Глава 7 Если разговор не идет, нужно просто выпить
В начале не было ничего, а потом пришел свет. Он был настолько бессмысленно силен, что стал разрушением. Свет нарек себя Солом. Его власть была безгранична, пока не явился в этот мир равный и противоположный ему по силе. И тогда стало ясно, что свет не имеет смысла без тьмы. Имя тьме было Варген.
Одни говорят, что второй Бог был братом-близнецом Сола, другие верят, что он приходился ему сыном. Но все сходятся в одном, что они всегда соперничали между собой. Во время их борьбы всегда страдал, кто угодно, но не они. Однажды, после того как божества осознали, что не могут по-настоящему ранить друг друга, они решили разделить царствование.
Иногда они правили вместе, на равных. Иногда хитростью Сол правил дольше, а иногда выигрывал время Варген. За время их сражений в этот мир пришли и другие Боги, но они не сыскали такой любви, как первые. Мир разбился надвое, на свет и тень, на ночь и день. Большинство смертных на континенте восхваляли Бога Света, боявшись и презирая тьму. Но также, были и те, кто возносил молитвы темному божеству, а тот, сжалившись, даровал им защиту и благословение.
Священнослужители и Орден Светлого Бога пришли в этот мир, чтобы спасти его, а ведьмы, оборони, джины, упыри рождены из Тьмы, что разрушить его.
Люди принялись превозносить богов все выше и выше над собой. Даровали им власть даже над своими мыслями и чувствами. Стало принято считать, что доброта, щедрость и вежливость – это светлые и правильные чувства, что заложил в своих детей Сол. А злость, зависть, корысть и гнев – порицались, словно прожорливые волки Варгена, что были ниспосланы уничтожить все лучшее в людях. Теперь, пожалуй, это звучит уже не так абсурдно, по крайней мере, для всех собравшихся здесь. Для них, обычных людей, стада, что ведет пастух, все всегда было просто: они – хорошие, а такие как мы с Реймондом – плохие.
Но для меня это все ещё бред, ведь темные мысли и чувства бывают у всех, и у людей, и у магических существ. Гнев мешает ясно мыслить, а ярость и вовсе ослепляет. Иногда даже нежные и добрые чувства могут трансформироваться в нечто разрушительное.
Сейчас, мне кажется, что случится что-то ужасное. Хотя куда хуже, если с нашим Оракулом что-то не так, ведь её нить тусклая и слабая, хотя прорицание редчайший и сильнейший из даров, а Реймонд, судя по его взгляду, уже готов к убийству на празднике посреди городской площади.
«Обычно у оборотней загораются глаза золотым перед превращением в волчью ипостась»
Слова maitr'e Нериссы уже спасли мне жизнь однажды, теперь пора и мне спасти Рея, ведь если он устроит бойню посреди города, то живым или хотя бы целым не уйдет. Но с другой стороны, а если тогда я сама попаду под горячую руку?
«Идиотка, он не может тебе навредить!», напоминаю сама себе.
Время идет на секунды. Здесь не так много фонарей и факелов, чтобы могло показаться, что это отблески огня в его глазах. В голову вообще ничего не идет. Maitr'e не объясняли нам на занятиях как отвлекать оборотней. Просто как надрать им зад, если понадобится, но мой последний раз не увенчался особым успехом. Для начала нужно просто, чтобы он перестал на это смотреть.
- Реймонд, - шепотом зову его я. – Реймонд! Рей!
«Черт! Да там от его человеческих глаз почти ничего не осталось!»
Ну, раз он не откликается, то я хотя бы его прикрою. Схватив его лицо руками, разворачиваю к себе и принимаю в объятья. На удивление, он легко поддается на мой маневр. Я начинаю поглаживать его по спине. Очень кстати, что мужчина был на одном колене. Ведь если бы он стоял, то мне пришлось бы карабкаться вверх, как по дереву.
Тогда мне казалось, что оборотень остолбенел от ужаса и злости из-за лицезрения убитого сородича, то сейчас, будучи в моих объятьях и вовсе превратился в камень. Это праздничная процессия ещё не закончилась, а нам нельзя сидеть так вечно.
Если бы мне кто неделю назад сказал, что я буду сидеть на праздничных гуляниях, посреди топы незнакомцев, да еще с лицом оборотня в моем декольте, то покрутила бы пальцем у виска и добавила, что тот совсем спился болотным элем. Но нет, вот она я.
Не то, чтобы я ждала каких-либо ответных ласк от Реймонда, но если ещё недавно он злобно пыхтел, то теперь, кажется, не дышит вообще. Ведь я должна хоть как-то чувствовать дыхание. И я вспоминаю слова Сью:
«Когда женщина и мужчина сближаются, пытаются влезть друг другу под кожу, проникнуть друг в друга, то между ними уже нет ни преград, ни расстояний. Они дышат вместе одним дыханием и опаляют жаром друг друга».
На самом деле мне всегда было интересно сидеть после работы на кухне, вытирая мытую посуду, и слушать рассказы о молодости Сью и запоминая её советы. Это пригодилось, например, и сейчас. Не знаю, правда, почему мне вспомнились именно про плотские утехи, но да.
«Почему я не чувствую его дыхания?»
- Реймонд, - вновь шепчу я. – Эй, я понимаю твою боль, но если тебя сейчас раскроют, то мне Марси уже искать будет без надобности.
