плюшевый

Ставьте, пожалуйста, звездочки.

ливень с силой бил по асфальту, заставляя всё вокруг издавать оглушающую дробь. Бомгю слышал её даже через наушники, пытаясь прикрыться капюшоном от крупных капель. Сквозь очки было невозможно чётко видеть, и тот, чертыхаясь, торопливо шагал к своему дому. Он так хотел скорее оказаться в тепле, поиграть в любимую Legend of Iracon и выпить свежесваренного кофе, что уже не обращал внимания на хлюпающие от влаги кеды и грязные следы на длинных широких джинсах. Впереди были выходные.

      За эту неделю он пересекался с Ёнджуном двадцать восемь раз, двадцать пять из которых он не смог избежать. Тот либо зажимал его в коридорах университета, либо в дверях мужского туалета, или в кабинете, если у них совпадали пары. Бо всё старался запомнить расписание старшего курса, но это было невозможно из-за непредвиденных смен лекционных. Игнорировать существование Ёнджуна не удавалось.

      Ён ничего ему не делал, он просто убеждался, что Бомгю — послушный тонсен, который находится под его влиянием. Ёнджун любил показать свою значимость и власть над ним, словно бы упивался этим. Бо ненавидел, когда тот цеплял его волосы и делал фальшивые комплименты, словно не из-за них его товарищи дразнили Бомгю в первые дни. А ещё это слащавое «плюшевый» не переставало резать как по живому. Ёнджун словно знал, как устыдить сильнее.

      Бомгю ничего не мог поделать — он любил мешковатую одежду, любил бежевые и коричневые оттенки, и даже его друг Тэхён однажды сказал, что тот на самом деле походит на мишку. На плюшевую игрушку.

но его друг прекрасно знал, что за внешним видом и большими стёклами очков ютится борзый сорванец, который вспыхивает редко, но очень страшно, и даже однажды украл пару конфет из магазина для младшего тонсена, хотя тот и не просил. Бо был тем ещё засранцем, о чём знал лишь один его друг.

      Очки невозможно были мокрыми, из-за чего Бо совсем ничего не видел и наступал в очередную лужу почти по щиколотку. Он в сердцах выругался и снял их, поспешно протирая рукавом. Вдруг, в тёмном углу невысокого кирпичного дома что-то двинулось. Бо прищурился, пытаясь понять, что он видит. Не мистика же это, в самом деле.

      Чуть присмотревшись, около мусорного бака он смог увидеть еле различимую человеческую тень, сидящую в темноте переулка в ломаной позе. Он подумал, что это очередной бездомный ловит наркотический трип, пока не надел очки и не пригляделся.

      Блять, лучше бы это был нарик, или бомж, или кто угодно, но не тот, кого он видит.

      Чхве, мать его, Ёнджун.

      «Двадцать девять», — мысленно на автомате посчитал Бомгю и тут же осёкся. Парень, очевидно, не по своей воле там прилёг отдохнуть: перепачканный асфальтной грязью, с ссадинами на лице и руках. Его висок обильно кровоточил. Очевидно, по нему прошлись чем-то твёрдым.

      Бомгю сглотнул, стоя как вкопанный. Он хотел бы порадоваться, злорадно похохотать во все горло, потыкать пальцем в неудачника, которому крепко досталось. Думал сфоткать его и вскоре шантажировать, чтобы тот наконец отстал от него. У Бо была сотня мстительных планов, тысяча издевательств в голове, но наперекор им всем он ругнулся и побежал к еле дышащему парню.

      — Ёнджун? — Бо ткнул в его бедро носком своего кеда, словно убеждаясь, жив ли тот. Но его хриплое дыхание было ответом, который не успокаивал. Впервые Ёнджун выглядел так плохо, и Бомгю искренне не знал, что же делать.

      — Ёнджун-хён, — поправил его сипло парень на земле, так не вовремя решивший собрать осколки своей гордости. Он всё равно ухмылялся, даже понимая, в каком он положении. — Обращайся ко мне уважительно, тонсен.

      Бомгю не знал, восхищаться им или добавить пару синяков. Он присел рядом, доставая телефон.

      — Выглядишь дерьмово, — он начал набирать номер службы спасения, пока хён закашлялся от смешка.

      — Ого, не знал, что плюшевый знает такие словечки.

      — Заткнись, — шикнул Бо, прикладывая к уху телефон. — Я вызову тебе скорую.

      Его руку схватили с такой силой, что Бомгю зашипел то ли от боли, то ли от неожиданности.

      — Только не скорую, только не... — бредово залепетал старший. Бомгю понимал, что ему явно сильно досталось по голове, раз тот так с пристрастием отговаривал его от очевидно необходимой помощи. У него с виска текла потоком кровь, заливая глаз, а тот как ни в чём не бывало продолжал что-то просить: — Только не больница… там, отец… он, блять, убьёт меня... я обещал ему, что… прошлый раз не повторится… я справлюсь… не в первый раз… не надо скорую, Гю.

      С каждым словом его взгляд мутнел, а фигура шершаво скатывалась по стене, заваливаясь набок. Бомгю запаниковал, гудки зловеще раздавались около уха, пока Ёнджун из последних сил молил его не спасать.

— Да к чёрту тебя! — Бомгю сбросил вызов, закидывая несчастное устройство в сумку, и потряс обмякающего парня. — Не смей отключаться, слышишь? Не смей!

      Он подхватил того под руку и помог подняться. Ёнджун еле стоял на ногах, его пришлось буквально тащить на себе, с чем Бомгю на удивление вполне справлялся, хоть и тихо матерился про себя, проклиная грёбаный дождь, испорченный грязью и кровью бежевый кардиган, и Ёнджуна.

      Тот ещё умудрялся в полусознании довольно ухмыляться.

      — А ты, плюшевый,… оказывается, совсем не плюшевый, — Бо впервые не хотел, чтобы тот заткнулся. Лучше пусть говорит и продолжает перебирать ватными ногами, иначе они оба завалятся в ближайшую лужу. Благо дом Бомгю был недалеко.

      — Продолжишь называть меня так, и однажды я наваляю тебе, — осмелел Бо, пользуясь такой редкой возможностью — дерзить. Ёнджун был не в том положении, чтобы ответить на выпад, и парень глухо засмеялся тому на ухо.

      — Буду с нетерпением ждать.