11. 02:13
Шестой месяц.
Тереза остановилась в пустом коридоре административного блока, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Эмили никогда не повышала голос. Никогда не отталкивала её. Никогда не говорила «уходи». Вчера сказала. И это было хуже крика. Тереза пыталась убедить себя, что всё просто: эмоциональное выгорание, реакция на стресс, перегрузка после инцидента с Минхо. Но внутри зрело другое ощущение — контроль ускользает. А когда в ПОРОКе что-то выходит из-под контроля, это опасно.мНе только для проекта. Для всех. Она медленно пошла в сторону центрального лифта. Дженсон не удивился, увидев её так рано.
— Проблема? - спросил он, даже не отрываясь от монитора.
— Возможно.
Он поднял взгляд.
— Конкретнее.
Тереза колебалась секунду. Предательство — это громкое слово. Она ещё не была уверена.
— Эмили слишком вовлечена субъектом А7.
— Насколько «слишком»?
— Она эмоционально реагирует. Сегодня она оспаривала усиление стимуляции.
— Многие оспаривают. Это называется научной дискуссией.
— Она ходила к нему после процедуры.
Вот теперь Дженсон замолчал.
— С разрешением?
— Формально — да. Но… - Тереза замялась. — Она изменилась.
— Люди меняются.
— Нет. Она дистанцируется от команды. Не была на вечернем протоколе. Не пришла на обсуждение.
— И вы решили, что она готовит саботаж? Тереза, помню мы уже поднимали этот разговор, но так ни к чему не пришли
Тереза выдержала его взгляд.
— Я знаю. Но если мы проигнорируем это, будет поздно.
Дженсон медленно встал.
— Усилить наблюдение за ней. Без прямых действий. Если она делает что-то лишнее — мы увидим.
— И если да?
— Тогда она больше не будет частью проекта.
Тереза кивнула. Но, выходя из кабинета, она впервые почувствовала холод внутри. Осознала, что только что сделала. Она не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Она просто хотела вернуть Эмили обратно.
В это же время Эмили сидела над схемами комплекса. Ава Пейдж когда-то говорила ей: «ПОРОК — это не место. Это идея. А идея может стать чудовищем, если её не остановить.» Тогда Эмили не поняла.
Теперь понимала. Она просчитала временной лаг западных камер — 1,8 секунды при перегрузке биомониторинга. Смена охраны — каждые 47 минут. Техническая проверка датчиков — раз в сутки, в 02:13. Если Минхо создаст локальный перегрев пульсометра, система временно перераспределит ресурсы.
Но этого мало. Нужен доступ. Её доступ. И именно это было точкой невозврата. Она понимала: если Дженсон узнает — её изолируют так же, как иммунных. Но мысль о том, как Минхо лежал под током, перекрывала страх.
Минхо не ждал чуда. Он ждал подтверждения. Когда вечером к его камере снова подошла Эмили, он уже стоял.
— Ты пришла.
— Ненадолго.
— Значит, я ещё буду жив.
Она подошла ближе.
— За тобой усилят наблюдение.
— Я ожидал.
— И за мной тоже.
Он слегка приподнял бровь.
— Уже?
— Тереза пошла к Дженсону.
Он кивнул, будто это было закономерно.
— Тогда времени меньше.
Эмили глубоко вдохнула.
— Завтра в 02:13 будет техническая проверка датчиков. В этот момент часть системы перейдёт в автономный режим.
— Сколько?
— Две минуты максимум.
— Достаточно.
Она покачала головой.
— Нет. Этого хватит только, чтобы открыть западный коридор. Дальше — ещё три уровня блокировки.
— Значит, это первый шаг.
Он подошёл ближе к решётке.
— Ты понимаешь, что делаешь?
— Да.
— Если поймают — тебя не пощадят.
— Я не ищу пощады.
Он смотрел на неё внимательно.
— Почему?
В этот раз она не стала прятаться за формулировками.
— Потому что когда тебе было больно… - её голос дрогнул. — Мне тоже было. Я не знаю из за чего, ното чувство просто есть.
Тишина стала плотной. Минхо не улыбался. Не шутил.
— Это опасно. - тихо сказал он.
— Знаю. Даже лучше чем ты
— Ты не должна привязываться.
— Уже поздно. Держи, это дубликат моей ключ карты. С помощью неё будешь открывать все двери. Не подвели меня, Минхо.
И впервые между ними не было стекла эксперимента. Был выбор.
— Хорошо. - сказал он. — Тогда слушай внимательно.
Он объяснил: ему нужно создать видимость ухудшения состояния, чтобы снизить физический контроль. Если его переведут в медицинский сектор — он окажется ближе к западному крылу.
— Ты сможешь это устроить? - спросил он.
Эмили подумала.
— Если я подменю показатели воспалительных маркеров — да.
— Тогда всё должно получиться.
Она задержалась ещё на секунду.
— Будь осторожен.
— Ты тоже.
На следующий день Тереза наблюдала издалека. Эмили избегала её взгляда.
Работала молча. Слишком сосредоточенно. И самое тревожное — она не спорила. Это было не похоже на неё. Тереза заметила ещё одно: показатели Минхо изменились. Маркер нейронного воспаления вырос на 12%. Слишком резко. Она проверила лог. Изменения внесены с терминала Эмили. Сердце неприятно сжалось. Это мог быть расчёт. А мог быть саботаж. Тереза закрыла вкладку. Она не пошла сразу к Дженсону. Пока нет. Но сомнение стало фактом. Вечером Минхо разыграл слабость. Он замедлил реакции, позволил датчикам зафиксировать сбой координации.
На тренировке упал — на этот раз без намеренного удара. Медицинская бригада прибыла быстро.
— Перевести в наблюдательный блок. - распорядилась Эмили ровным голосом.
Тереза стояла позади. Она видела, как их взгляды пересеклись. Слишком долго. Слишком осознанно. Минхо унесли. Тереза подошла ближе.
— Ты уверена, что это физиология?
— Да.
— А если нет?
— Тогда мы это выясним.
Тереза смотрела на неё несколько секунд.
— Ты больше не со мной.
Это был не вопрос. Эмили ответила тихо:
— Я больше не с этим.
Ночь перед 02:13.
Эмили сидела в своём кабинете и чувствовала, как внутри всё натянуто до предела. Если сегодня всё пройдёт гладко — это будет первый настоящий сбой системы. Если нет — конец. Она знала, что Дженсон усилил наблюдение. Она чувствовала это. Но отступать было поздно. В 02:11 она активировала технический режим проверки. В 02:12 система начала перераспределение ресурсов. В 02:13 камеры западного коридора замерли.
В медицинском блоке Минхо открыл глаза. Он поднялся быстрее, чем ожидали охранники. Один удар — точный, короткий. Второй — в солнечное сплетение. Дверь западного коридора на долю секунды осталась незаблокированной.
Он проскользнул. Эмили видела всё на своём экране. Её руки дрожали.
— Давай… - прошептала она.
Но в центральном блоке уже загорелся жёлтый индикатор. Тереза.
Она смотрела на лог системы. И видела несоответствие.
— Дженсон. - тихо сказала она в коммуникатор. — У нас аномалия.
И в этот момент трещина перестала быть тонкой.