«Проще говоря, тебя убьют и проклятье спадет. Моё так точно»
Пусть мой голос и звучит язвливо, но в нём все равно слышится страх. Нам сейчас обоим нужно успокоиться. Ему нужно справиться с припадком ярости, мне – страха. Не можем же мы сидеть так, пока люди не разойдутся! Мы итак уже перешли нормы приличия, пока разминали мои ноги, так теперь и обнимаемся дольше, чем положено на людях. Да еще и эти чертовы крестьяне никак не прекратят ликовать.
- Рей, давай же, успокойся! Нам пора вставать и уходить. Продолжим поиски завтра.
Положив руки ему на плечи, отстраняюсь от мужчины и стараюсь взглянуть в его лицо. Глаза, хвала небесам снова карие, только вот лицо бледное и совсем без эмоций.
«Забавно, только я хотела, чтобы он успокоился, а теперь сетую на то, что он спокойный и бледный как труп»
В свете фонарей и факелов я смогла помимо его стеклянных глаз, и разглядеть его красные уши. Теперь понятно, куда кровь от лица отлила. Через мгновение, он чуть было не вскакивает на ноги, отворачивается и делает несколько шагов в сторону улицы, откуда мы пришли. И вот Реймонд уже замирает на месте, разворачивается и идет ко мне, и подает руку.
- Оливия, - его голос стал непривычно высоким. – Кхм, нам пора идти в гостиницу. Уже стемнело и похолодало.
Приняв приглашение, я вкладываю свою ладонь в его, и сдерживаюсь от вопроса, что случилось у него с голосом. Музыка продолжила играть и обросла счастливыми возгласами. Должно быть, они не стихнут до утра.
Мы спокойно шагали в тишине. Реймонд был погружен в свои мысли. У меня тоже было много поводов для раздумий. Мне никак не дает покоя магия той ведьмы. Я взывала к нашему чутью, но у меня же была четкая цель. Я хотела найти конкретную ведьму, а не абы кого. В попытках отыскать желаемое, я с одной стороны справилась, но мне все равно не давало это покоя.
«Почему нить её магии была тусклой и слабой? Просто паутина не иначе»
Во время моего обучения в Феликее нам объясняли, что неважно, какой у ведьмы дар или откуда она родом. Магия, что в нашей крови объединяет всех нас. Магия – это единственно важная черта для нас. Ещё до рождения, она вплетается в наши нити. Если у людей всего есть только две – судьбы и жизни, то у нас три. Так же, если у нас могут рождаться неодаренные дети, это еще не значит что у них три нити. Точно!
«Она не одаренная! Тогда почему, когда я хотела найти Оракула, чутье привело меня к ней? Должно быть она как-то связана с Провидицей. Но как?»
Оторвавшись от размышлений, я замечаю, что мы уже почти дошли до гостиницы. Трехэтажное здание с красной крышей начало виднеться среди дюжин невысоких домиков и лачуг. В нескольких окнах горит свет, значит, не все постояльцы пожелали посетить праздник.
Нельзя не заметить, что после того, как мы покинули площадь, люди, которые не желали идти по каким-либо причинам, стали буквально бежать туда. Ведь их влек звон колокола.
«Должно быть его поймали!» восторженно визжала девушка, пробегающая мимо нас на звук.
«Ну, наконец-то! Я думала, стухну со скуки в это Солнцестояние!» поддерживала её подруга.
Если бы я была на их месте, живя всю жизнь от праздника к празднику и не покидая родного поселения, а также работая не покладая рук, то тоже бы ликовала с приходом гуляний и веселья. Но они в своей шкуре, а я в своей и помню с кем иду.
За всю нашу прогулку до ночлега, Реймонд не проронил ни слова. Мы все ещё шли под руку, он подстроился под мой шаг, но был полностью погружен в себя. Хотя мы и по пути сюда не отличались особой словоохотливостью. Но сейчас наша тишина была гнетущей, а его поступь тяжелой.
«Он его знал? Или он так расстроен из-за того, что тот тоже бы проклят?»
Мы с ним не друзья, да и я не горю желанием сближаться с кем-либо. Но он вступился за меня и не раз, хотя я, конечно, не просила. Тогда он не мог знать, что я – ведьма, выходит, что Реймонд просто хотел помочь девушке в беде. Я не чувствую себя в долгу, но мой спутник поступил как порядочный мужчина, который не смог пройти мимо. И ещё он мог сдать меня охотникам, дабы избавиться от моего проклятья, но не сделал этого.
Я ... я тоже хочу ему помочь. Но как?
И тут мне на глаза попадается мясная лавка. В последний раз мы ели несколько часов назад, еще до того как пойти на праздник. Не то чтобы я была сильно голодна, но когда путешествуешь с волком-оборотнем, начинаешь прислушиваться к зову желудка, даже если он не твой. Вряд ли Реймонд быстро отойдет от увиденного, но это не значит, что он должен не есть. Скорее всего, это будет без особого аппетита, но все же.
- Мне нужно ненадолго отойти, - осторожно говорю я ему. – Я сейчас отучусь и скоро вернусь. Иди в комнату без меня.
Да, я держу его под локоть. Да, мы идем в шаг, но он все равно где-то не здесь. Взгляд мужчины туманен и направлен куда-то вдаль. Должно быть, он меня даже и не слышит. Я решаю высвободить свою руку и только так привлекаю его внимание.
- Что-то случилось? – уставшее произносит оборотень, оглядываясь по сторонам. – Куда это ты? – Реймонд вновь смотрит на меня с непониманием.
- Я говорю, что мне нужно ненадолго отлучиться, а ты возвращайся без меня.
- А я все ещё не понимаю, куда и зачем? Ты что-то увидела? Уверена, что тебе стоит идти одной? А если что-нибудь случится? – он буквально сыплет вопросами, а я поражаюсь его настороженностью.
