Remember

    Том квиддич терпеть не мог.

      Он считал спортивные состязания пустой тратой времени, а уж такие глупые игры, где приходится гоняться за мячами — и вовсе развлечением для идиотов.

      И тем не менее, на этот матч он пришел.

      Потому что там был Эванс.

      Который, несмотря ни на что, продолжал притягивать Тома, словно гигантский магнит. Своей загадочностью — Том обожал загадки, особенно те, которые давались не сразу. Своей необычностью — Эванс не был похож ни на кого из тех, кого Том когда-либо знал. Своим непостижимым внутренним огнем, который горел ярко и жарко даже при внешнем спокойствии.
   И при этом Том не ощущал себя глупой бабочкой, летящей к смертоносному пламени, вовсе нет. Он чувствовал, что этот огонь для него не опасен. Он знал, что может приручить его, сделать своим, чтобы он горел только для него.

      Он только не знал, как.

      И это мучило его, выводило из себя, не давало спать по ночам и заставляло впервые в жизни жалеть о том, что он так и не научился завязывать отношения с людьми просто так… без видимой выгоды для обеих сторон.

      Но Том просто никогда не думал, что встретит человека, которого захочет приблизить к себе. Которого воспримет, как равного. И действительно, ему никогда никто не был нужен…

      Пока не появился Эванс.

***
      Поттер увидел его сразу.

      Не увидел даже, почувствовал среди толпы на трибунах. А потом нашел глазами.

      Реддл стоял в самом первом ряду, вальяжно опираясь на ограждение, и расслабленно смотрел в другую сторону. Сейчас его решительно невозможно было бы заподозрить в интересе к одному конкретному ловцу, так талантливо он играл роль скучающего наблюдателя, если бы не одно «но»…

      Поттер прекрасно знал, что Том ненавидит квиддич.

      И о том, что это второй матч, на который он пришел за все время своей учебы в Хоге, он тоже знал.

      Слышал, как слизеринцы обсуждали эту любопытную новость за обедом.

      Всем было очень интересно, с чего вдруг лидеру курса захотелось посетить мероприятие, которое раньше он считал недостойным своего внимания, но напрямую никто спросить не решался, а Реддл не собирался ни перед кем отчитываться.

      Поттер знал, с чего. И это порядком нервировало. Хотя он не мог не признать, что было нечто приятное в неугасающем интересе Тома к нему. Парадоксально, но то, что раньше он воспринимал, как угрозу, теперь просто забавляло, рождая внутри какое-то странное, едва заметное ощущение, ранее незнакомое.

      Может быть, эта перемена была связана с тем, что чем дальше, тем больше Поттер видел в Томе не абстрактное зло, а человека из плоти и крови.

      Да, он был жестким, властным, где-то бескомпромиссным…, но вместе с тем, он был по-своему ранимым и очень одиноким подростком, которому пришлось очень рано повзрослеть.

      Так же, как и самому Поттеру.

      Они вообще были похожи. Где-то даже больше, чем Гарри хотелось бы. И он не мог не думать о том, как все сложилось бы, будь у Реддла кто-то… кто-то близкий. Кто мог бы удержать его от роковых ошибок, мотивы которых Поттер до сих пор не мог разгадать.

      А затем раздался свисток, возвещающий начало матча. Игроки синхронно взмыли в воздух, и упругий ветер в сочетании с пьянящей эйфорией полета заставили Поттера забыть обо всем, кроме спортивного азарта.

      Правда, ненадолго.

***
      — …квоффл в руках у Септимуса Уизли из команды Гриффиндора… Бросок! Го… Нет! В последний момент мяч перехватывает вратарь… счет по-прежнему 20:10 в пользу Гриффиндора!..

      Обрывки комментариев доносились до Поттера, но он практически не обращал на них внимания.

      Он видел снитч. Тот спокойно парил в воздухе недалеко от гриффиндорских колец, за спиной у Флимонта.

      И Поттер, понимая, что второй ловец находится к мячику ближе, но пока не замечает его, напряженно размышлял, как бы так сманеврировать, чтобы успеть перехватить снитч первым.

      Благо, опыта у него было достаточно.

