Remember

    В остальном же, учеба шла своим чередом.

      Поттер на рожон не лез. Задания выполнял, но без особого энтузиазма. Инициатива, знаете ли, слишком часто оказывается наказуема.

      «Вороны», поначалу настороженно приглядывавшиеся к нему, через некоторое время убедились, что он хоть и не слишком разговорчивый и дружелюбный, но вполне адекватный, и проблем, вроде потери баллов, от него можно не ждать, да и оставили его в покое.
     Они вообще, в большинстве своем, были такими же. Все — поголовно — интроверты, со своими тараканами и интересами. Кто весь, с головой, в учебе, кто грезит о славе великого исследователя, пропадая в библиотеке, кто в облаках витает, вроде Луны… Короче, Поттер в своем новом амплуа вполне вписался в эту научно-фантастическую атмосферу.

      А вот другие факультеты его радовали куда меньше.

      И горячо любимый в прошлом Гриффиндор — особенно.

      Как-то раньше он не замечал, насколько «львята»… шумные? Активные? Суетливые? Одним словом — раздражающие.

      Их было много, гораздо больше, чем представителей любого другого факультета. А с учетом их неуемной энергии создавалось впечатление, что они находятся сразу везде. И если что-то где-то шло не так, то даже не возникало вопроса, кто в этом виноват.

      Драка в коридоре? Гриффиндорцы что-то не поделили.

      Взрыв смеха в тишине библиотеки? Ясное дело, факультет Годрика всем скопом к семинару готовится.

      Потолок в дуэльном зале среди ночи рухнул? Без комментариев.

      А еще они были страшно, просто кошмарно общительными…

***
      — Эванс! Эй, Эванс!
      — М-м?
      — Я слышал, ты из Америки!
      — Ну и?
      — И как там?
      — Нормально.
      — А школа их как?
      — Так же.
      — А какие предметы? А какие факультеты? А чем кормят?

      Или…

      — Эванс, это ты новенький из Америки? Слышала, ты на зельях отличился!
      — Врут.
      — Да ладно? — и хорошенькая девушка кокетливо улыбается. — А ты мог бы со мной позаниматься? Ты знаешь, мне так плохо даются зелья, — доверительным шепотом.
      — Прости, но препод из меня фиговый.
      — А ты пробовал? — игриво.
      — О, да…
      — Что, правда? И как?
      — Лучше тебе не знать.

      А однажды…

      — Привет, Эванс!

      Гарри, уползший из замка на берег озера с очередной книжкой, тяжко вздохнул, не отрываясь от чтения.

      — Привет… э-э…
      — Септимус, Септимус Уизли!

      Поттер аж вздрогнул от неожиданности. Поднял взгляд — и точно. Высокий, рыжий, с веснушками. Отец мистера Уизли.

      — Очень приятно, — вполне искренне улыбнулся он.
      — Слушай, тут такое дело, Маргарет знаешь?
      — Маргарет?
      — Маргарет Прюэтт, — уточнил Уизли, — я видел, вы разговаривали вчера…
      — А-а, это та, у которой с зельями плохо?
      — Она мне нравится, — вдруг серьезно сказал Септимус.

      Гарри слегка завис. Насколько он помнил, Прюэтт — девичья фамилия миссис Уизли, а значит, эта Маргарет вполне могла быть матерью Молли, которая потом вышла замуж за… сына Септимуса. Тьфу ты, Санта-Барбара какая-то, вот только…

      — Поздравляю, а я-то тут при чем? — не понял Поттер.
      — Да она же запала на тебя!
      — Тебе показалось.
      — Не показалось! — Септимус до боли знакомо нахмурился, ну прямо как Рон, намерившийся отстаивать свою позицию. У Гарри даже сердце ёкнуло. — Я слышал, она только о тебе и говорит. Эванс то, Эванс это…

      Поттер тряхнул головой.

      — Еще раз. Я-то тут при чем? Мне на твою Маргарет фиолетово.
      — Да ну? — Уизли недоверчиво прищурился. — На нее все парни заглядываются!
      — Но не я, — отрезал Поттер. — И вообще, — он вдруг вскинул голову, уставившись в пустоту перед собой и спешно осмысливая неожиданную идею, — я влюблен.
      — В кого это? — тут же заинтересовался Уизли.
      — В свою невесту, — логично, ничего не скажешь, — она осталась в Америке, но мы переписываемся. И после окончания учебы собираемся пожениться. Вот. Поэтому не претендую я на твою Маргарет, и вообще ни на кого из ваших красоток, так им всем и передай.
      — Точно?
      — Железно.
      — Ну ладно… бывай…
      — Ага.

      И Поттер уткнулся обратно в книжку, искренне надеясь, что на этом посягательства на его личную жизнь закончатся.

***
      И действительно. Многочисленные романтически настроенные барышни после известия о наличии американской невесты слегка поостыли, благо, в Хоге и свободных молодых людей хватало.

      Зато на горизонте нежданно-негаданно снова нарисовался Том.

      Точнее, это Поттер случайно нарисовался на его горизонте.

***

      Гарри не спалось.

      Что, в общем-то, было неудивительно, учитывая, что к спокойной, размеренной жизни он до сих пор не привык. Не то чтобы его тянуло на приключения, нет, но закаленный бурным детством организм вырабатывал явно больше энергии, чем можно было потратить, сидя на уроках.

      Вот его и понесло среди ночи бродить по замку.

