Последний Баливер. Песня жертвы.

Запах обгорелой плоти. Повсюду горели костры. Дым черными змеями устремлялся наверх. Небо затянутое багровыми тучами проливало дождь из крови и человеческих внутренностей.

Вдали она видела город. Высокие стены Москулии она помнила с раннего детства. Железные врата в несколько косых сажен высотой. Виднелся купол древнего храма из тонкого золота и башни, на которых висели полотнища с черным орлом на синем фоне. Символом князя Москулии.

В детстве Ачиму пугал вид этой крепости. Сейчас она казалась жалкой и побитой. Красные стяги окружили столицу сильнейшего княжества.

- Ты это видишь? – Голос пришел из ниоткуда и был одновременно везде.

- Да, мастер.

- У тебя великий дар, Ачимила. Мало кто может напрямую видеть будущее, но наш владыка позволил именно тебе. Почему?

- Это мое испытание...

Она оказалась у ворот Москулии. Тараны ударяли эту преграду сотни раз, царапали и корежили металл, ломали подпорки, но не сломили до конца. Лучники со стен посылали сотни стрел, осадные машины крошили камень, а одни руммы убивали других.

- Да, Ачимила. Твоя цель, смысл твоей жизни, твоя молитва владыке, все это ждет тебя.

Из расшитой палатки вышел мужчина. Она сразу узнала его, и сердце забилось сильнее. Бажен в черной коже и золотых пластинах, с суровым лицом и мечом в руках смотрел на город так, будто уже победил. Вокруг него стояли богатыри и витязи ее брат и старейшины.

- Бажен исцелился?

- Как и все, кто принимает истинную веру в нашего владыку. Сейчас ложные боги еще имеют над ним власть. Лишь твое упорство, твоя любовь могут помочь ему. Как только он отвернется от Сваригора, его недуг уйдет как страшный сон.

Она увидела, как множество князей падают перед ним на колени. Видела как тотемы и капища предаются огню. Как везде появляются знаки владыки и руммы шлют молитвы тому, кто этого действительно достоин. Бажен усмехается им в лицо, власть в его руках делает его образ притягательным и ужасающим. Казалось, что сам Даренгор стоит позади него и держит небесные светила.

- Твоему сыну суждено объединить Румерию и наконец, уничтожить ненавистных владыке богов. Он избран, как и ты, и лишь с твоей помощью он сможет исполнить свою миссию.

- Я сделаю все, мастер, все, что от меня зависит!

Бажен возник перед ней. Его улыбка была лишена боли и страданий. Ачима не смогла сдержать слез, обняла свою кровь, почувствовала его горячее дыхание на своей шее.

***

Весь этот день я помню обрывками. После испытаний все тело болело. Ожоги продолжали обжигать меня, но внутри горел совсем другой огонь – огонь Сваригора. Я доказал богам свою преданность и свою силу, и теперь все прочее более не играло роли.

Я попал в дружину Воротислава, одного из самых известных и уважаемых витязей Темперии. Этот день я видел во снах, или же сам отец наш посылал мне эти видения, чтобы подготовить? Не знаю, да и не хочу знать.

Люди кричали, и я кричал в душе вместе с ними. Не помню, что я сказал своему воеводе тогда перед всеми, но по их лицам, скорее всего что-то стоящее. Когда старейшина вручал духовные камни, усталость и раны почти взял верх, лишь пара пинков от Бурислава не дали заснуть прямо на церемонии. Его можно понять – быть сыном воеводы не так просто как сыном обычного землепашца.

Духовный камень приятный и холодный на ощупь. Я пытался высмотреть в толпе мужиков своего отца. Надеялся, что он придет на столь важное событие в моей жизни, в жизни любого румма. Пусть мы и были в ссоре из-за моего решения, я верил в отца, в его понимание моего пути. Но как я не старался, в толпе не было знакомых лиц. Все те, кого я знал до этого момента ни прошли испытание, ни подтвердили своего желания служить богам.

Духовный камень все еще был у меня в руке, когда я решил, что все-таки стоит отнести его в родной дом. Бурислав говорит, что близится война, либо с рыцарями, либо с другим князем. Его слова заставляют мои ноги дрожать. Настоящий бой сильно отличается от испытания и куда более страшен. И я должен быть уверен в том, что найду дорогу домой.

Затем я вспомнил ее.

Много руммок стояло и ждало конца посвящения. Я видел эти почти хищные взгляды множества девушек. Многие были обращены на меня, и в тот момент я, наверное, предпочел бы пойти в берлогу к медведице с медвежатами, чем к этому осиному рою. Так уж повелось, что в моей деревне было мало красивых руммок. Многие уезжали в Лазурград или Темпу, где тут же находили себе место. А те, что оставались, напоминали больше мужиков без бороды, нежели женщин.

Но вот, среди всего этого я увидел ее. Та красавица, которая смотрела на меня после моего перерождения в земле. Я узнал эти глаза, цвета горного льда. Узнал короткие темно-коричневые волосы, спадающие на маленькие плечи. Ее тонкую фигуру, ее аккуратный нос и слегка приподнятые брови.

