пересекались.
Возвращаясь домой после очередного долгого дня, я увидела его сидящим на скамейке у подъезда. Он, как обычно, был одет в свою привычную чёрную одежду, а его взгляд, направленный куда-то вдаль, казался не отстранённым, а скорее задумчивым. Было что-то в его позе, в том, как он прислонился спиной к холодному бетону, что притягивало взгляд.
Я колебалась. Пройти мимо, как всегда, или... На этот раз я почувствовала, что могу сделать шаг навстречу.
"Привет", – мой голос прозвучал чуть громче, чем я ожидала, и я сама удивилась своей решимости.
Он вздрогнул, словно вынырнув из своих мыслей. Его глаза, теперь без привычной маски очков, встретились с моими. Они были тёмные, глубокие, и в них не было и следа той холодности, которую я запомнила. Напротив, в них читалась какая-то открытость, даже уязвимость, что было совершенно неожиданно.
"Привет", – ответил он. Его голос был ниже, чем я думала, с лёгкой хрипотцой, и звучал он как-то... интимно. "Ты сегодня поздно".
"Да, затянулось", – я подошла ближе, решив присесть на другой конец скамейки, оставляя между нами ощутимую, но не враждебную дистанцию. "Много дел на учебе".
"Учёба...", – он произнёс это слово как-то без особого энтузиазма. "Москва – непростое место для учебы. И не только для неё".
Я посмотрела на него. Он не говорил загадками, но в его словах чувствовалась какая-то глубина, которая заставляла задуматься.
"Ты так говоришь, будто знаешь Москву лучше, чем учебник", – улыбнулась я, стараясь разрядить атмосферу.
Он тихо рассмеялся, и этот звук был неожиданно тёплым. "Я её, скажем так, чувствую. Не всегда приятно. Много всего тут происходит. И люди... разные".
"Ты как будто наблюдаешь за всеми", – предположила я, вспоминая его взгляды.
"Когда скучно, да", – он пожал плечами. "Иногда интересно смотреть, как люди живут. Как они себя ведут, когда думают, что их никто не видит". Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на... интерес. "А ты? Наблюдаешь?"
"Я... я стараюсь не смотреть, когда думаю, что это не в моих интересах", – ответила я, вспомнив нашу первую встречу.
Он кивнул, словно понимая. "Умный подход. Хотя иногда... иногда взгляд может сказать больше, чем слова. Особенно, когда слов не хватает". Он помолчал, потом добавил, его голос стал ещё тише: "Вот как тогда, ночью, когда вода текла. Ты пришла, злая, но... я увидел, что ты испугалась. А потом, когда увидела меня, твоя злость немного улеглась. Замешательство какое-то было".
Я слегка покраснела. Он заметил это? Заметил мою растерянность?
"Я была зла", – призналась я. "Но и... удивлена. Я не ожидала увидеть тебя".
"А я тебя", – он снова усмехнулся, но в этот раз в его глазах было что-то более открытое. "Думал, ты уже спишь. Обычно студенты после пар валются спать, а не бегают по подъездам в три часа ночи".
"Ну, не всегда", – ответила я, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. "Иногда приходится разбираться с последствиями чужих... невнимательности".
Он взглянул на меня, и в его глазах появилось что-то похожее на улыбку, но без слов. "Да. Иногда приходится. Но знаешь, Лиз...". Он впервые назвал меня по имени. И это прозвучало так естественно, так непринуждённо, что у меня внутри что-то дрогнуло. "Когда ты постучала, я подумал, что будет очередная претензия. А когда открыл... Ты выглядела так... непосредственна. Будто только что проснулась. В этом что-то есть. Такая... искренность. Сейчас это редкость".
Его слова были простыми, но они задели меня за живое. Искренность. Непосредственность. Мне казалось, что я слишком стараюсь быть кем-то другим, приспособиться к этому городу. А он, похоже, увидел во мне что-то настоящее.
"Спасибо", – тихо сказала я. "Наверное".
"Не за что", – он снова отвернулся, но на этот раз в его позе не было прежней отстранённости. Он не надел очки, и его взгляд, направленный вдаль, казался теперь не пустым, а наполненным чем-то, что он, возможно, был готов разделить. "Мы же соседи теперь. Придётся как-то общаться".
"Придётся", – согласилась я, и впервые за долгое время почувствовала, что это не пугает, а наоборот, вызывает какое-то приятное предвкушение.