- Ничего такого, что заслуживало беспокойств. Я просто хочу зайти в несколько лавок.
- Почему тогда я не могу пойти с тобой?
«Потому что ты не в себе и можешь натворить дел? Потому что тебе лучше побыть одному?»
- Потому что я могу справиться сама, - уверенно и непреклонно отвечаю ему я.
Мужчина выглядит недовольным и будто хочет сказать мне что-то, чем делиться не стоит. Словно он съел лимон и старается сохранить лицо.
- Ну что ещё?
- Я хочу пойти с тобой, - нехотя признается оборотень.
- А может быть, я не хочу этого? – мне это уже начинает не нравиться. – Ты за мной ходишь как привязанный! Постоянно и везде следуешь за мной. Еще немного и в кусты будешь за мной ходить!
- Вот именно поэтому! – он снизил голос до шепота, но все равно говорил сквозь зубы. – Потому что я привязан к тебе! Когда ты отходишь от меня более, чем на пять шагов у меня будто бы начинают зудеть кости и даже зубы, – собеседник избегает смотреть мне в глаза и выглядит пристыженным. – И чем ты дальше, тем мне хуже.
«Твою мать»
Мысли уже даже в моей собственной голове звучат разочарованно.
Конечно, у любого проклятья есть побочное действие, но такого я, и представить не могла. Ему нет смысла лгать, и я не знаю что делать.
- Ладно, пойдем вместе, - соглашаюсь я, разочарованная в себе, магии и чертовом боге удачи, что, похоже, даже не знает о моем существовании.
- Хорошо, - он снова кажется прежним. – Кхм, спасибо.
В итоге мы с ним зашли в несколько съестных лавок. Волк был искреннее удивлен, что ему пришлось нести свертки с хлебом, сыром, ветчиной и фруктами, хотя он сам вызвался идти со мной. Когда же мы двинулись обратно к гостинице, то гуляния уже почти стихли, по крайней мере, на нашей улице их уже не было слышно, а время шло к полуночи. За стойкой нас никто не встретил, и мы спокойно, без лишних вопросов и лжи, поднялись по лестнице в нашу комнату.
- Ты думаешь, как уже собирать припасы? Не слишком ли самоуверенно? Мы же ещё не нашли Макси, - говорит он уже более бодрым голосом, кладя провизию на кровать.
Я же в это время принимаюсь зажигать свечи в комнате. Надоело испытывать удачу, которая явно в последнее время не на моей стороне. Зная себя, то я и на ровном месте могу упасть.
- Не Макси, а Марси. И нет, это не припасы, а нам сегодня на ужин, - объясняю ему я, задувая лучину.
Я принимаюсь разбирать еду и нарезать на весу её маленьким ножичком из мешочка. Пока я всем этим занимаюсь, Реймонд, снимая плащ и бросая его на кресло, оглядывает комнату, будто бы в поисках чего-то утерянного или подозрительного.
«И я, кажется, даже понимаю чего именно»
- Что-то потерял? – если попробовать его заговорить, хотя ему, как я уже знаю, такое не нравится, может он и не поймет, что здесь есть кто-то помимо нас.
- Нет, ... но мне кажется, что тут что-то изменилось. Будто бы кто-то двигал предметы или рылся в вещах.
- Не сходи с ума, Рей. Тут мебели почти нет. Небольшой комод, хлипкое кресло, больше похожее на стул, да кровать. Малюсенький коврик, подсвечник и занавески на окнах, все на своих местах. Ты просто на взводе из-за ... , - я мгновенно затыкаюсь, ведь как я могу говорить о чем-то таком шокирующем, как о пустяке.
Мне кажется, что мы словно бы перешли черту незнакомцев и это дает мне право общаться с ним свободно и о чём вздумается. Но это не так.
Он замечает мою паузу и пристально смотрит в мои глаза. Он не зол, но видно, что все ещё не в духе.
- Возможно, ты права, - сухо отвечает он. Бросив взгляд на мое занятие, он добавляет: - Я не голоден, ужинай одна. Я пока буду пытаться устроиться.
«Небеса и звезды! Только не говорите мне, что он и в гостинице собирается спать на своей сумке вместо подушки и укрываясь плащом, как одеялом!»
- А я от тебя другого ответа и не ожидала. Мы с тобой должны поужинать. Разве не стоит почтить его память трапезой? Кто-то же должен его оплакать, - не стоит говорить, так словно они все знакомы. - Какие у вас обычаи в подобной ситуации?
Надо быть с ним помягче, без моих неуместных шуток и беспричинных грубостей. Из-за того, что я долго была сама по себе, то стала обидчивой и капризной, как ребенок. Я не настолько глупа или слепа, чтобы не заметить, что сегодняшний вечер его расстроил. Но со мной дела обстоят по-другому, если я увижу ведьму в беде, ничего во мне не дрогнет. Мне итак порядком досталось от своей же общины.
Хотя, никогда быть во всем уверенным и знать наперед.
- Я не был с ним знаком, - он говорит, пододвигая кресло к кровати и садясь в него. Его голос звучит таким уставшим и спокойным, что мне даже жаль, что завела этот разговор. – Но да, это один из наших и он был проклят.
- А как ты это понял? – робко спрашиваю я.
«Ему стоит выговориться, а мне узнать больше. Я все ещё думаю, что же это и стоит ли ввязываться в чужую войну»
- Его глаза были почти навыкат и налиты кровью. Шерсть и после смерти стояла дыбом, а клыки на обеих челюстях неестественно удлинились. Запах уже нес мертвечиной и гнилью, словно он начал тухнуть еже при жизни. Точно так же выглядели и все наши погибшие. Как бы мы не старались усмирить или не пытались уговорить, ничего не действовало. Если же кто-то начинал чувствовать симптомы, то его сразу же изолировали до выяснения обстоятельств. Но конец всегда один и тот же.