      Пара обманок. Напряженная ситуация на поле, отвлекшая внимание почти всех игроков. И вот уже Гарри мчится на всех порах к мерцающей на солнце золотой точке, уже протягивая руку…

      — …квоффл оказывается у команды Рейвенкло!.. Загонщик Оливер Пирс отбивает бладжер и… О, Мерлин!..

      Последний крик комментатора был наполнен таким ужасом, что Поттер невольно обернулся.

      Обернулся — и застыл на месте. Словно в замедленной съемке он наблюдал, как черный шар с дикой скоростью врезается в живот не успевшего отреагировать Флимонта, как того буквально сносит с метлы, и как дед, потерявший сознание от удара, начинает падать. Головой вниз. С нехилой высоты.

      Разум еще не успел толком осмыслить происходящее, а тело уже само направило метлу вниз, развивая сумасшедшую скорость. В гробовой тишине, повисшей над трибунами, Поттер молнией спикировал вниз, чудом успев подхватить Флимонта у самой земли и затащить на свою метлу, но старый «Чистомет» был явно не рассчитан на двойную нагрузку, и оба плавно плюхнулись на песок.

      — Эй, — Поттер, у которого сердце колотилось так, что трудно было дышать, осторожно нащупал пульс на шее деда. — Живой? — Флимонт слабо застонал. — Живой… — облегченно выдохнул Поттер, вытирая вспотевший лоб.

      Где-то на фоне раздался судейский свисток — гриффиндорский ловец хапнул снитч.

      Но, Мерлин, насколько же Поттеру сейчас было на это фиолетово.

      Гораздо больше его волновало здоровье Флимонта, к которому уже бежали друзья, однокурсники и прочие сочувствующие, во главе со школьным лекарем.

***
      А вот застывшего на трибуне Реддла состояние гриффиндорского вратаря не волновало от слова «совсем».

      Он пытался осмыслить тот факт, что Эванс, которому здоровый эгоизм был совершенно точно не чужд, так легко отказался от победы ради того, чтобы соперник не переломал костей.

      Которые, к слову, ему срастили бы в больничном крыле за пару дней.

      Нет, теоретически, падая с такой высоты головой вниз можно было и шею свернуть, но… каковы шансы?

      Если бы это бессмысленное геройство совершил гриффиндорец, Том бы еще понял, хотя и счел бы глупостью, но Эванс?

      И почему сейчас, когда уже ясно, что все будет нормально, он стоит на поле с таким лицом, словно это его едва не угробил чертов мяч?

      Не-ет, это не просто благородный порыв, здесь что-то личное. Но что такого личного может связывать его с… как там? Поттер, кажется… Они и общались-то за все время не больше пары раз… Или он чего-то не знает?

      Эта мысль оказалась неожиданно раздражающей.

      Потому что размышляя обо всем этом, Том сам еще до конца не осознавал, что считает Эванса чем-то вроде своей собственности. Именно поэтому ему было обидно, что тот так глупо проиграл дурацкий матч. И именно поэтому его раздражала мысль, что Эванса… его Эванса… может что-то связывать с гриффиндорским вратарем.
   Который, кстати, очухался уже на следующий день.

***
      Поттер лениво сочинял эссе по Трансфигурации, когда в библиотеку вошел еще слегка бледный, но вполне бодрый Флимонт.

      Вошел — и двинулся сразу к нему с таким серьезным выражением лица, что Гарри аж напрягся.

      — Привет… Джеймс, правильно?
      — Угу, — Поттер отодвинул учебник. — Как самочувствие?
      — В порядке, — по-прежнему серьезно ответил Флимонт. — Благодаря тебе.
      — Не за что…
      — Есть за что. Ты спас мне жизнь, — он поправил очки на носу точь в точь тем же жестом, что и Гарри обычно.
      — Ну уж… жизнь, — Поттер шутливо усмехнулся. — Так, пару костей…
      — Мистер Олберт, целитель, сказал, что если бы ты меня не поймал, я, скорее всего, сломал бы шею. Падал неудачно, — Флимонт протянул руку. — Спасибо.
      — Мм… ага, — буркнул Гарри, пожимая его ладонь. Ну не любил он все эти пафосные объяснения.
      — Я этого не забуду. Если у меня будет сын, я назову его Джеймсом, в твою честь, — закончил свою короткую речь Флимонт и, развернувшись, ушел.

      Оставив Поттера в состоянии близком к выпадению в глубокий и нерастворимый осадок.