4
— Тише, — громко шикаю в сторону друга, стоя перед небольшим аккуратным домишкой. Хотя Балабол и без того непривычно молчаливый, я всё равно боюсь, что шумит даже прохладный летний ветер, пролетающий между одинокими домами. — Ты — через окно, я — через главный вход, — размахивая бледной тонкой кистью, командую я. Медленно поворачиваю ключ в замочной скважине. Замираю. Сердце глухо и громко отбивает тяжёлый такт, перегоняя к себе кровь. Приоткрываю предательницу-дверь и проскальзываю в дом, бесшумно снимая белые кроссовки, а после тихими шажками поднимаюсь наверх. Только когда белая дверь закрылась и я оказался у себя в комнате, адреналин решил медленно отступить, оставив бедного меня с отходящими от нервной тряски руками. В темноте коротко киваю Ричи и отворачиваюсь к шкафу, доставая с верхних полок комплект домашней одежды. — Рич, прошу, только тише. Ноут на столе: сначала подключи наушники, потом уже включай его, — скидываю синий свитер и лениво расстёгиваю маленькие пуговицы белой выглаженной рубашки, мягко касающейся моей ужасно бледной кожи.
— Хэй, Спагетти, какой фильм закажешь? — тихо смеётся Ричи, беспардонно упав спиной на бледно-салатовые простыни.
— Терминатор? — наобум предлагаю я, на что кудрявый слабо хмыкает, как бы соглашаясь, и в полной тишине громко стучит по клавиатуре. Медленно стягивая расстёгнутую рубашку, слышу смешок и тихий свист. Плавно разворачиваюсь, поднимая бровь и наблюдая за лучшим другом, нагло раскинувшимся на моей кровати. Мимо дома проезжает машина, освещая лицо улыбающегося Ричи. Переведя дух, понимаю, насколько я устал. Чертовски сильно. Пиздецки. Спокойно, Эдди. — Что? — мягко произношу я, осознавая, что не готов к перепалкам и вообще к каким-либо разговорам. Вновь поворачиваюсь к другу спиной, желая побыстрее упасть в тёплую постель и расслабить мышцы.
— Я вот думаю — такие способности к стриптизу у тебя от мамаши по наследству передались? Скажу, что у неё теперь есть конкурент, но зато...
— Блять, Ричи, ты серьёзно? У тебя есть силы на шутки? — однако друг за спиной ещё сильнее смеётся. Пиздец, спасибо, Рич. Резким раздражённым движением натягиваю огромную футболку пастельного цвета и усаживаюсь на край кровати. — Нашёл?
— Твой вибратор? Да, — снова раздражённо шиплю и утомлённо потираю щёки. Я, блять, умирать буду, а он не перестанет шутить. Уверен в этом.
— Бип-бип, Ричи, — беру правый наушник, стараясь улечься на огромной, чудесно мягкой бледно-салатовой подушке, и немного пододвигаюсь ближе к этому кудрявому уроду, чувствуя тепло, исходящее от его тела. Тяжко выдыхаю, глядя в белый потолок, что с наступлением темноты становится каким-то более серым и блёклым, чем обычно. Слышу чёртов звон бутылок, из-за чего подскакиваю, а обнимавшая меня всё это время смертельная усталость пугается и, разрывая хватку, бежит прочь к окну, выпрыгивая и исчезая в ночи. Возможно, она найдёт другую жертву. Возможно, её душащие лапы всё-таки кого-то и задушат. Возможно... — Балабол, ты, блять, серьёзно? — тихо гремлю своим голосом, а Ричи расслабленно улыбается, открывая первую бутылку пива и немного отпивая его.
— Да, почему бы и нет. Только не начинай, пожалуйста. Я тоже нереально заебался...
***
— Фильм ахуенный, но я чуть не заснул, — медленно поднимаясь, констатирует факт Тозиер и неспешным шагом направляется к столу, аккуратно оставляя нагревшийся ноутбук на нём. Я распластался на кровати, раскинув руки и ноги звездой, и, словно в трансе, смотрю в никуда, покусывая губу. — Ты спишь?
— Нет, — коротко отрезаю я и долго молчу после ответа, но всё-таки медленно, будто бы нехотя, поднимаюсь, подходя к окну, и открываю его. Воздух за эти пару часов ещё сильнее остыл и, ворвавшись в комнату, оказался холодным. Потираю плечи и аккуратно пристраиваюсь рядом со снова выискивающим нечто необходимое в кармане Ричи. — Не кури, пожалуйста, Рич, — выдавливаю тихую просьбу, и Тозиер, на удивление, действительно останавливает поиски. Вместо этого он тянется за другой бутылкой, усаживаясь в большом мягком белом кресле, которое вот уже как четыре года стоит рядом с белым столом. Ричи отпивает. — Какие у тебя планы?
— Что?
— На будущее, — и от чего-то Ричи становится ещё мрачнее. Он продолжает медленно потягивать пиво. — Я... Блять... Давай не об этом? Самая хуёвая тема, — удивлённо моргаю, но всё же слабо киваю. Не об этом — значит, не об этом. Подхожу обратно к кровати и сажусь на самый край.
— Но ты сам не свой и... — мнусь, боясь спугнуть его. Однако кудрявый по-прежнему молчит, не двигаясь и глядя в окно. — Мы твои друзья, Рич. И если... блять, что, мы поможем. Только возвращайся, — Балабол широко раскрывает и без того огромные карие глаза, а после слабо улыбается, посмеиваясь в горлышко бутылки.
— Куда же я от вас денусь? Ты только не кисни, Эдс, — Ричи устало-весело подмигивает и потягивается в кресле, словно кошка, отставляя вторую стеклянную бутылку в угол.
— Чтобы с утра всё вынес, иначе я твою кудрявую башку к херам разобью, — неправдоподобно цежу я, наконец-таки забираясь под одеяло и мысленно молюсь, чтобы эти загребущие лапы усталости не поймали Ричи.
***
radiohead — everything in it's right place
Резко раскрываю глаза. Бледно-рыжее рассветное солнце медленно поднимается из-за горизонта и грязными лучами освещает комнату. Жёлтый свет из-за теней в комнате стал серо-зелёным. Холодный ветер ласкает своим дуновением. В голове наобум играет песня, яростно ударяя в виски, и я встречаюсь взглядом с белым потолком. Впервые во сне песня звучала так громко и чётко, будто бы билась в агонии. Я медленно переворачиваюсь набок, но вместо чужого тела, от которого бы исходило тепло, оголённого плеча коснулся холод простыней. Рядом никого нет. Я вновь остался наедине с одиноко распахнутым настежь окном. Поражённо выдыхаю, смотря на колышущуюся белую занавеску, умиротворённый город, на маленькие дома в свете первых рыжих проснувшихся лучей. Прикрываю глаза, растворяясь в утреннем холоде.
Ричи так и не вернулся.
***
Ощущаю лодыжками тёплые лучи солнца. Чувствую, как яркое солнце светит в закрытые глаза и как тёплый ветер нового дня заставляет белую занавеску двигаться. Я слышу её тихое шуршание, где-то внизу топот женских ног. Улавливаю слабые нотки блинов и всё же нехотя зарываюсь растрёпанной головой в холодную подушку, медленно переворачиваюсь обратно, раскрывая глаза. Ночные прогулки — нихера не круто. Где-то внутри остался неприятный и липкий чёрный осадок. Хер знает, что с ним делать.
— Эддичка, дорогой, вставай!