На последних словах голос Реймонда стал совсем безэмоциональным, ну а я же в шоке от того, насколько у оборотней хорошее зрение и обоняние. В свете фонарей и факелов я смогла разглядеть только саму голову на пике, да одеяние Орена. Даже не знаю, что ему сказать. Мне в новинку утешать кого-то, а тем более взрослого мужчину. В Феликее ни одна из нас не могла показывать своей слабости, даже если ты чего-то и боялась до смерти. Каждая справлялась с проблемами по-своему, через молитвы, ритуалы и обряды. Но мне и не нужно спрашивать у него что-то ещё, ведь Рей сам продолжает разговор.
- Да, ты права, нужно почтить его память. У каждого клана свой обряд, но мы можем просто помолиться за его упокой, - теперь же мужчина выглядит смирившимся, словно так и должно было быть. – То есть я могу, – внезапно исправляется он, что я чуть было, не попрыгиваю на месте. – Ты не обязана, я справлюсь сам.
- Да нет, я помогу, но хочу сесть в кресле, а ты на кровать, - говорю я, решив немного отвлечь его капризом, чтобы слегка растрясти, и кладя на кусок хлеба ломтик ветчины с сыром и передавая собеседнику.
- Кровать твоя, - возражает тот, принимая еду.
- А я сейчас хочу посидеть в кресле, так что не зли меня, - говорю я, сгоняя его с желанного места и устраиваясь там с едой.
И снова повисает тишина. Вечно голодный Реймонд сидит с нетронутой едой в руках и смотрит куда-то перед собой. Возможно, он думает обо всех тех людях, что скончались в его поселении в схожих обстоятельствах. А я вспоминаю о том, ради чего купила сыр и ветчину. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к своей сумочке и ищу бокалы и бутылку. Найдя все необходимое, делюсь находкой с оборотнем. Только завидев у меня в руках бутыль с вином, Реймонд решил сразу же отказаться:
- Вот тут я точно откажусь, - начал он оживленно отнекиваться.
- Хм и почему же? – конечно я знаю почему.
- Просто не хочется пить, - мужчина старается сохранять непринужденный вид.
- Да, брось. Это вино нормальное, - говорю, сделав глоток из чаши. – Видишь? С ним все в порядке.
Я передаю ему бокал, и он с недоверием, но все же принимает его. Недолго глядя на содержимое своих рук, оборотень возвращает взгляд ко мне и удивленно вопрошает:
- Так выходит ты знала, что с тем элем что-то не так, да?
- Возможно, - уклончиво отвечаю я, принимаясь разглядывать еду.
- Так почему у него был такой паршивый вкус?
- Это забавная история, - тоже беру чашу в руку, - Я тебе как-нибудь потом расскажу.
И снова повисает неловкое молчание. Реймонд сидит на кровати, отложив в сторону закуску, и держа двумя руками чашу, и смотрит на жидкость в ней. Его лицо не выражает никаких эмоций, когда он поднимает взгляд на меня и произносит что-то на неизвестном мне языке, а затем выпивает свое вино одним глотком. Я повторяю за ним, хотя, наверное, и перепутала несколько слов и тоже стараюсь осушить чашу за раз.
От терпкого вкуса чертовски крепкого вина по моему телу пробегает волна мурашек. Зажмурившись, я уже было хочу взять ломтик ветчины или сыра, но вспоминаю, что должна повторять за Рейем, но тот сидит и теперь уже с изумлением рассматривает пустую чашу.
- Да, действительно, это хорошее вино, - он выглядит уже немного лучше, чем когда мы только зашли. - Спасибо
- Не за что благодарить, пей, сколько захочешь.
- Я благодарил не за вино, - на его лице заиграла печальная улыбка.
«Только не переспрашивай за что, иначе станешь самой тупой ведьмой в его жизни», наказываю я сама себе.
- И сколько ты уже странствуешь?
- Четыре месяца.
- А сколько ведьм повстречал?
- Пока одну, но запомню её надолго. Хотя тут вторая наклевывается.
- Мне кажется, что с первой она не сравнится.
- Хах, ты права.
- И все это время ты оторван от своих? Может они уже нашли нужную ведьму и сняли со всех кого могли проклятье, а ты просто об этом не знаешь, потому что в отъезде?
- Я регулярно поддерживаю с ними связь. Было бы славно, если бы ты оказалась права, но нет.
- А как же ты с ними общаешься?
- Не думаю, что тебе стоит знать слишком много, - устало произносит оборотень, разминая шею. - Мне казалось, что ты не хочешь, чтобы мы знали друг о друге слишком много ... или вообще что-либо.
- Возможно, - киваю я. – Но согласись, что нам нужно работать вместе, если мы хотим достичь успеха. Я не всегда могу успеть среагировать, чтобы соврать. Тот случай на площади может быть одним из многих. Твое проклятие дает о себе знать и это заметно.
- О каком именно моем проклятии ты сейчас говоришь? – с иронией усмехается он.
- Ты и сам знаешь.
- Твое состояние тоже не предсказуемо.
Это ощущается как удар подлых, но все же он прав.
- И что же ты предлагаешь?
- Узнать друг о друге побольше, чтобы уметь вовремя прикрыть друг друга. Я уже знаю, что тебе не по душе охотники и должно быть орден. Ты знаешь, что из-за моей проблемы я вспыльчив.
