Последняя строчка.
26 августа, 00:11.
Вечер выдался на редкость неприятным.
Саше долго не могли вправить вывих, потому что врач попросил об этом медсестру, которая ещё не умела этого делать. Женя сразу поняла это по её неуверенным движениям и едва не закатила скандал, потому что она могла сделать только хуже. Абсолютно справедливо.
Потом Женя не поленилась наехать на врача, потому что он нарушает правила, и по итогу они вывалились оттуда только ближе к часу ночи.
***
Лиза вернулась домой уже не на шутку встревоженная. Тася не может разгуливать одна в такое время, ей ещё нет восемнадцати! А если полиция увидит?
Сначала просто не отвечала, потом начала сбрасывать звонки, а теперь снова не отвечает. Горенская уже сбилась со счёта, сколько раз она позвонила сестре. Обиды обидами, но так же нельзя! А если мама придёт и увидит, что Тася пропала? Ей таких звиздюлей вставят, это ж ужас... Лиза снова вышла из дома, в этот раз даже забыв накинуть куртку.
***
26 августа, 00:34.
Свет включился, в прихожую тихо вошла мама девушек и удивленно пробормотала:
- Мне кажется, у меня с утра была дочь...
И взглянув на бесхозно оставленную кожаную куртку старшей добавила:
- Кажется даже не одна...
Вздохнув, женщина ушла спать. Проверять местоположение дочерей уже не было сил, и она просто надеялась, что они где-то гуляют до утра, как в старые добрые и она гуляла со своими подругами.
***
26 августа, 00:46.
Одна фраза от Таси в телеграмме:
- Я скоро буду дома.
И у Лизы наконец с души упал камень. Один из нескольких, но все же упал. Сестра всё же в порядке... Горенская уже представляла, как Тася возвращается домой, и в груди уже росло раздражение. А сразу ответить так нельзя было?! Часа три назад примерно! Обнаглела как-то сестрёнка за тот год, что Лизы не было. Сказал бы ей кто, что Тася не "скоро" будет дома...
***
- Я могу вас отвести к моей бабушке. - предложила Тася. - Надо же где-то переночевать...
- Ты предлагаешь заявиться к вашей бабушке в час ночи нашей дружной компанией? - Саша нашла в себе силы усмехнуться.
- Какой попало компании я бы это не предложила. - фыркнула Тася. - Не ночевать же вам на лавочке в парке. А поздравить Лизу мы сейчас никто не в состоянии..
- Согласна.. Мы даже подарок не купили.. - заметила Женя. - Веди тогда, Сусанин..
***
26 августа, 00:51.
Дверь тихо отворилась и в просторную квартиру аккуратно вошли пять пар ног. В коридор выглянула невысокая пожилая женщина в пижаме:
- Господь всемогущий! Таисия, что случилось?! Кто эти люди?
- Спокойно, бабуль. Всё в порядке. - медленно произнесла Тася.
- Судя по тому, что ко мне в час ночи ввалилась внучка с незнакомой компанией, нет. Не всё в порядке. - изогнула бровь женщина.
- Это друзья и коллеги Лизы, моей старшей сестры. Я же тебе показывала видео с ними. - объяснила Тася.
Лицо бабушки смягчилось:
- Ясно.. С какой целью пожаловали в такой час?
- У нас случился небольшой аврал. - запнулась внучка. - Одна из девочек вывихнула ногу, поэтому мы так поздно.. Но им негде переночевать. У нас найдётся четыре спальных места?
Бабушка покачала головой:
- Вы с Елизаветой стоите друг друга... Два дивана разложишь, один в зале, один в детской - вот вам и четыре места. Сама ляжешь на третьем.
- Простите! - вмешалась в диалог Женя. - А у вас не найдётся обезболивающих? Просто Саше уже совсем плохо от этих похождений..
Бабушка вздохнула:
- Вот здесь ничем не помогу.. У меня у самой ноги не доходят до аптеки.
Команда переглянулась меж собой.
Но не успели они и слова произнести, как Тася направилась к двери:
- Я схожу домой за ними.
- Да куда ты.. Опять.. - слабо запротестовала Женя, но младшей уже и след простыл.
***
26 августа, 01:12.
Лиза ещё раз агрессивно потëрла виски, чтоб не заснуть, когда дверь наконец открылась, и в квартиру вошла запыхавшаяся Тася.
- Наконец-то! - облегчённо воскликнула Горенская и тут же раздражённо продолжила - Где ты шаталась столько времени?! Ушла в семь вечера, вернулась в час ночи! Ты хоть знаешь, сколько я тебе звонила?!
Тася хотела сначала ответить спокойно, но у неё внутри так долго всё копилось, что она не выдержала:
- Да что ты! Вспомнила про существование моего номера?! Что-то до этого ты вообще забывала им пользоваться! Мне казалось, что ты в принципе удалила его!
- Не неси чушь! - Лиза даже не задумывалась о том, что в доме кто-то уже мог спать.
- Ты мне не писала, не звонила! Не спрашивала, как у меня дела! На выпускной мой так и не приехала, и даже день рождения мой пропустила! - Тася изо всех сил пыталась не повышать голос.
Лиза запнулась, поняв, что аргументы закончились. Потому что сестра абсолютно права.
- Тась, я..
- Мне не нужен был один единственный стикер в качестве поздравления! - на глазах младшей выступили слёзы. - Мне нужна была сестра! Сестра, понимаешь?! Мне всё это время нужна была ты, твоё внимание, твоя поддержка! Но тебе всё время была важна работа! Только работа!
- Это неправда! - взмахнула рукой Лиза. Она хотела взять сестру за плечи и успокоить, но та отстранилась. В горле противно заскребло.
Сестра не стала её дослушивать и вытащила из шкафа пачку обезболивающих.
- Я сегодня ночую у бабушки.
- Ей плохо? - заволновалась Лиза, обратив внимание на таблетки.
- Мне плохо, Лиза. - дрожащим голосом ответила Тася, заглянув в глаза сестры. Такие же карие.. Такие же родные.. Любимые и ненавидимые ею глаза. - Знаешь, где болит? - девушка указала на своё сердце. - Болит, потому что ты забыла обо мне... Я осталась где-то в глуши твоей души... И я устала кричать, чтоб ты меня услышала.
Лиза сдержала накатывающие слёзы.
Тася вышла на лестничную клетку, но увидев шаг сестры навстречу, остановила её:
- Не иди за мной... Я не хочу тебя видеть.. - девушка всхлипнула. - Лучше б ты не приезжала.. Лучше б действительно забыла обо мне..
Горе вздрогнула, её будто ударили кнутом. Как будто впервые её оболочка в виде псевдонима Горели спала, оставив обыкновенную сестру, дочь.
Тася закрыла дверь и ушла.
Не оставив за собой никакого прощения.
Лиза села на пол и заплакала. Впервые её настолько сильно ранили слова.
- С днём рождения меня, как говорится.. - отрывисто произнесла она, размазав слезы по щекам. Из горла вырвался звук, похожий на стон. Тишина квартиры нарушалась только её всхлипами.
Её собственная суть была в глуши. В глуши своей души.