17. [Возмещение].
По расписанию съёмочной группы вечерний стрим должен был заканчиваться в восемь, но это правило не было жёстким. Как раньше говорил режиссёр Хоу, трансляцию можно завершать сразу после окончания ужина.
Се Си закончил готовить чуть после семи. До формального конца эфира оставалось ещё полчаса, но поскольку их личности нельзя было раскрывать, сам процесс ужина в кадр не шёл.
Так что Красные выполнили задание досрочно, и их первый день прямого эфира на этом завершился.
А вот у синей команды всё ещё нет — ужин не был готов, значит, и стрим с их стороны закрывать было нельзя.
Поэтому, когда синяя команда наконец-то вернулась, выменяв одну утку на корзину овощей, Красная команда уже чинно сидела за столом, полностью готовая к ужину.
По правилам оператор не переводил камеру в ту сторону и продолжал снимать Синих.
Се Си, которому нужно было покормить щенка, предупредил остальных, отложил себе отдельную порцию и унес её в комнату.
И вот, когда синяя команда, понурив головы, вошла во двор, они как раз услышали со стороны Красных оглушительный возглас:
— Кушать подано!
Веселье и воодушевление в этом крике заставили Янь Вэньтина и остальных невольно посмотреть туда. Подумаешь, ужин — чего так радоваться? Эти-то люди готовить не умеют, если и слепят что-то, то разве что помои. С чего такой восторг?
Даже на расстоянии — всего через половину двора — когда они разглядели блюда, все застыли.
— Это...
Неужели съёмочная группа тайком устроила Красным «особые условия»?
Но нет, шоу ведь шло в прямом эфире, на такое команда не решилась бы. Тогда получается... в красной команде действительно есть кто-то, кто умеет готовить? Да ещё и неплохо?
Се Дунъюй за день и так выбился из сил — упал с дерева, его гоняли и клевали, — а теперь ещё и стемнело, а поесть всё никак не удавалось.
Чем сильнее они голодали, тем мучительнее становился этот густой, насыщенный аромат, доносящийся с той стороны.
【Хахаха, я пришёл из другого стрима — хочу сказать, что у синей команды сейчас глаза прямо-таки зеленеют.】
【Я оказался умным и срочно заказал себе шашлык. Магию побеждает только магия — разве шашлык не божественен?】
【Но это ведь не готовил десятый братик, правда?】
【Ааа, заткнись! Я что, сам не знаю?! Дай мне хоть немного самообмана, ну пожалуйста!】
Се Дунъюя разрывали злость и зависть. Везунчики из красной команды — надо же, среди них оказался кто-то с таким мастерством. А уж при мысли, что среди них был и Се Си, его злило ещё сильнее.
Но заметив, что за столом нет Се Си, он прищурился и, истолковав всё по-своему, снова начал:
— А что, у красной команды одного учителя не хватает?
【Всё, опять началась «чайная» речь... Хочет сказать «десятого нет» — так и скажи, к чему эти окольные намёки!】
【Ставлю всё, следующая фраза будет: «А что это десятый не ест? Неужели не помогал и теперь стыдно?» Ну да, сам бесполезный.】
Янь Вэньтин обычно не участвовал в разговорах, способных подпортить его холодный образ. Новичок Лу Цзыюэ, понимая, что простые люди, попавшие в это шоу, тоже явно не так просты, ответил уклончиво:
— Да, одного действительно нет.
Се Дунъюй тут же продолжил:
— Похоже, десятый учитель просто недостаточно старался: ни еды не добыл, ни помощи не оказал. Впрочем, хорошо, что хоть хватило самосознания не приходить есть.
【Хахаха, предыдущий комментатор — чистый пророк, сто процентов!】
【Вот интересно, когда стрим девятого закончится, он сам пересмотрит запись? Увидит наши комментарии? Вот тогда будет неловкость уровня «неловкость открывает дверь неловкости» — дальше некуда.】
【Да вы что, не знаете? Чем человек бесстыднее, тем он непобедим. Может, он ещё и решит, что ни в чём не виноват: «я просто честный, прямолинейный, искренний, это меня обижают».】
【Хахаха, девятый что, «образ прямоты» себе лепит?】
【Ну же! Давайте дадим девятому прочувствовать всю нашу «теплоту»!】
Почти одновременно чат взорвался одинаковыми сообщениями:
【У 9-го слишком сильный «чайный» привкус】
【Человеком быть — значит не быть как 9-й】
【9-й сегодня опять разливает чай?】
На кухне после готовки ещё не выветрился аромат. Синей команде, вдыхая этот властный, настойчивый запах, становилось только тяжелее, но им оставалось лишь стиснуть зубы и начать распределять обязанности: кто моет овощи, кто режет, кто жарит.