- Что ж ... в твоих словах есть смысл.
- Как же приятно слышать от тебя похвалу.
- И что же ты хочешь узнать?
- Откуда ты?
- С севера.
- У тебя есть семья?
- Знаешь, все же я, наверное, поторопилась, - я наклоняюсь и достаю из мешочка ещё одну бутылку вина и ставлю её на пол. – Давай так, я задаю тебе вопрос и если ты не хочешь отвечать, то тогда делаешь глоток и так продолжается, пока не ответишь на следующий. То же самое относится и ко мне. Правила одинаковые для всех, согласен?
- Согласен, - говорит он, недолго думая и протягивает мне пустую чашу.
- Ты разве забыл, с кем разговариваешь? Ты пьешь вино из чаши ведьмы.
- И что же такого особенного в ней? – Реймонд выпрямился и немного насторожился.
- Она сама. Это чаша-непроливайка, - я поднимаю руку, чуть выше, чтобы было лучше видно. – Достаточно просто щелкнуть пальцами по ней, - что я и делаю, - и вино само в ней появится.
Рубиново-красная жидкость стала подниматься со дна. Я уже было вновь сделать глоток, как бросаю на Реймонда взгляд поверх чащи и он тоже «наполняет» свою. После того как у нас обоих есть все нужное для игры, я беру инициативу на себя.
- Я уже ответила, значит, задаю вопрос тебе. Итак, как вы поддерживаете связь?
- Через записки, что передают сойки.
Сойки - гильдия шпионов, что не служит ни одному королевству или империи. Они свободные перевертыши. Среди оборотней птичий род самый слабый, но именно сойки они самые опасные. Их просто так не найти и невозможно не перекупить. Они служат себе и своим интересам. Как же волки смогли заслужить подобную услугу?
- Интересно, - задумчиво произношу я, отрывая себе пару виноградин. - А я уж было думала, воете на луну, дабы поприветствовать своего брата, на другом конце страны.
- А ты за словом в карман никогда не полезешь, да? Что ж, тогда расскажи мне, что ты знаешь о нас?
- Есть много легенд у каждого народа. Я знаю почти все, но не верю ни в одну из них. История, что повествует рассказчик, вполне может оказаться зеркальной со стороны её героя.
Он смотрит на меня и все ещё ждет ответа.
- Я выберу из трех моих любимых. Есть висперская легенда о Варгене, что яро желал разлучить Фиору и Сола. Кристорнийский миф о том, что ведьмы прокляли одного лорда с псом на родовом гербе и тот облачался ночью в шерсть. И виллнедское поверье о любви волка и деревенской девушки. Какую из этих историй ты хочешь хочешь услышать, Реймонд?
- Я хочу взглянуть в зеркало, так что поведай мне все.
- Да будет так, - произношу я, закидывая очередную виноградину в рот, перед началом рассказа.
- Согласно легенде славной страны Висперии, в которой мы сейчас находимся, великий Сол пожелал соединить себя узами брака с богиней Фиорой, дарящей исцеление страждущим и защиту нуждающимся. Её символ полная луна, а благословение холод, она стала надеждой для людей, боящихся вечной ночи. Долгое время она не принимала ухаживания Сола, но в итоге поддалась его обаянию и дала согласие.
Только вот не он один желал её. Варген, бог равновесия, что являет собой тьму и смерть, был одинок и не водил дружбы ни с одним из пантеона. Но Фиора была единственной, кто вел с ним беседы, стала его отрадой, первым другом и любовью. Поэтому, когда темное божество прознало об этом браке, то захотело разлучить их, так как считало, что этот замужество против воли луноликой девы. Варген похитил Фиору, но бегство было недолгим.
Когда Сол настиг похитителя, то развернулась битва, которой не было никогда прежде, ведь каждый из них был готов перейти черту. Фиора не хотела, чтобы ее друг и возлюбленный убили друг друга, поэтому в последний встав между ними, приняла удар на себя с обеих сторон, и тем самым изменив порядок вещей. История умалчивает, чья же в итоге была это вина, но Сол и Фиора расстались навсегда. Ведь теперь он правил только днем, а она, пусть и не всегда, но царствовала ночью. Они стали прикованы к небесам, став Солнцем и Луной. Варген же не выдержав горя от потери Фьоры, обернулся волком, дабы каждую ночь везти беседы со своей возлюбленной, как и прежде. Именно поэтому, как ходит молва, что стены висперских дворцов исписаны этими символами и сюжетами.
Если говорить о кристорнийском мифе, то он безумно меня раздражает. Я почти уверена, что это все же просто крестьянские выдумки. В общем, однажды лорд кристорнской стены, что стоит в штормовых землях, Конвей позвал на свои именины бродячих артистов, среди которых возможно, только возможно, была гадалка. На самом деле любая одаренная может немного гадать, но, по словам очевидцев, та предсказывала судьбу и ведала прошлое по теплому супу и крепкому вину, а еще лучше смотрела сквозь время с помощью золотых дукатов, так что это вполне могла быть обычная самозванка.
У меня пересыхает в горле, и я делаю небольшой глоток. Реймонд же в это время выглядит заинтересованным моим рассказом, в то время как божественная легенда его вовсе не удивила, похоже.
- Каждая юная дева желает услышать, что её ждет великая любовь и богатый муж. Ну и встретилась с этой женщиной дочь Конвея, только вот та не получила удовлетворения от полученного предсказания. Гадалка предсказала ей молодого богатенького красавца-мужа, а маленькая леди уже была обручена со старым герцогом и другом отца, древним, как сам кристорнский замок. Леди приказала снова погадать, но женщина, решив, что её проверяют, ответила также.
