9
Улавливая звон будильника, сонно открываю глаза и незамедлительно тянусь к источнику раздражающего звука, чтобы заглушить его. Громко выдохнув, с лёгкостью падаю обратно на мягкую постель, где, устроившись поудобнее, заворачиваюсь в тёплое одеяло. Семь утра. Ричи уже нет рядом. Криво усмехаюсь, недоумевая, когда он всё-таки успевает сбегать. Прикрываю глаза, ощущая нарастающий покой и уют.
***
Как бы мне этого ни хотелось, мама всё же вернулась и все те дни я чувствовал себя просто омерзительно, на дух не перенося её присутствие. И нет, не именно матери... Просто присутствие человека. Время летело; бежало без всякой остановки. Я и оглянуться не успел, как мучительная неделя совместного обитания подошла к концу и мама вновь отчалила. Тогда я наконец, хоть и ненадолго, вернулся в прежнее состояние блаженной эйфории. Однако вскоре на меня нахлынула волна острого одиночества. Очередной серый день. Ничем не отличающееся от предыдущего одинокое утро. Тяжко поднимаюсь с матраса с неизбежным осознанием того, что я уже в который раз безнадёжно проспал. Встаю прикрыть окно.
Морозилка, а не комната.
В глубине дома слышится размеренное тиканье старинных часов. Приступаю шустро собираться в кофейню, ни в коем случае не позволяя улетучиться тёплой надежде на встречу с Тозиером. Он же там будет, да?.. Непонятные хаотичные движения, помятая любимая кофта, опрокинувшаяся на ныне коричневую футболку чашка кофе. Громко выругиваюсь себе под нос, в прямом смысле закипая от злости и беспомощности. Какой же херовый день... Стягиваю с себя всю одежду, гневно швыряя её в корзину. Возможно, потом я пожалею, когда футболку будет невозможно вернуть в её прежнее состояние, но сейчас я в ярости для стирки и вообще чего-либо ещё. Переодеваюсь в чёрные джинсы и мешковатый свитер не по размеру. С громким топотом спускаюсь по лестнице, ловким движением подхватывая с перилл бежевое пальто. Как же. Всё. Бесит. Я уже думаю закурить, ведь даже грёбаные наушники не желают подключаться к телефону в это исключительно раздражающее утро. Меня по-адски лихорадит. Овладевшая телом злость выжигает на своём пути все положительные чувства, мысли и былые надежды, потому, как бы я ни пытался найти уцелевшую в этом пожаре нить приятных эмоций и крепко вцепиться в неё, чтобы успокоиться, сделать это у меня совершенно не получилось. Неожиданно телефон оповещает о подключении к нему наушников. Злость начинает понемногу отступать. Остужающая пыл спокойная музыка вливается волнами в слегка замёрзшие уши и разливается внутри меня, погашая прежнее пламя. Шаг замедляется, приобретает некую плавность. Шумно дышу, раздумывая о том, насколько капризным в этом году выдалось лето. Медленно продвигаюсь по узким околоцентральным улочкам, любуясь силуэтами красивых кирпичных домиков. Заворачиваю за угол, внимательно изучая внутреннюю обстановку кофейни за стеклом. Нервы подскакивают, затягиваясь в твёрдый узел. Ричи здесь... нет... Видимо, лёгкое разочарование является дополнением этого грёбаного дня. Звенящий колокольчик предупреждает о новом посетителе. Нелепо спотыкаюсь об одну из ступенек.
«Да, ладно...». Вновь выругиваюсь про себя на этот день, как вдруг понимаю, что завис в воздухе. Чертовски горячие руки обвивают талию.
— Осторожнее, детка, — слышится насмешливый голос сверху, побуждающий поднять голову. Вижу над собой ухмыляющегося и на секунду опешившего Тозиера. — Эдди?
— Нет, блять, твоя мамка, Ричи!.. — кудрявый разбивается звонким смехом.
— Спагетти, мне кажется, ты что-то попутал... Шутки про мамок — моя задача, — парень ставит меня на ноги и заходит вовнутрь заведения, направляясь к столику в углу рядом с окном. Меня гостеприимно встречает яркий запах кофе, орехов и ванильных булочек. Пол и столы сделаны из тёмного дерева: скорее всего, из дуба. По периметру кофейни развешано множество гирлянд и горшочков с растениями. Пара плакатов с любимыми группами Тозиера и приглушённый свет. Кажется, я начинаю понимать, почему ему так нравится бывать здесь. На фоне различных бесед тихо играет знакомая мне и чуть ли не всем в этом кафе песня «505» группы Arctic Monkeys. Ричи снимает кожанку, швыряя её на тёмно-серый стул с красной спинкой, и направляется к стойке неподалёку от нас, вальяжно облокачиваясь на её поверхность и подмигивая официантке. Я, не теряя времени, догоняю его и становлюсь рядом.
