Последний Баливер. Песня жертвы.

Поднялся ветер. С тяжелым усилием он проникал вглубь леса. Шелестели листья, прогибались молодые деревья, старые молчали и оставались недвижимыми. Солнце местами падало на землю, играясь своими причудливыми отблесками.

Тиана шла по лесной тропе, все больше погружаясь в природу. Пыталась утопить в этом свои страхи и сомнения. Наполниться безмятежностью и спокойствием, в котором жила всю свою жизнь.

Будучи нильсой, она не ведала, что значит война. Это слово она часто слышала от детишек руммов, что уходили слишком глубоко в лесные чащи и не замечали ее, пока она могла наблюдать за детенышами, сильно отличающихся от других зверей. Слышала от самой древней нильсы Старбора – Виальвы. А потом очень часто слышала от других руммов, которые ныне укрываются на обширном плато, на дальнем конце леса. Тиане казалось, что война это огромный и обезумевший зверь. Он захватывал огромные территории, но ему все было мало. Пустыни, полные песка и камня, куски земли, окруженные водой, шире любой речки, древние постройки ныне неизвестных мудрецов, везде появлялся этот зверь, все обращал в обглоданные кости. Тиана боялась того, что этот зверь придет и в Старбор, поэтому она в первых рядах решила помогать Виальве во всем.

Сейчас она не понимала совершенно ничего. Люди вели себя странно. Тиана своими глазами увидела, как множество одних руммов нападет на других, что сражаются они за землю, которая и так принадлежала им, что умирают за желтый металл, который даже нельзя посадить и получить урожай. Хозяин говорил, что люди звери особые, и их поведения следует другим законам, нежели законам природы, но даже они не выше Матери земли. Тиана верила в это. До этой ночи.

Нильса видела ураган. Чувствовала порывы ветра, что валят каменные ветки вековых стражей, видела стену из воды и льда, падающей прямо из черного неба. Видела сверкающую паутину, и слышала грохот.

Но в эту ночь она видела войну. И если этот зверь действительно так страшен, почему же Мать земля не послала на него все свои силы.

Этого человека в черном плаще она не забудет. Он двигался быстрее и проворнее горной кошки, разил своим сверкающим когтем точнее любого орла, был сильнее любого медведя, и его лицо не выражало ничего, подобно камню.

Если это и есть Война, не приходившая в Старбор сотни лет, то можно ли устоять против нее, и как вообще выжили люди? Неужели среди них есть те, кто превосходят такой кошмар? Зачем Мать земля их вообще породила?

Лес отступил, и Тиана оказалась на поляне, на которой жила одна знахарка, лично знакомая с Хозяином и пользовавшаяся его благосклонностью. Нильсы ее тоже любили, в том числе и Тиана. Медный браслет в форме воробья, висевший у нее на шее и так ей любимый, был подарен именно старческой рукой. После нападения в Имоду, она привела выживших сюда.

Домом Арабуи служила небольшая деревянная халупа, возведенная давно благодарными руммами. Перед хижиной росли дикие яблони, посаженные вольвами, и каждый год дающие богатый урожай сладких плодов. Сейчас в их тени находились уцелевшие нильсы. Они устали после побега – тащить на себе людей по лесу многие версты дело весьма утомительное, даже для них.

Из трубы шел дым и даже здесь чувствовался аромат мясной похлебки.

Тиана зашла внутрь.

- Сикуру Арабуя, я принесла, что вы просили.

Из-за угла показалась скрюченная от времени и тяжести мысли старушка. Передвигалась она с трудом, постоянно облокачивалась на дубовую трость. Морщинистое, словно песчаный берег, лицо с мутными серыми глазами, по-доброму улыбнулось.

- Сикуру, благодарю дитя Старбора, мои кости уже не так крепки, чтобы искать все травы.

Арабуя приняла мешочек с цветами и кореньями, перехватила трость левой рукой и направилась вглубь жилища, постукивая об деревянный пол. Тиана пошла следом.

В комнате царил полумрак. В центре лежали две вольвы еще не оправившийся от ударов тени. Их тела были обмотаны листьями серого папоротника, а глаза прикрыты. Сбоку лежали Деян и его охрана, чуть дальше в самом дальнем углу, Бранимир. Для него она и несла редкие травы.

Боярин напоминал труп, пролежавший в реке пару дней. Его тело раздулось и посинело. Глаза пожелтели и запали. Он постоянно бредил, кричал «Предатель! Предатель! Предатель!», так громко, что вороны снаружи разлетались прочь.