- А ты?- неожиданно спрашивает он. – Ты тоже об это мешаешь?
- О браке красивым лордом? Ну не знаю, мне кажется, что ей было бы проще с дряхлым богачем. Он же может умереть, только подпрыгнув на месте, и она резко станет несчастной вдовой в достатке. А чего это ты вдруг? Я пока что замуж не собираюсь, да и не выйду никогда.
- Ничего, забудь, - быстро произнес он, прежде чем вновь одним глотком осушив чашу.
Пока я наблюдаю за тем, как мужчина, стараясь не смотреть на меня, быстрым и сильным ударом пальцев наполняет чашу, я и сама отпиваю немного. Списав все его странное поведение на хорошее такудское вино, продолжаю:
- Обиженная девчонка побежала к лорду-отцу и нажаловалась, что к ней пристала старая и уродливая ведьма. Всеми силами пыталась сглазить её счастье и что теперь она никогда не выйдет замуж. Изрядно подвыпивший и разозлившийся хозяин вечера и торжества приказал высечь ведьму розгами по ногам и за них же повесить на воротах рядом с псарней. Наутро должен был прийти жрец Сола и забрать ведьму на костер. Так и поступили, но ведьма кричала, что ничего не делала плохого и сыпала оскорблениями на лордовскую дочь.
Потом, кристорнский пес решил, что этого мало и приказал слугам растереть окровавленные ноги мерзавки солью. Испытав жгучую и небывалую доселе боль, женщина начала осыпать уже проклятиями всех зрителей. Но когда замок уснул, актеры сняли ее и быстро уехали, но перед этим обокрав добрую часть гостей. На утро никого не нашли, а Лорд Стены отправился на охоту. После этого он слег с жаром, плевался пеной и кричал как умалишенный. Дочь вышла замуж, а потом они решили с мужем уже освободить отца от страданий.
- И почему эта история относится к твоим любимым, если все в ней страдают?
- Потому что именно она отлично показывает, насколько могут быть глупы, и озлоблены люди. Девчонка могла не просить предсказания, а если поняла, что ее обманули, то не жаловаться отцу. Она же оклеветала женщину, и ту хотели отправить на костер. Я почти уверена, что кристорнский пес страдал от водобоязни после укуса какой-нибудь твари на охоте и никто тут больше не причем. Будешь слушать виллнедское поверье?
- Да, - коротко поизносит он, все еще не глядя мне в глаза.
- Я как-то слышала в таверне от местных, что раньше, далеко на западе, где деревья достают до небес стола деревушка под названием Виллнед, что потеряла всех людей за одну ночь. Однажды в лесу, что был рядом, поселился волк. Он отличался прожорливостью и жестокостью, охотился редко, но его добыча всегда была чрезмерной. Крестьяне не стали мириться с этим и начали расставлять ловушки в лесу, и как и полагается, хищник однажды попался в неё. Но к счастью или нет, в том же лесу жила девушка, на самом отшибе, и она не смогла пройти мимо, пусть даже и хищной твари. Освобожденный убежал, но вскоре каждую ночь стал приходить к своей спасительнице, и она перестала его бояться.
Люди и скот прекратили умирать, только вот волк все равно приходил к деревенской окраине, навещая возлюбленную и навевая ужас на людей, которые впоследствии захотели его убить. Ведь он хищник, дикий вечно голодный зверь, который уже не раз нападал на людей, убивал немедля ни секунды, и люди это помнили. Они думали, что волк продолжит убивать, поэтому и ошивается рядом с поселком. Никто даже не догадывается, что хищник просто полюбил человека и хочет быть рядом с ней.
Тогда же было решено открыто начать охоту на волка и тех, кто был с ним один на один он убивал, но без особого желания, ведь знал, что тем самым ранит любимую. Однажды соседка девушки прознала о её предательстве человеческого рода и рассказа в деревне. Поймав девушку и истязая ее, приманивая волка, они добились своего. Волк ночами пел для нее, а та молилась, дабы он не пришел за ней на свою же погибель. Однажды боги сжалились над несчастными и луна указала путь к побегу. Она пришла на окраину леса и увидела своего волка, медленно выходящего к ней из ночной тьмы. Он протянул лапу, что превратилась в человеческую руку, а спустя мгновенье перед ней стоял мужчина. Но люди жестоки, они нашли пару в ту самую ночь, когда волк превратился в человека. Они схватили возлюбленную, а человек обратился обратно в волка и бросился в бой.
Это было кровавое сражение, и дева умерла от рук сородичей, а волк раненый бежал в лес. Но это было лишь началом конца для Виллнеда. Забитый камнями и заколотый копиями, на последнем дыхании он завыл на луну, проклиная тех людей, которые остались в живых. Своим воем, что стал мольбой к богам, которых чтила возлюбленная, он просил проклясть их души, как была проклята его. Дать им вторую сущность, чтобы они боялись сами себя. Боги внемли ему и привязали людей к луне, что стала им хозяйкой. Эти люди стали проклятыми разрушенной любовью, переродились изгнанниками человечества.
После всех моих рассказов Реймонд долго молчит, а я вспоминаю, что настала пора для моего вопроса. Только вот я не знаю, какой именно задать. Но решив немного поизвить, я принимаюсь спрашивать обо всех слухах, что мне известны об оборотнях. Начиная с того, что они рождаются в шерсти и с хвостом, закачивая тем, в каком именно облике стараются зачать детей.
На все эти темы собеседник не желает говорить, так что почти не убирает чащу ото рта и иссушает её раз за разом. Навеселившись вдоволь и переживая, что мне вина может уже не достанется, а в итоге спрашиваю самый мягкий вопрос:
- Как вы узнаете, друг друга, будучи в зверином обличи? Больно обращаться?