      Понятное дело, что запрещено. Но, я вас умоляю, когда его это волновало? А вот о том, что бродить ночами по школе могут и другие, он как-то не подумал.

      И потому искренне удивился, наткнувшись в одном из темных коридоров на крадущегося куда-то Реддла.

***

      Том, впрочем, удивился не меньше.

      Он небезосновательно гордился своим умением разбираться в людях. И Эванс, несмотря на некоторые странности, не производил впечатления человека, нарушающего правила направо и налево.

      А вот, поди ж ты…

      — И что это мы делаем здесь в половине третьего утра? — фирменная холодная усмешка и надменный взгляд обычно заставляли собеседников смутиться.
   Но Эванс и бровью не повел.

      — Кто бы говорил. Пройти дай.
      — Торопишься? — Том ухмыльнулся.
      — Не особо.
      — Значит, любишь ночные прогулки?
      — А еще кофе с корицей и яблочный пирог, — язвительно отозвался Эванс, сунув руки в карманы брюк. — Еще вопросы будут или разойдемся?

      Том слегка прищурился. От Эванса исходил легкий, но заметный фон раздражения. В этот раз, как во все предыдущие, когда они вдруг пересекались, он пытался максимально быстро свернуть разговор и разойтись.

      И черт его побери, если Том понимал — почему он вел себя так в то время, как многие другие наоборот искали его расположения. И, надо заметить, он прикладывал для этого немало усилий, ухитрившись из никому неизвестного нищего полукровки стать лучшим учеником Хогвартса за Мерлин-знает-сколько лет.

      — На твоем месте, я бы не спешил портить отношения с человеком, о котором ты ничего не знаешь, — он произнес это с обаятельной улыбкой, без намека на угрозу.

      Но Эванса отчего-то ощутимо передернуло.

***

      Поттер честно пытался не обострять.

      И некоторое время ему это успешно удавалось, хотя украдкой, издалека он все же наблюдал за Реддлом.

      Не мог не наблюдать.

      И то, что он видел, вызывало противоречивые чувства.

      Том не был… хорошим. Ни с какого ракурса. Он был высокомерным, умным, расчетливым. Он талантливо прикидывался милым и обаятельным юношей, к пятому курсу влюбив в себя почти весь преподавательский состав, за исключением, разумеется, Дамблдора, и добрых две трети собственного факультета. Даже некоторые «вороны» отзывались о нем с уважением. Он прекрасно умел находить подход к людям, словно видел их насквозь, мог поддержать любую беседу и одним едким комментарием отшить кого угодно так, что тот еще минут пять осмысливал, насколько далеко и как надолго его послали.

      И при всем при этом Том был одиночкой.

      Да, вокруг него постоянно крутилась толпа приятелей, в будущем — единомышленников и соратников, но они все были как бы… отдельно.

      Даже во время занятий место рядом с Реддлом оставалось пустым. Словно не нашлось еще того человека, которого он захотел бы приблизить к себе.

      Это Поттер видел тоже. И это рождало где-то внутри смутное подозрение, что поведение Реддла на людях а-ля «Звезда школы», его язвительность и высокомерие — это все напускное, маска, скрывающая…

      Поттер не хотел знать, что эта маска скрывает.

      Ни в каком виде, ни при каких обстоятельствах он не хотел сближаться с Томом Реддлом. Сама мысль о том, чтобы узнать его как личность, отзывалась в груди дурным предчувствием.

      Потому что… не дай Мерлин, эта личность покажется ему хоть сколько-нибудь симпатичной.

      И вот теперь «личность» преградила ему дорогу в пустом коридоре и явно пытается использовать на нем свои чары. Улыбка у Тома и правда была обаятельная.

      Вот только Поттер слишком хорошо знал ей цену.

      — Реддл, у тебя ко мне претензии? — спокойствие, только спокойствие.
      — А у тебя?

      Да что ты будешь делать… Вот ведь прикопался, змеюка!

      — Ни малейших, — главное, не отводить взгляд. Первым.

***

      Главное не отводить взгляд.

      Том чуть наклонил голову, гипнотизируя зеленые глаза, в тусклом свете Люмоса казавшиеся золотыми.

      Видит Мерлин, он не понимал, почему этот новенький его так цепляет. Но было в этом Эвансе что-то такое, отчего Тому хотелось его приручить. Сделать одним из своих… просто своих. А если не получится — сломать. Он с детства так поступал — если не доставалась желанная игрушка, он ее уничтожал. По принципу — не доставайся же ты никому.

      Но Эванс был не похож на того, кого можно легко приручить. В нем чувствовался внутренний стержень, такой же, как у него самого. А еще он был достаточно умен, чтобы не вестись на провокации и не подставляться.

      И в этом была проблема.

      Тому просто не за что было зацепиться.

      Но и отступать он был не намерен.

      — Что ж, приятной прогулки, — он усмехнулся и демонстративно сделал шаг в сторону, открывая дорогу.
      — Аналогично.

***
      Поттер уже почти дошел до поворота, кожей чувствуя на себе пристальный взгляд, когда услышал за спиной едва различимое шипение.

      — Ещщще увидимссся…

      В первый момент он инстинктивно замер, а затем медленно обернулся.

      — Ты что-то сказал?
      — Тебе показалось, — в тихом голосе Реддла мелькнула тень превосходства.

      Поттер молча развернулся и шагнул за угол.

      Вот, честное слово, ему было совершенно не надо, чтобы Реддл опять на нем зациклился.