Камера добросовестно снимала всё происходящее. Хотя на сцене было всего пять человек, ощущение складывалось такое, будто их там все десять.
Когда Янь Вэньтин мыл овощи и наливал воду в таз, за кадром вдруг раздался вопль Тань Цзяцзя:
— Не трогай мою курицу!!!
Рука Янь Вэньтина с тыквенным ковшиком дрогнула — и он намочил себе ногу.
Се Дунъюй как раз собрался подбежать и, по привычке подлизаться, помочь Янь Вэньтину с мытьём. Но стоило ему подойти, как размокшая от воды земля стала слишком скользкой — он едва не рухнул носом в грязь.
Хоть ему и удалось упереться руками, он всё равно рухнул на колени — с громким «плюх», от которого Цзянь Чжэнь, резавший овощи, обернулся и увидел Се Дунъюя, стоящего прямо перед ним на коленях.
Рука Цзянь Чжэня с ножом дёрнулась:
«Да уж, не обязательно было так кланяться...»
Из-за этого «поклона» Се Дунъюя на кухне на миг повисла гробовая тишина.
Настолько, что до них отчётливо донеслись звуки «соседей».
— У-у-у, как же вкусно!
— Не трогай, не трогай! Соус в тарелке оставь, я ещё полмиски риса залью — как можно выбрасывать? Разве соус — не блюдо?!
— Кто меня тянет? Какой образ? Разве стрим уже не закончился? С той стороны? Ладно...
【Сложив руки в молитве: это точно не моя богиня Цзяцзя. Моя богиня такая холодная и недосягаемая.】
【И не мой кумир — она обычно ест только отварную капусту. От такого стола сколько же килограммов можно набрать...】
Зрители по ту сторону экрана с каждым комментарием чувствовали себя всё спокойнее, похлопывали себя по груди:
«нет, это точно не их богини.»
А синяя команда под аккомпанемент этих звуков — едва не спалив кухню и угробив половину ингредиентов — всё же умудрилась приготовить два блюда:
одну тарелку жареной картошки «не соломки», только брусочки,
и одну тарелку битых огурцов «не ломтиков» — одни обрубки.
Кое-как они всё-таки подали это на стол. К счастью, съёмочная группа, опасаясь, что участники и правда умрут с голоду, бесплатно обеспечила их рисом. Так что когда пятеро из Синих, наконец, уселись, каждый с миской риса, на столе у них сиротливо красовались всего два блюда.
А в кадре, который время от времени скользил в сторону, красная команда после финального «рис с подливкой» явно переела — все держались за поясницы и ходили, переваривая еду.
【...Это сравнение просто за гранью.】
【Хочется наложить на синюю команду саундтрек «печаль-тоска-безысходность»...】
На этом стрим завершился. Экран потемнел, но зрители ещё долго не хотели его закрывать, всё ещё смакуя увиденное и уже начиная ждать завтрашнего эфира, который стартует в восемь утра.
А тем временем, в отличие от шумной и суетливой трапезы у Тань Цзяцзя и остальных, Се Си, отнеся в комнату отдельную порцию еды, закрыл за собой дверь.
В одно мгновение внешний шум будто перестал иметь к нему отношение.
Се Си сразу заметил щенка, лежавшего на кровати, сложив одну лапку на другую, с закрытыми глазами — словно он и не видел, как Се Си вошёл.
Но хвостик, время от времени виляющий за спиной, безжалостно выдавал его настроение.
Се Си сделал вид, что ничего не заметил. Он подошёл, и вытащил сразу десять баночек консервов, все открыл и аккуратно расставил рядом со своей порцией ужина, после чего с нарочитым спокойствием сказал:
— Малыш, иди ужинать.
Щенок на мгновение перестал вилять хвостом, приоткрыл глаза и косо посмотрел на него, никак не отреагировав. Потом снова закрыл глаза — было очевидно, что мясные консервы его совершенно не интересуют.
Улыбка в глазах Се Си стала ещё глубже, и он, наоборот, начал объяснять:
— Ничего не поделаешь, малыш, придётся тебе несколько дней потерпеть. Папе тоже нелегко — чтобы не раскрыть личность, даже аппетит показывать нельзя. Вот и вышло всего на одного человека. Хорошо хоть блюд получилось немало: и курица с картошкой, и курица с грибами, и остро обжаренная курочка — везде по нескольку кусочков.
Аппетиты щенка Се Си уже знал отлично — тот любил мясо, поэтому про овощные блюда он даже не упомянул.
Да и этих трёх куриных блюд было более чем достаточно, чтобы кого угодно соблазнить. Пусть кусочков и немного, но и комариная ножка — всё равно мясо.