- Когда я был юнцом, то да. Мне будто бы ломало все кости в теле и когда они срастались, то при первых шагах не было ничего кроме боли. Честно говоря, некоторые так сильно переживают и боятся первого раза, что не могут обернуться назад. Мой друг Рорри как то неделю не мог вернуться, а когда получилось, то стоял голышом посреди кузницы, когда пришел навестить соседа. На самом деле, тот позвал нас выпить за свою грядущую свадьбу и да, опережая твой вопрос, Рорри мы налили эль в миску.
Я, сижу на кресле, подобрав к себе ноги, и едва ли не проливаю на себя вино, когда в невинном жесте прикладываю руку к сердцу.
- Даже в мыслях не было, - произношу я, быстро сглотнув вино.
- Ну да, - с наигранным доверием произносит Реймонд. – Ну и мы тогда порядком выпили. Когда мы с кузнецом заснули, то мой друг все еще был волком, а разбудили нас его радостные крики. Он был в чем мать родила и счастливый буквально скакал по комнате и как раз в этот момент в кузницу пришла невеста. Пьяный жених растерялся от крика нареченной и на эмоциях вырубил ударом в челюсть счастливца. Мне потом пришлось завернуть в свой плащ и тащить на себе через улицу, а ведь уже светало.
Я захожусь в безудержном хохоте, только от одной мысли об это картине. Когда же я чувствую боль в животе, то решаю наконец-то успокоиться. У меня плохо получается, и поэтому решаю отвлечься. Не вставая с места, тянусь к комоду и беру одно из зеленых яблок. Надкусывая, кисло-сладкий сок заполняет мой рот, вызывая у меня восторженное восклицание. Он настолько чудесен, что меня не волнует, что тот, стекая по губам, бежит тонкой струйкой подбородку и шее.
«Пьяному и камень покажется пирожным», думаю я, блаженно прикрыв глаза и откусывая еще.
На самом деле, всегда любила фрукты, они не только вкусны, но и напоминают о том, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Плод может быть сладким или пресным, спелым или незрелым, насыщенным или гнилым. То же самое можно сказать и о людях, только вот они еще умеют лгать и предавать.
Должно быть, я уже знатно опьянела, потому что, открывая глаза, натыкаюсь на пристальный взгляд мужчины, что следит за яблочным соком, медленно стекающем по моей шее. Во внимательных карих глазах появляется хищная искра, но не такая как в ночь нашего знакомства, нет. Эта скорее похоже на голод или жажду, так смотрит изможденный странник на источник после долгого путешествия. Сначала я уже было решила, что мне показалось, но встретившись с ним взглядом, все же начинаю думать, что не ошиблась.
Дабы развеять все эти странные домыслы, решаю заполнить эту напряженную тишину. Он ответил на мой вопрос не до конца, я все ещё не знаю, как они друг друга узнают, будучи обращенными. Но успеваю задать ему вопрос до того, как он вспомнит о том, что теперь его очередь:
- Почему ты прыгнул в тот пруд и поплыл за мной? – этот вопрос действует отрезвляюще на нас обоих.
- Я подумал, ты тонешь, - морок спадает с его глаз. - Я старался тебя спасти.
- Старался?
- Я ..., эм, - теперь же его глаза смотрят куда угодно, кроме меня. – Неважно.
- Нет-нет, начал говорить, рассказывай до конца, - теперь мой интерес распалился, подобно лесному пожару.
- Ну, я не очень хорошо плаваю. У меня было мало практики.
Надо пить мне меньше все же. Видно же, что он что-то простое говорит, но моя голова отказывается это понимать. Мужчина, будто замечает мое замешательство и поясняет для пьяных дур чуть подробнее.
- Я очень поздно научился плавать. Да и получается у меня не то чтобы хорошо.
То есть то, как он уверенно греб ко дну озера - это «не то, чтобы хорошо»? Как сложно у мужчин все в голове. Понимаю, что ему неудобно это рассказывать, он стесняется. Надо как-то либо поддержать, либо сменить тему. Решив совместить, делюсь своими воспоминаниями:
- Знаешь, а я отлично умею плавать. У меня на родине все должны плавать, но моя семья должна уметь больше. Должна была уметь больше, - поправляю я себя. - Мне приходилось вставать посередине слияния рек и бороться с водным потоком. Как то даже рак за задницу ущипнул и проделал огромную дыру на юбке, но мне об этом сказали не сразу, - последние слова я произношу, заходясь смехом, но собеседник даже не улыбнулся.
И вроде я вспомнила смешной для меня случай из жизни, но на лице собеседника отражается что-то схожее с неверием и ужасом.
- Что? - я нервно улыбаюсь, заправляя прядь волос за ухо.
Реймонд делает глоток из бутылки и ответом на мой вопрос проносится лишь смутное «ничего», но, не зная о чем ещё заговорить, я отвожу взгляд. Тишина сначала казалась неловкой, но бросив короткий взгляд на мужчину, я расслабляюсь.
- Я так сильно похож на охотника? В смысле, ты тогда так испугалась.
- Пф, ведьмы и охотники естественные враги. Как кошки и собаки, - я озорно улыбаюсь ему и подмигиваю.
В ответ получаю хмурый взгляд и уже такое привычное «хммм».
- Я подумала, что либо ты новый староста, либо охотник или же простой путешественник, решивший сдать ведьму на костер за награду.
- Так чем же я похож на охотника?
- Всем, - я указываю на него рукой и провожу ей снизу вверх и вновь делаю глоток.