— Так сильно соскучился, что сразу же вернулся... — отшучивается Ричи, на что девушка, выдавив нервный смешок, закатывает глаза.
— Боже, Рич, я когда-нибудь плюну тебе в кофе!
— Так не терпится обменяться слюнями, м?.. Большой латте с солёной карамелью, — на бейджике светловолосой написано её имя: «Алиса».
— Как будто я не знаю. А что вам?
— Ореховый раф?.. — нервно мну кисти, приветливо улыбаясь девушке.
— Такой милаш, — хихикает она и, вбив заказ в терминал, отходит к кофемашине. Ричи быстро, почти неуловимо, прикладывает карточку к аппарату для оплаты и прячет её обратно в карман.
— Чёрт... — нервно выдыхаю, глядя в спину недалеко отошедшей девушки.
— Классная, да? Алиса — просто ангел. Когда она она в хорошем настроении, мне даже может перепасть кусочек чизкейка, — я молча улыбаюсь и неторопливо отправляюсь к столику. — Возьмёшь заказ? — на секунду обернувшись к Ричи, спрашиваю я, на что тот кивает и продолжает отвлекать знакомую девушку. Та широко улыбается, и перешёптывается с Ричи. Тозиер же пишет что-то на ярко-розовом стикере и отдаёт его Алисе, после чего напоследок бросает улыбку и подхватывает приготовленные напитки.
— Вот Ваш заказ, Мистер Каспбрак, — он передаёт мне ореховый раф, а я, не сдержавшись, пускаю тихий смешок.
— Рич... Эмилия?..
— Так это не мне, а тебе. Не напоминай мне о существовании моей девушки, словно я периодически забываю о ней, — кудрявый достаёт абсолютно идентичный прежнему ярко-розовый листок и протягивает мне, усаживаясь напротив.
— Что?.. — на листке запечатлены милая рожица и аккуратно выведенные буквы. Её почерк на редкость эстетичен и разборчив. Чуть ниже оставлен номер телефона.
«Ты очень милый. Не против пообщаться?P.S. Этот Балабол дал твой номер.
— Алиса ХХХ»
— С каких это пор ты у нас в сваты наметился, а?.. — недоумевая, как мне на это всё реагировать, спрашиваю я. Ричи пожимает плечами и резко выхватывает стикер, сминая и выкидывая его в урну.
— Я просто выполнил просьбу подруги. Кто знает, может быть, если бы вы сошлись, я бы чаще получал свой нереально вкусный лавандовый чизкейк... — растерянно гляжу на мусорку, понимая что клочок бумаги уже не вернуть, и тяжко выдыхаю, ведь я был не прочь поболтать с Алисой.
— Боже, Рич. Ты...
— Что было, то прошло, — Рич мило улыбается, перебивая меня, и как ни в чём не бывало продолжает попивать свой чертовски горячий кофе. Я с ним свихнусь...
***
Ужасно не хочется оставаться одному. Выйдя на улицу, нервно тру ладони друг о друга. Тозиер поправляет разлетающиеся в стороны кудри.
— Передавай своей прекрасной мамке привет, — поспешно кидает он на прощание, обходя меня стороной, и быстро направляется вниз по улице, сильнее кутаясь в кожаную куртку и закуривая сигарету. Гнетущее чувство одиночества лишь усиливается. Такое ощущение, словно из меня резким движением что-то вырвали. И это явно не сердце... Лучший друг ушёл. Оставил одного. Слышу оповещение телефона, растерянно озираюсь и не могу понять, что со мной сегодня творится. Почему в голове появляются такие истеричные мысли?.. Тяжко выдыхаю и тянусь в карман за телефоном. Пора брать себя в руки. Резко разворачиваюсь на пятках в противоположную сторону улицы и медленным шагом направляюсь в сторону дома. Хочу поскорее оказаться в тёплой темноте... Но сейчас я в окружении опустелых пасмурных улиц Дерри. Холодный ветер неприятно обнимает меня, пока я открываю новое сообщение от Беверли.