Граница
Феликс знал, что этот момент рано или поздно случится. Он играл, проверял, нащупывал границы, но внутри давно тлел жар — необузданный, голодный.
А теперь Кота сорвал все нити ожидания.
Его пальцы крепко сжали затылок Феликса, не позволяя отстраниться. Их губы встретились резко, без прелюдий. Это был не поцелуй в привычном смысле, а столкновение характеров, столкновение силы.
Феликс не собирался уступать.
Он толкнул Кота в грудь, вынуждая отступить назад, но тот не отступил. Он только усмехнулся в губы Феликса, прежде чем прижать его спиной к стене.
Феликс знал, что заигрывается. Но, чёрт возьми, ему нравилось.
Кота не отступал. Он навис над ним, сильный, тёплый, напряжённый, словно зверь перед прыжком. В его глазах отражался вызов — тот самый, который Феликс так хотел разжечь.
Феликс не отвёл взгляда.
— Думаешь, что я просто играю с тобой?
Кота медленно провёл пальцем по его скуле, чувствуя, как кожа чуть нагрелась от прикосновения.
— Разве нет?
Феликс усмехнулся, но в его улыбке было что-то мягкое.
— Может, ты тоже играешь.
Кота хмыкнул, склонив голову.
— Возможно.
И прежде чем Феликс успел ответить, он медленно наклонился, их губы снова встретились.
Но в этот раз всё было иначе.
Поцелуй не был резким или агрессивным. Он был медленным, обжигающим, изучающим. Как будто Кота проверял, насколько далеко можно зайти.
Феликс чуть выгнулся, позволяя ему углубить поцелуй, но не спешил полностью сдаваться.
Кота чувствовал это. Он знал, что этот человек привык контролировать, привык держать ситуацию в своих руках.
Но сейчас всё было иначе.
Кота прижал его крепче, пальцы скользнули по линии подбородка, затем вниз, вдоль шеи, оставляя тёплый след. Феликс резко вдохнул, когда Кота сжал его запястье, слегка фиксируя его движение.
Феликсу это нравилось.
Нравилось ощущение силы, но ещё больше — осознание, что Кота всё ещё держит себя в руках.
Он мог бы забрать всё. Но он ждал.
Феликс ухмыльнулся, скользнув пальцами по его поясу.
— Ты держишься?
Кота чуть прищурился, не убирая рук.
— Ты этого хочешь?
Феликс провёл пальцами по его спине, ощущая напряжение в каждом мускуле.
— Думаю, ты уже знаешь ответ.
Кота наклонился ближе, его дыхание касалось губ Феликса.
— Тогда скажи.
Феликс прищурился, не отводя взгляда.
— Я хочу тебя.
Кота ничего не сказал.
Просто взял его за подбородок, заставляя поднять лицо.
И в этот момент Феликс понял — он больше не играет.
Это реальность.
— Ты не любишь проигрывать, да? — его голос был низким, чуть хриплым.
Феликс ухмыльнулся, выравнивая дыхание.
— А ты не любишь, когда тобой управляют.
Кота сжал его запястья, поднимая руки вверх, полностью блокируя любое движение.
— Возможно.
Феликс чувствовал, как между ними вибрирует напряжение, плотное, почти осязаемое.
— Тогда почему ты позволяешь мне это делать?
Губы Кота дрогнули в усмешке.
— Потому что мне нравится смотреть, как ты теряешь контроль.
Феликс резко выдохнул, цепляясь взглядом за его тёмные глаза.
Ты правда думаешь, что сможешь меня сломать?
Он дернул руками, но хватка Кота была железной. Он чувствовал жар его кожи, сильное, натренированное тело, дыхание, обжигающее его губы.
И вдруг его охватило странное чувство — лёгкое головокружение, как будто он действительно потерял равновесие.
Кота почувствовал это.
Он слегка разжал хватку, позволяя Феликсу освободиться.
Тот замер, переводя дыхание, а затем медленно провёл пальцами по своей шее, где секунду назад ощущалось давление.
— Ты интересный, Кота Миура, — негромко сказал он.
Кота молча смотрел на него, затем наклонился ближе, почти касаясь губами его уха.
— Ты тоже.
Феликс усмехнулся, проводя рукой по его груди, изучая рельеф мышц.
— Но ты всё равно боишься потерять контроль.
Кота чуть отстранился, глядя прямо в глаза.
— Я не боюсь.
Феликс медленно кивнул, не сводя с него взгляда.
— Тогда докажи.
Границы между ними трещали.
Феликс понимал, что если сделает ещё один шаг, пути назад уже не будет.
Но разве он этого не хотел?
Он снова наклонился ближе, ловя дыхание Кота, чувствуя, как их ауры переплетаются.
Кота не отступил.
Феликс взял его за руку и медленно провёл вниз по своей груди, позволяя почувствовать биение сердца.
— Оно бьётся быстрее, чем обычно, — шепнул он.
Кота резко вдохнул, сжимая пальцы.
— Ты сам это провоцируешь.
Феликс усмехнулся.
— И что ты с этим сделаешь?
Кота долго смотрел на него, а затем, не говоря ни слова, развернул его и толкнул на ближайший диван.
Феликс приземлился на мягкую ткань, глядя на Кота снизу вверх.
Тот стоял перед ним, дыша чуть глубже, чем обычно.
— Ты правда хочешь продолжать эту игру?
Феликс провёл языком по губам, его глаза сияли азартом.
— А ты?
Кота молчал всего секунду.
А потом шагнул вперёд, стирая оставшееся между ними расстояние.
Феликс не отводил взгляда. Он привык держать ситуацию под контролем, привык управлять эмоциями и людьми, но с Кота всё шло иначе. Этот человек был не просто силой — он был той самой неподвижной стеной, о которую хотелось разбиться.
И сейчас, когда Кота держал его за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза, Феликс впервые за долгое время почувствовал, что больше не ведёт эту игру.
Кота изучал его, не торопясь, будто давая возможность передумать. Но Феликс не собирался отступать.
— Я не люблю повторять, — сказал он тихо, почти шёпотом.
Кота усмехнулся, скользнув пальцами по его скуле.
— Тогда докажи.
Феликс не стал медлить. Он резко схватил Кота за ворот футболки и притянул к себе, губами находя его с прежней горячностью. Поцелуй был резким, жадным, но Кота не отступил. Он ответил тем же, одной рукой придерживая Феликса за шею, а другой медленно проводя по его спине, ощущая напряжённые мышцы под тонкой тканью рубашки.
Феликс застонал в губы Кота, выгибаясь ближе, но тот внезапно остановился.
Глаза Феликса слегка затуманились, дыхание сбилось.
— Что? — его голос звучал хрипло.
Кота смотрел на него пристально, оценивающе.
— Ты уверен?
Феликс хмыкнул, провёл пальцами по его ключицам.
— Если бы не был, ты бы уже знал.
Кота какое-то время молчал, изучая его взглядом. Затем медленно опустился, накрывая губами линию его челюсти, спускаясь ниже, оставляя горячие поцелуи вдоль шеи.
Феликс запрокинул голову, приоткрывая губы.
Ему больше не нужно было играть.
Этой ночью контроль был не важен.