Нож, который был у него в животе, лежал неподалеку. Тиана долго его рассматривала, когда старушка его извлекла. Работу хитрого механизма из железных кругов с маленькими зубьями, она до конца не понимала, но догадалась, что при попадании нож раскрывается и маленькая стекляшка пускает яд прямо в кровь. Тиана не могла поверить, что столь искусные мастера, тратят свой дар на подобное оружие.

- Как руммы?

Бабка разложила цветки и коренья на столе, нахмурилась, посмотрев на Бранимира.

- Те, троя оклемались, пару дней сна и будут на ногах. Яду мало глотнули, настойка заразу извела, а вот этот, - она подошла к боярину, сняла с голову горячую и мокрую тряпку. – Витязь совсем плох. Лишь Мать земля в нем дух удерживает. – Арабуя приподняла повязку на животе, и комнату заполнил трупный запах. – Яд не из этих мест. С дальнего востока. Там змеи водятся, куда больше наших и куда более ядовитые. Из их соков сделана отрава, и для таких случаев нет у меня лекарства. Недолго ему осталось, две ночи от силы. Может помочь бедолаге? – Она достала из сумки на поясе маленькую черную ягоду. – Пусть во сне к предкам уйдет.

- Нельзя того делать, урма Арабуя, - быстро ответила Тиана. Пусть все и произошла быстро и Виальва не успела дать точных указаний, нильса догадывалась, что Бранимир должен был жить. – Траву не зря же искала, должно помочь же!

- Эх, коли бы ему нож этот в руку засадили бы, иль в бедро, помогло бы думаю. Да нет. Ловко метнули, попали в самые кишки, оттуда все тело травится, и от яду и от человечьей желочи. Так бы я руку иль ногу отняла, остальное поправимо дело. А сейчас поздно, вольвочка моя. Яд я давно вывела, только было еще что-то в этом зелье смертоносном. Болезнь мной не виданная, поглотила румма.

- Ты же мастерица на дела такие, урма! – не унималась Тиана. – Всех местных лечила и из наших многих! И с этой болезнью справишься!

Арабуя подошла к котелку на огне. Проверила пальцем воду, бросила травы и принялась помешивать.

- Не смогу, вольвочка, не смогу я. Не буду тебе лишних надежд давать. Не простуда это и не отравление. Не протянет румм дольше двух ночей. Сообщить ты должна быстрее кому нужно, что боярина скоро земле предавать.

***

- Херово ты выглядишь.

- Завались, на тебя бы посмотрел, коль витязь бы приложил об камень.

Валдиор валился с ног. Лишь оперевшись на ствол кедра, он мог оставаться на ногах. Голова пульсировала острой болью. Взгляд покрывался пеленой темных пятен. Уши почти не слышали. Воин теней ощущал, как все потоки его тела нарушены. Знал он, что не нужно было атаковать всерьез, понимал, что старые раны еще не затянулись, но опять жажда битвы завладела им, и по старой привычке тень обрушилась на врага.

Румерец осмотрелся. Нервничал.

- Так что? Дело сделано?

Валдиор сплюнул кровью.

- Сделано, Бранимир ранен и отравлен ядом, от которого способны излечить разве только боги. Лежит где-нибудь в лесу и подыхает.

- Так ты не видел его тело? Он сбежал из Имоду?

- Сбежал. Его духо-бабы унесли, его и посла от Москулии.

- Мы так не договаривались! – мужчина сделал шаг в сторону тени, и сокол у того на плече раскрыл крылья веером. Румм быстро понял намек.

- Не нервничай ты так. Говорю же, Бранимир мертв, а если нет, то уже близок к этому. Даже если его найдут сейчас, в своем бреду, он ничего не сможет пояснить. Поэтому тебя не раскроют.

- Мне нужны послы от Москулии! Одна смерть Бранимира ничего не даст, на его место встанут другие.

- Так найди их, чтоб тебя, в самом деле. Ты же должен знать все тайные лагеря мятежников. Куда могли отправиться отравленные духо-бабы?

Мужчина задумался. Вскоре его лицо озарила мысль, которая его порадовала.

- Есть одно место. Довольно далеко отсюда. Я слышал, там живет бабка – знахарка. Лечит, мол, местных и духо-баб тоже.

- Так направляйся туда. С тобой крепкие лбы, парочку лесных духов положите, и посла возьмете.

- Не знаю я, где оно точно находится. А крюк до лагеря в десятки верст мне не на руку!

Валдиор присел на землю. Тяжело дышал, мысли метались в голове, тело просило отдыха.

- Так спроси местных. Если не скажут по-хорошему, проси по-плохому.