Глава17
— Гарри, пожалуйста...
— Нет.
И так продолжалось уже второй час. Всё семейство Дурслей было просто поражено тем, что Тому, обычно уговаривающему ребёнка минуты за три, приходится теперь подкапываться к неприступной обороне Гарри. Невероятно удивительно было наблюдать это. Хоть они и не знали, чего мужчина пытается добиться, в спор этих двоих не вступали, зная, что для защиты мальчика Том сделает всё, что угодно, и никогда ему не навредит. Именно поэтому они уже два часа, пропуская мимо ушей отличную комедию по телевизору, наблюдали за разворачивающимися в их гостиной дебатами.
— Гарри...
— Нет!
Ребёнок сидел на кресле задом наперёд, уткнувшись личиком в обивку мебели, категорически отказываясь поворачиваться и отталкивая ласковые руки.
— Ну малыш...
— Нет!
Гарри уже чуть ли не всхлипывал. Том сидел расстроенный, не понимая, почему новая попытка встречена таким категоричным отказом. В прошлый раз, по словам мальчика, ему было почти и не больно, и вскрикнул он тогда скорее от испуга, чем от дискомфорта или боли. Ещё в меноре он был согласен попробовать ещё раз.
Но сейчас, спустя некоторое время после той провальной попытки надеть медальон, он категорически отказывался. И теперь у Тома остался только один метод, который он ещё не использовал. Подкуп.
— Маленький, просто выслушай меня, ладно?
По-взрослому тяжелый вздох и бурчание мальчика были приняты за согласие.
— Я просто прошу один раз попробовать, и всё. Я обещаю, тебе не будет больно. А потом мы сможем опять поехать на курорт. Ты увидишь своими глазками океан, он очень красивый, честное слово. Просто попробуй один разок.
Дурсли сидели, как оглушённые. Неужели Том нашел способы вылечить их мальчика?
Мальчик поёрзал и всхлипнул:
— Нет.
— Ну почему, Гарри? Пожалуйста, объясни мне!
Том уже выбился из сил в попытках упросить мальчика надеть артефакт. Мужчина был на взводе.
— Будет больно.
Бурчание, всхлипы и напряжённые, дрожащие плечики. И страх, детский страх. Тома буквально окатило чувствами мальчика, заставляя успокоиться и отбросить усталость.
— Гарри, я обещаю, тебе не будет больно...
— Да при чём здесь я?! — мальчик буквально взорвался возмущением вперемешку со слезами: — Тебе! Это тебе будет больно! В прошлый раз доктор сказал, что ты всё быстро забрал на себя, и поэтому мне не было больно. Ты лежал в обморке* очень долго! И ты кричал! Громко.
К концу возмущённой речи Гарри уже бурчал, давясь подступающей истерикой
— Обмороке, — машинально поправил его Том. И только потом до мужчины дошла настоящая причина отказа мальчика. Он поражённо замер. Его малыш просто боялся за него! Боялся, что это ему, Тому, будет больно. Он подхватил ребёнка, усаживая его к себе на колени и крепко обнимая, зарываясь носом в копну волос.
— Маленький мой, — Том долго обнимал, гладил и целовал всхлипывающего мальчика. — Гарри, я обещаю тебе, никому не будет больно: ни мне, ни тебе.
— Правда?
— Правда. Ты попробуешь? А потом мы купаться поедем, да?
— Хорошо.
Том удовлетворённо вздохнул, доставая медальон и надевая его на сидящего у него на коленях зажмурившегося мальчика.
— Открывай.
Гарри боязливо приоткрыл один глазик, затем второй и прищурился.
— Солнышко, что ты видишь?
— Н-не знаю?
— В смысле?
— Не знаю.
Том был в замешательстве. Возможно он может...
— Гарри, мог бы я взглянуть твоими глазками?
— Ага. А ты так можешь?
— Могу, я же волшебник.
Том, встретившись взглядом с мальчиком, как только возможно аккуратнее проник в разум мальчика. Мужчина запутался ещё сильнее. Изображение было чуть размыто, но всё было видно. Он видел и себя, и Петунью с Дадли и Верноном. Том вынырнул из чужого разума.
— Ничего не понимаю.
Петунья, сидевшая со слезами на глазах, наблюдала за тем, как её мальчик и вправду видит. Щурит глазки, моргает, водит радужками то влево, то вправо. Она молчала, напряженно вспоминая всё, что читала после того, как они узнали о болезни Гарри. Но Вернон вспомнил раньше неё.
— Возможно, это как после операции?
— А подробнее?
— Мы с Туни как-то читали книгу, в которой говорилось, что после операции не видящему до этого человеку сложно адаптироваться. Мы привыкли ассоциировать название с внешним видом предмета. Мы слышим слово и мысленно представляем его перед глазами. Например, куб. И мы сразу представляем объемный квадрат с углами и ровными сторонами. Но слепые не научились это ещё делать. Они видят, но просто не знают, что именно они видят.
— Скорее всего, так и есть. То есть, ему надо просто научиться. Это же прекрасно!
Том обрадованно подкинул мальчика на руках. Тот то ли испуганно, то ли радостно заверещал и засмеялся. Напряжение отпустило семью, и все расслабленно засмеялись.
Мужчина снял с мальчика артефакт.
— Не забываем, что врач советовал увеличивать время постепенно.
Отметили всё это традиционно в семейном кругу с тортиком и периодически всхлипывающей от радости Петуньей. После Гарри даже сделал попытку посмотреть телевизор, безуспешно правда, но он не расстроился.
Лёжа на всё той же детской кроватке с Гарри на груди, Том подумывал купить наконец-таки кровать нормального размера, ибо в этой у него не помещались ноги начиная с колена. Он думал, что малыш уже уснул, но шёпот заставил его передумать.
— Том, а мы правда ещё раз поедем к океану?
— Конечно правда, маленький, я никогда тебе не вру. Только не завтра, а чуть позже, ладно?
— Ага. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
— Сладких снов.
— Сладких, маленький.
— А?..
— Гарри, а ну засыпай, поздно уже.
— Ладно. Люблю тебя.
Том поражённо распахнул прикрытые глаза и улыбнулся:
— И я тебя очень люблю, мой хороший.
Примечания:Слова, выделенные «*» не требуют исправления, они намеренно написаны автором неверно.