Глава 22
Петунью всю трясло. Она не могла объяснить почему, но за всю поездку женщина не успокаивалась ни на секунду. Её руки немного подрагивали, когда она расстилала постель в доме Мардж и кормила её собак, когда будила Вернона и готовила ему завтрак. Сама же она не смогла съесть и крошки — нервозность отметала любой аппетит, и изволновавшаяся женщина мечтала только о том, как бы скорее попасть домой.
Всю дорогу до Литтл Уингинга на женщину всё больше и больше наплывала необъяснимая паника, а когда же она издали заметила клубы дыма над их тихим маленьким городком, то почти ударилась в истерику. Только и смогла попросить мужа:
— Вернон, пожалуйста, быстрее.
Казалось, сердце женщины почти не билось, замерев в ожидании, а воздух лёгким стал совсем не нужен. Мужчина, несмотря на панику, старался изо всех сил вести машину очень аккуратно, даже при такой скорости, хоть дрожащие руки и плохо справлялись с этой задачей.
Машина резко затормозила перед лентой, огораживающей опасную территорию, и пассажиры выскочили наружу, со всех ног несясь к машинам скорой помощи, отталкивая перегораживающие путь руки. Ни полыхающий дом, ни пожарные, пытающиеся оградить соседние дома, ни на миг не привлекли их внимания. В голове у обоих билась оглушающая надежда:
«Только бы с ними всё было в порядке!»
***
В столовой стояла тишина, всё семейство, замершее за столом, напряжённо поглядывало на Лорда Малфоя. Абрахас, сминая пальцами края газеты, с каким-то садизмом вчитывался в каждую лживую строчку, с каждым словом всё сильнее и сильнее белея то ли от ярости, то ли от страха. Каждое паршивое словечко в этой жёлтой газетенке вызывало внутри лорда два желания, теперь рвущих его в разные стороны.
После прочтения он едва ли удержался от того, чтобы не схватить в охапку свою семью и скрыться где-то очень-очень далеко. Но ярость, пришедшая мгновеньем позже, затмила всё. Она буквально тянула сейчас же подняться из-за стола и идти разбираться, не дожидаясь Тома, швыряясь без разбора Круцио, Секо и Авадами в разные стороны.
Он понимал, знал, что Том ещё не видел этого выпуска Пророка, и дрожь пробирала тело, заставляя трястись от понимания, что тот скоро прочтёт, узнает, и тогда Англия перестанет существовать. Мужчина помнил, как его Лорд убил того мальчишку Блэка, попытавшегося украсть медальон Слизерина. Том никогда не даст прикоснуться к чему-то, что он считает своим, и тем более не допустит такого обращения к тому, что ему принадлежит. А мальчонка Поттер уже был его. Весь и полностью, и покойся с миром тот, кто в этом усомнится.
Абрахас откинулся на спинку стула, из последних сил пытаясь усмирить разбушевавшееся внутри нечто. Нужно было взять себя в руки, успокоиться и отправить Тому весточку. Наверняка тот сейчас где-нибудь у магглов развлекает своего мальчика всем, чем можно. Вид чуть встрёпанного, измотанного, встревоженного, но счастливого друга с больным малышом на руках вызвал теплую волну, быстро распространившуюся по телу и усмирившую остатки дрожи в пальцах.
«Что же, пора действовать»
— Мелиса!
Маленькая домовуха в ту же секунду появилась перед хозяином, преданно смотря в глаза.
— Бокал виски мне и отправь эту газету Лорду Волдеморту.
Домовуха исчезла, а на столе появился наполненный бокал. Подхватив его, Абрахас встал и отправился в свой кабинет, не обращая внимания на недоумевающие взгляды семьи и незаконченную трапезу.
Выяснить больные мозоли всяких чинуш и вредных стариков никогда не бывает лишним.
***
Дурсли непонимающе и неверяще смотрели на пустые машины скорой помощи. Оба упорно гнали от себя мысль, что их семья всё ещё находится в этом пылающем аду, что когда-то был их домом. Вернон с ужасом смотрел на полыхающее здание, замерев и, кажется, не дыша. Петунья на негнущихся ногах кидалась то к одному, то к другому спасателю с одним и тем же вопросом:
— Люди! Люди, которые были там! Где они?
И неизменно получала ответ:
— Мы не знаем, мэм, либо никого не было, либо уже сгорели, сможем сказать только после того, как потушим тут всё.
Петунья не хотела в это верить. Ведь всё не может быть так! Всё же было хорошо! За что? За что им это?
Женщина осела на асфальт, стеклянными глазами смотря на пожар. Рядом точно в таком же состоянии сел Вернон, крепко сжав руку супруги. Неизвестно сколько они так просидели на холодной земле, пока их слух не уловил тихий стук и весёлый смешок. Они медленно обернулись, не поднимая глаз, и уперлись взглядом в...
«Конфета?»
Потом в поле зрения попали две пары обуви, к слову, очень знакомые. Сердце в надежде замерло, а взгляд скользил всё выше и выше, отмечая две пары знакомых маленьких ботиночек, пакетики со сладостями и... детей. Её мальчиков, сидящих на руках Тома и Кито. Все четверо были целее некуда: красные от морозца щёки, блестящие весельем глазки, следы шоколада в уголках губ и яркие улыбки.
Казалось, пылающий дом их ни капли не волновал. Он уже никого не волновал: Петунья неверяще улыбнулась и тут же разревелась. От облегчения, не иначе!
Её семья жива, цела и здорова! Что ещё нужно для счастья?
Том внимательно осмотрел Дурслей и всё ещё пылающий за ними дом, думая, что в общем-то вовремя у них в доме закончилось сладкое.
— А неплохо горит, да?
И вся семья облегченно засмеялась, словно это была самая смешная на свете шутка.