Она улыбнулась мне, и словно по волшебству моя слабость и боль прошла. Я вдруг почувствовал, что могу сделать все что угодно, пройти любое расстояние, убить любого зверя голыми руками, сразить сотню воинов без всякого меча всего лишь за одну эту улыбку.

Затем я захотел, чтобы она была моей.

Просто подойти к ней оказалось для меня куда более сложным делом, чем пробежаться по горячим углям с вытянутым мечом. Она продолжала смотреть на меня, продолжала улыбаться, а мой страх того, что это лишь обман моих собственных глаз, становился все сильнее. Сердце билось в груди, больные ребра отдавали тугой болью, мне хотелось просто сбежать отсюда.

Помощь пришла неожиданно.

- Ну, вот ты получил камушек и новое имя в придачу, великан, - ударил меня по зудящему плечу воевода. – Теперь нужно вам передохнуть, зализать раны и приготовиться к обучению, - его улыбка была искренней, но отчего-то я боялся этого человека. От него исходила незримая мощь, которая под стать богатырям.

- Далеко ему ехать. Деревня родная в десяти верстах отсюда, - сказал Бурислав, приложившись к кувшину с молоком.

- Ну, нет, тогда он точно пропустит сегодняшний пир. Недобро! – воевода догадался, куда я смотрел, и кто смотрел на меня в ответ. Его улыбка стала напоминать хищника.

- Кто это? Твоя душенька?

- Нет...

- А губа у тебя не дура, - подхватил Бурислав, проследив за воеводой. – Это Ангелия, доча купца. Частенько она появлялась на наших тренировках в казармах, да никто к ней подступиться не смог. А ты гляжу, приглянулся!

Я что-то ответил. Ангелия продолжала смотреть на меня. Вид воеводы и Бурислава ее нисколько не смущал, даже наоборот, забавлял. Мысли в голове крутились, в какой-то момент мне даже начало казаться, что она просто хочет посмеяться надо мной. Другая моя часть жаждала поговорить с ней, побыть рядом, невзначай коснуться ее волос.

- Ты, друг, не глупи, - сказал Воротислав. – Огонь баба, отсюда вижу. Такие слабостей не любят, хотя бы по началу. А ты ей приглянулся это точно, вон как глазенками смотрит. Видела она, как ты моего воеводу приложил, да ростом твоим очаровалась, как пить дать.

- А что мне делать, старшой? Страх одолевает.

- Он оно как, - хохотнул Воротислав. – Внешне камень, да внутри мягко.

- С бабой не был чтоль никогда? – сказал Бурислав, перехватывая у кого-то куриную ножку.

- Не был.

Я ответил прямо, не думая. Надеялся на совет.

- Ого, вот это честность, - серьезно ответил Воротислав. – Хотя многое становится понятным. Такой боевой дух в тебе, наверное, и сохранился, потому что некуда было выплеснуть. – Бурислав отвернулся, поперхнувшись костью.

- Ладно, парень, не дуйся, я на твоей стороне. Слухай сюды.

Они взяли меня за руки и отвели за капище. Заставили умыться. Бурислав снял с себя кожаную куртку и пояс, заставил меня все это надеть.

- Делай, что говорим, дурень, - шептал воевода. – Тебе же помогаем, дурачок. Сейчас еще меч свой возьмешь, вот тебе калита, - тяжелый мешочек звенел золотом. Я в ужасе отбросил руку, но тут же получил тумак по затылку. – Цыц тебе говорю. Берешь калиту и ведешь ее на хату, в торговом районе. Денег тебе хватит, а если нет, скажи что, мол, все вопросы ко мне, то бишь к Воротиславу, понял?

Я кивнул. Происходящее с трудом помещалось в моей голове. Воевода даль очень много денег.

- Вот и молодец. Времени у тебя ровно до вечера. На пиру я хочу, чтобы мои люди сидели со мной, понятно? Вот и хорошо, вперед и с песней.

- Побольше молчи, ты так умней кажешься! – съязвил мне в след Бурислав.

Дойдя до угла капища, я вспомнил день под землей. Тогда мне казалось, что нет ничего более страшного, чем непроглядная тьма и холод до костей. Когда я плыл за чашей, я боялся водных духов и глупого проигрыша. На углях я боялся боли, а в конце боялся кулаков других воевод. Но сейчас мне было еще страшнее.

Она казалась мне самым прекрасным, что есть в этом мире. Смотрю на себя, и меня берет дрожь, что, такая как она, посмеет даже со мной заговорить. А даже если и заговорит, что делать потом? Буриславу хорошо, он с детства окружен вниманием, и девок у него было больше, чем я вырастил картофеля за все года. Что мне ей предложить? У меня ничего нет.

Я аккуратно выглянул и пытался разглядеть ее. В какой момент меня настигло облегчение, что она ушла с кем-то другим, что можно уже вернуть деньги воеводе и сказать, что, мол, опоздал. В ту же секунду меня ударило холодом, а затем бросило в жар. Ее глаза смотрели прямо в мои, и, несмотря на расстояние, она будто бы была на расстоянии вытянутой руки.

В то же мгновение я решил все бросить на авось.