плюшевый

бомгю чувствовал нарастающее чувство тревоги каждый раз, когда они уходили с крыльца университета вместе. Стоило хёну поравняться с ним, как в их сторону словно были направлены миллионы острых копий чужих взглядов.

      — Тебе не стоит со мной… — не успел договорить фразу Бо, которую любил повторять из раза в раз. Ёнджун всегда перебивал привычным:

      — Не парься, — и дежурно улыбался, отчего спокойнее не становилось.

      В этот злополучный день шёл дождь. Бомгю, как всегда, проклиная осеннюю переменчивость и сырость, благополучно забыл свой зонт дома. И теперь, они вместе с Ёнджуном, словно парочка из дорамы, шли под одним.

      — Давай сегодня закажем чего-нибудь из Monster Pizza? Я так хочу пепперони, — предложил Ён, оттягивая за запястье младшего от очередной лужи, хотя кеды того всё равно были насквозь мокрые.

      — Без проблем, хён, — прижимаясь ближе под зонт, согласился Бо. Ему рефлекторно хотелось схватиться за чужой локоть, но каждый раз поднимая руку, он одёргивал себя.

      Старший видел это и улыбался себе под нос.
      — Возьмись, не мучайся.

      — Мы будем странно выглядеть.

      — Ну и пусть, — у Ёнджуна всё было так просто, что состояние ступора у Бомгю было нескончаемым. Но виляя от очередных луж и каждый раз попадая под поток воды, тот выругался и схватился за изгиб руки, который ему любезно предоставили.

      Ён думал, что младший в такие моменты чрезвычайно милый. И это определение «милый» совершенно не умещалось в рамки дружбы. Особенно когда Бо переодевался перед ним, чуть смущаясь, потому что хён откровенно пялился. Или когда младший позволял трогать свои непослушные отросшие волосы, которые Ёнджун любил крутить в пальцах. Ну или когда Бо смешно хмурился и дул губы, когда хён умничал. Гю был милым и все мысли старшего были сплошь забиты именно этим.

ен всегда был тем, кто искал выгоду во всём. С Бомгю впервые было иначе.

      Свернув в узкий переулок около дома Бо, их остановили четыре тени, четыре тёмных силуэта, враждебно прикрывающие им путь. Рожу рыжего парня Ёнджун узнал одну из первых по фиолетовому глазу, остальные ему были смутно знакомы. Те гнусно залыбились, присвистывая:

      — Ты глянь на них, какая романтика, щас сблюю, — остервенело сплюнул один из них. Они медленно приближались, грозно разминая руки и плечи.

      Бомгю сглотнул. Паника накатывала на него тихим цунами, все его первобытные инстинкты призывали бежать куда подальше. Он даже не заметил, как крепко сжал в своей ладони локоть хёна.

      Ёнджун в свою очередь ожидал подобного исхода. За его спиной в последнее время можно было услышать разного рода смешки, которые всегда доносились из одного и того же источника — рыжего пиздюка.

      Когда грозная шайка встала совсем вплотную, Ён тихо процедил сквозь зубы:

      — Гю, беги, — а после сам сделал шаг вперёд. Он скинул руку Бо и отбросил зонт в сторону, понимая, что дальше он уже не понадобится.       Бомгю оцепенел. Что значит «беги», когда четверо плотоядно вонзили в Ёнджуна свои взгляды, хрустя костяшкам? Что значит, блять, «беги», когда самый довольный из них, лицо которого было смутно Бомгю знакомо, продолжал язвительно шипеть?

      — Хён записался в пидоры, у хёна новая «подружка»?

      Какое, блять, «беги»? Бомгю вскипел, вспыхнув пламенем, и подлетел к зачинщику, неумело, но крепко, прописав по его челюсти. Пока другие не успели среагировать, он схватил того за шиворот, и уже увереннее вписал свой кулак второй раз. Тот закряхтел:

      — Блять, пиздите его!

      Цепные псы наконец двинулись с места. Двое начали оттягивать обезумевшего Бо, который напоследок хорошо лягнул рыжему ногой в живот. Того скрутило пополам, он сплюнул слюну, как вдруг тяжёлая рука Ёнджуна вцепилась в его голову, желая впечатать лицо в ближайшую бетонную поверхность. Но Ёна перехватили раньше — четвёртый заломил ему руку и врезал под дых, давая фору рыжему. Тот показушно выпрямился, шипя от боли, и вперился взглядом в хёна.

