Глава 11 - Сонхун
Сонхун всегда казался тем парнем, о котором знают все, но никто толком не понимает, что у него внутри. Высокий, спортивный, с тем лицом, которое могло бы быть на обложке глянцевого журнала, и холодным взглядом, от которого дрожали девчонки, он будто жил в параллельной реальности. С ранних лет он привык быть «идеальным» — сильным, собранным, всегда на высоте. Но кто-то знал правду? Нет. И он это предпочитал.
В старшей школе Сонхун чувствовал, что чем старше он становится, тем меньше хочет пускать кого-то ближе. Всё это началось задолго до нынешнего дня — тогда, когда рядом с ним появился Ники. Чёрт возьми, Ники всегда был бурей. Хаотичный, шумный, тот, кто умел вытащить его из рутины. Их дружба началась легко, словно само собой: два пацана, скейт, вечерние прогулки до рассвета. Но там, где был Ники, всегда была проблема.
Сонхун прекрасно помнил тот вечер — холодный, с запахом дешёвого алкоголя, который въедался в одежду. Они возвращались с вечеринки. Ники был пьяным в стельку, слова путались, шаги шатались. У Сонхуна было мало желания тащить этого идиота на себе, но он не мог оставить его валяться на тротуаре. Привёл к себе. В их комнате — одна кровать. Он тогда сказал: «Ложись уже, не выёбывайся». Но едва он начал засыпать, как ощутил горячее дыхание у уха и хриплый шёпот:
— Знал, что я сейчас хочу тебя?..
Эти слова прозвучали как удар. Он тогда резко развернулся, и кулак сам сорвался. Удар был сильный, настолько, что Ники отключился. Сонхун сидел над ним, сжатыми кулаками, дрожа не от злости, а от чего-то другого — от страха, что в этом есть правда. Он ненавидел этот момент. Ненавидел запах алкоголя на чужой коже. Ненавидел себя за то, что позволил этому случиться.
С того дня он дал себе слово: никакой близости. Никаких прикосновений, никакого хрена между ним и Ники. Дружба — и только. Он даже с другими стал холоднее. Сонхун всегда был прямым, честным до боли, но после того инцидента внутри него появилось что-то вроде щита.
Он изменился. Перестал терпеть глупости. Стал грубее. Чаще отталкивал людей. Но, чёрт, Ники всё равно оставался рядом. Иногда Сонхун задавался вопросом: «Зачем?» Может, потому что он всё равно был ему дорог. Или потому что тот единственный, кто знал его настоящего.
Сонхун любил контроль. Любил, когда всё по его правилам. Может, потому что внутри он был до ужаса уязвим. Он ненавидел проигрывать. Ненавидел слабость — особенно свою. И больше всего ненавидел чувство, что кто-то может его раскусить.
Сонхун был красив. Он это знал и не скрывал. Высокий, с накачанным телом, с широкими плечами и руками, в которых была сила. Он следил за собой: спортзал, пробежки по утрам, минимум вредного. И сладкое — единственное, что он позволял себе как слабость. Иногда, возвращаясь поздно вечером после тренировки, он заходил в круглосуточный магазин, покупал шоколадку и сидел на лавке, глядя на огни ночного города. В такие моменты он чувствовал себя живым.
Но больше всего Сонхун любил тишину. Когда город спал, а он мог идти по пустой улице с наушниками в ушах, дышать холодным воздухом и знать, что никто не будет лезть к нему с разговорами. Потому что в толпе он всегда чувствовал, что должен играть роль: идеального, сильного, уверенного. Но внутри? Там была усталость. Там была злость. Там был страх, что однажды он снова сорвётся.
И да, он ненавидел Сону. Не за то, что тот был бывшим Ники. А за то, что Ники неделю ныл ему про этого парня, клялся, что любит, что умрёт без него... а потом, спустя пару дней, уже улыбался как ни в чём не бывало. Сонхун тогда подумал: «Ты тупой или просто играешь?» Он видел, как Ники умеет привязываться, и понимал, что если когда-то окажется на месте Сону, то это будет конец.
Флешбеки возвращались редко, но каждый раз били по голове. Иногда Сонхун просыпался среди ночи от того, что слышал в памяти этот хриплый голос: «Знал, что я сейчас хочу тебя?..» И ему хотелось стереть это из памяти, выбить, как выбил тогда из Ники сознание ударом кулака.
Теперь, сидя за последней партой, он слушал, как класс гудит о новеньком. «Джейк, вроде из другой школы... говорят, красивый». Сонхун лениво крутил ручку в пальцах. Ему было плевать на слухи. Но внутри, глубоко, что-то подсказывало: скоро всё изменится.
На перемене Ники ввалился в класс, громкий, с этим идиотским смехом, который всегда резал слух. Смех, от которого Сонхун злился и улыбался одновременно.
— Хун! — рявкнул он, усаживаясь на парту. — Слышал? К нам новый пришёл. Сюда перевёлся. Красавчик, говорят.
— И что? — Сонхун даже не поднял глаз.
— Что, неинтересно? — Ники наклонился ближе, и Сонхун ощутил знакомый запах — не спирта, слава богу, а его одеколона. — А вдруг он окажется круче нас?
— Тогда я его переиграю, — холодно бросил Сонхун и впервые за урок усмехнулся.
В этот момент в дверях появился тот самый новенький. И в классе стало тихо.
Сонхун поднял взгляд.
И в первый раз за долгое время почувствовал странное: интерес.