К тому же аромат тушёной курицы витал в комнате уже больше часа. Щенок окончательно перестал даже для вида вилять хвостом.
И именно в этот момент Се Си нарочно подхватил палочками кусочек курицы, густо покрытый соусом. Под светом лампы он соблазнительно поблёскивал — взгляд щенка прилип к нему намертво.
Щенок уже пробовал это блюдо и прекрасно знал, насколько оно вкусное.
Се Си, уловив момент, поднёс кусочек прямо к его носу:
— Пахнет?
Щенок:
- ...
«Будто он сам не знает, пахнет или нет.»
Се Си продолжил:
— Хочешь?
Щенок медленно поднял на него большие, полные упрёка глаза:
«Он что, нарочно издевается?»
Тогда Се Си наконец широко улыбнулся:
— Мясо — тебе. Но раз ешь моё мясо, придётся расплачиваться шерстью. Ты же понимаешь.
Щенок:
- ...
Се Си невинно моргнул:
— Подумай хорошенько, малыш. Затянешь — остынет, и уже не так вкусно будет. Условия тут тяжёлые: ты бы видел, что режиссёр говорил про заднюю гору — кур там почти нет. В этот раз мы ещё изрядно постарались, чтобы поймать хоть что-то, а в следующие дни может и вовсе не повезти.
Эту речь Се Си выдал без запинки и ни капли не покраснел.
Будто совсем недавно не он одним выстрелом укладывал по птице за раз и будто за горой не было полно кур, уток и гусей.
Но щенок туда не ходил и потому поверил. Подумав о том, что в ближайшие дни мяса может не быть вовсе, он посмотрел то на Се Си, то на курицу — и кивнул.
Один раз «руа», два раза — тоже «руа», какая разница?
Се Си тут же начал выбирать из блюд все кусочки курицы, собираясь отдать их щенку, а сам довольствоваться рисом и остальным.
Но стоило ему переложить несколько кусочков, как пушистая, пухлая лапка мягко прижала его запястье.
Се Си с любопытством посмотрел:
— Что такое? Этих кусочков даже на пробу мало, но сейчас уж как есть, потерпим.
Щенок ничего не сказал — лишь подтянул лапкой тарелку к себе и больше мяса требовать не стал.
Се Си наконец всё понял и растрогался:
— Малыш вырос, стал таким разумным... уже папу жалеет.
Щенок:
- ...
«Надо было всё съесть.»
Поужинав, Се Си попрощался с остальными, умылся и, вернувшись в комнату, закрыл дверь. Увидев щенка, который тихо лежал, поджав лапки и пристально глядя на него, он радостно сказал:
— Папа пришёл!
Щенок на мгновение застыл, затем молча отвернулся.
Ладно — раз не видеть, значит и не слышать.
Се Си ни секунды не колебался и тут же кинулся к нему, а тем временем по другую сторону Янь Вэньтин и Се Дунъюй, вернувшись в комнаты, уткнулись в телефоны, пересматривая запись стрима. Чем дальше смотрели, тем зеленее становились их лица, но если приглядеться, эмоции у них были совсем разными.
Се Дунъюя переполняли злость, ярость и откровенное неверие. Вспыхнув, он с размаху швырнул телефон на кровать:
— Да как такое вообще возможно?!
Как Се Си мог оказаться таким ловким, так хорошо стрелять из лука?
Как он мог уметь готовить?!
Но кадры прямого эфира были предельно ясными. Неужели он научился всему этому за те годы, когда ушёл из дома?
Вот, значит, почему брат Вэньтин всё никак не может его забыть... Неужели Се Си именно этой кулинарией и сумел завоевать его сердце?
Если Се Дунъюя разъедали зависть и ненависть, то у Янь Вэньтина чувства были куда сложнее. Он и представить не мог, что после того, как он настоял на расставании, Се Си изменится настолько сильно.
Может, это был шок? Может, он решил таким образом снова завоевать его сердце — потому и научился готовить?
В конце концов, чтобы завладеть чьим-то сердцем, нужно сначала завладеть его желудком.
Вполне возможно, что, потеряв его, Се Си не выдержал удара и выбрал «короткий путь», изнуряя себя тренировками на кухне.
В памяти Янь Вэньтина всплыли прошлые сцены, и на какое-то мгновение его тронуло это осознание. С настроением, полным противоречий, он немного подумал, а затем просто встал и вышел из комнаты.
А тем временем Се Си наконец осуществил своё заветное желание: он прижал щенка к себе и ни за что не хотел отпускать, решив, что ради него готов хоть целый маньчжурско-ханьский пир устроить, не то что несколько кусочков курицы.
Щенку было неловко от такого крепкого объятия. Он уже собирался вывернуться и сбежать, как вдруг в дверь комнаты постучали.