      Двум парням, умудрившимся схватить Бомгю, тоже крепко досталось: он смог со всей дури прошибить лбом по чужой голове, почти сокрушая напавшего, но другой припёр его за горло к холодной стене и нанёс пару ударов по селезёнке.

это было больно. Бомгю в принципе никогда не дрался — адреналин в крови делал его таким обезумевшим. Бо рвал и метал, не желая видеть вновь покалеченного хёна, замызганного в собственной крови.

      Он слышал, как под обувью недругов хрустит стекло его очков и как рыжий визгливо ругается — Ёнджун пнул того в колено, наверное, выбивая сустав. Парня сзади он рывком прижал спиной к стене, ударяя его о бетон. Тот приложился головой и ослабил хватку, позволяя хёну вывернуться из захвата. Напоследок он подарил ему удар коленом по его скривившейся роже, пока тот был согнут и открыт для удара.

      Бомгю продолжал сопротивляться и даже сумел вывернуть кисть одного из обидчиков до характерного хруста, за что был наказан ещё одной порцией побоев. Драться против двоих одновременно было тяжко и нечестно, но сдаваться и в мыслях не было. Он слабо видел, его любимая белая худи была вся в грязи и крови, а тело ныло от ссадин. Выглядел он жалко, но продолжал свирепо огрызаться и отвечать ударами.

енджун пришёл на помощь вовремя, когда Бо откинул наконец одного выдохшегося пацана после обоюдного обмена ударами по челюсти. Бо схватил того за грудки, что было силы, и хотел приложить того напоследок о бетонную стену, как сзади схватили за волосы и оттянули. Бомгю досадно зашипел. Благо его недолго держали — Ёнджун выкрутил напавшего за руку, заставляя разжать пальцы и пнул напоследок в спину, отчего тот с разбегу завалился в лужу.

      Бомгю, почувствовав отсутствие хватки, наконец смог тряхнуть парня в руках, и после удара затылком о стену, тот с воем скатился вниз.

      Все четверо, поджав хвосты, уползали, продолжая гавкать:       — Суки, да мы, блять… Мы… Мы в следующий раз…

      — Вы чё, блять, хотите добавки, мрази? — зло рявкнул Бомгю им вслед, делая шаг за ними, намереваясь напасть, но рука Ёнджуна вовремя остановила его за локоть.

      — Остынь.

дружки зачинщика были умнее и ускорили шаг, убираясь прочь. Рыжий, жалостливо оглядываясь, не получив помощи и поддержки, трусливо поковылял за остальными как побитая псина.

      Когда в переулке никого кроме них не осталось, тело вспыхнуло болью, словно напоминая, что им тоже досталось. Бомгю чувствовал протёртые участки кожи, и отбитый живот, хрипло выдыхая. Хотя бы стоит на ногах. Ёнджун положил ему руку на спину.

      — Ты как? Дойдёшь?

      — Да пошёл ты к чёрту! — в сердцах крикнул Бомгю, захлёбываясь вернувшимся страхом. Их, блять, зажали в подворотне какие-то ублюдки, их могло быть больше, у них могло быть оружие, какие-нибудь биты или железные трубы; их могли покалечить, закинуть в мусорный бак и оставить подыхать. Как в компьютерной игре.

      Бомгю понимал, что им ещё просто повезло. Они отделались немногим — кости не были сломаны и они были в сознании. В отличии от прошлого раза, Ёнджун не валялся на асфальте еле дыша с разбитой головой. И в этот раз он был не один.

      — Ты чем думаешь?! Совсем идиот? — его хриплый крик не достигал Ёнджуна, он смотрел на него не моргая, совершенно не понимая.

      — Гю.

      — Ты, блять, серьёзно думал, что я сбегу, если ты попросишь?! — голос вдруг надломился. Бомгю сухо вздохнул, словно хотел сказать больше, но из-за слёз не смог. Он закрыл лицо тыльной стороной ладони и нервно плакал в тишине. Эмоции нахлынули слишком неожиданно — Бомгю просто испугался. — Отвернись, блять, не смотри…

      — Гю… — старший медленно поковылял к нему. Он привык к холодному, резкому и грубому парню, но на его слёзы было смотреть невыносимо. Больнее, чем все удары за сегодня.

      — Будешь потом нытиком дразнить — убью, — почти не слышно всхлипывал Бо. Ёнджун укрыл его в своих объятиях, притягивая ближе. Успокаивать он не умел, говорить что-то поддерживающее тоже, просто молча давал парню время.