Мужчина поднимает брови вверх, явно ожидая более развернутого ответа.
- У тебя суровый взгляд, ростом ты словно шкаф, да и груду мышц под плащом не спрячешь, как и кучу оружия.
- А почему не обычный наемник?
- Обычные охотники за головами должны быть пластичными и незаметными, умеющие сливаться с толпой. А не сидеть в таверне на виду у всех, грозно хватать подавальщиц за руки и потом за них же вступаться.
- Я довольно пластичный, - как бы невзначай подмечает он.
- Ну конечно, - произношу с кивком. - Разве я говорила обратное? - я принимаю невинный вид и от выпитого алкоголя, не могу удержаться от смешка.
В голове сразу всплывает то, как мы обсуждали умственные способности друг
друга. Видимо, Реймонд тоже думает об этом, потому ухмыляется.
На мое удивление в итоге наш разговор идет гладко. Мы все ещё не друзья, но теперь хотя бы я не испытываю чувства, будто провожу дни на пролет с угрюмым камнем. После такой приятной беседы мне с ним даже немного уютно. Все хорошо. Он отвлечен от грустных событий этого вечера, хотя я уверена, что эти картины будут вспоминаться ему перед сном, а я, наконец, смогла впервые за долгое время поговорить с кем-то кроме Сью и приятно провести время.
Но тут я слышу до боли знакомы скрежет когтей из под кровати. Я смотрю в ту точку, откуда исходит звук и вот уже начинает появляться большая белая лапа в поисках съестного.
«Черт! Я его так и не покормила!»
Если сейчас он бросится на Рейя, то тот снова выйдет из себя и может прибить моего малыша. Я беру в левую руку немного ветчины, а в правой все ещё держу яблоко.
Так, если я сейчас неловко пошатнусь из вина и выроню фрукт под кровать, то когда полезу поднять его, выброшу оголодавшему узнику ветчины. И все останутся живы.
На словах всегда все просто, только вот, когда я попыталась встать за передачкой, то неуклюжесть мне играть не пришлось. Я действительно опьянела, причем сильно. Комната закачалась, и я не сразу смогла схватить ломтик ветчины, в руку постоянно попадался сыр. Когда у меня все же получилось, я обнаруживаю, что яблоко уже исчезло само по себе.
- Линда, ты в порядке? - осторожно спрашивает Реймонд.
- Да, да, просто не могу понять, где мое яблоко, - действительно недоуменно произношу я.
- Оно выпало из твоей ладони и укатилось под кровать. Я сейчас его подниму, а ты пока присядь в кресло.
- Нет, нет, - отмахиваюсь я от его предложения, все ещё с куском мяса в руке, - я сама, сама. Сама уронила, сама подниму.
Я стараюсь аккуратно встать на колени, но в итоге чуть было не падаю. Почему чуть? Потому Реймонд успел перехватить меня под локоть, а я, в знак благодарности, задела его рубашку ветчиной.
- Нужно его поднять, - с энтузиазмом добавляю я, высвобождаясь из его рук. - А то сгниет, вонять будет, а у тебя с такими запахами голова заболит.
- Ты - моя головная боль. Даже сейчас пытаешься найти себе приключений, - отвечает он, возвращаясь к кровати.
- Да брось, что сейчас может случиться?
- Ударишься головой о доски, сболтнешь заклятье и получу опять я.
- А вот и нет, - я уже встала на колени и стала забираться под кровать. - Нашла! - но каждый из нас понимает это по-своему.
Для волка я поползла, согнувшись в три погибели, за несчастным яблоком, а на самом деле ради прожорливого создания в углу кровати.
Голодные глазищи, похожие во тьме на две сверкающие золотые монеты, так и впились в меня. С шумным фырканьем хищник крадется ко мне и вгрызается взглядом в подношение в моей ладони.
- Жри и не высовывайся! И не вздумай его кусать! – шепотом рычу я, отдавая еду.
- Ты что-то сказала? – озабоченно интересуется Реймонд.
- Нет, - я начинаю выбираться, - тебе, наверное, послышалось.
- Мне уже начинает казаться, что я имею дело с безумицей. То она придумывает сказки на ходу и ввязывается в драки, то разговаривает с яблочными огрызками под кроватью.
- Ой, да брось! Ты тоже хорош. Великий защитник чести подавальщиц всего висперского королевства, - восклицаю я, наконец, выбравшись, и начинаю вставать с колен.
Но тут снова теряю равновесие, то ли перепив вина и резко встав, он вновь успевает меня поймать, а я и сама стараюсь опереться на кровать. Мы оказались лицом к лицу, должно быть впервые, если не учитывать нашу погоню по лесу и танцы на площади, или я опять ошибаюсь, ведь разница в росте очевидна.
- Вот видишь? Я не ударилась, - счастливо шепчу я.
Наши лица совсем близко друг к другу, руки Рейя все ещё держат меня, но в этот раз это ощущается по-другому. А в этот же момент, до моих ушей уже доносится жадное чавканье под нами. Я смотрю только в карие глаза передо мной, и в них снова вспыхивает эта загадочная искра и только вот сразу же меркнет.
Про себя я успеваю помолиться о том, чтобы он не посмотрел под кровать. Но тут происходит неожиданное, ведь Реймонд подается вперед и целует меня.
Сначала я замираю в недоумении, но это не просто случайное соприкосновение губ. Рей действительно целует меня. Его полные губы настойчиво, но в то же время нежно, ласкают мои, и я не могу удержаться. Когда он кончиком языка обводит конкур моей нижней губы, а затем её слегка прикусывает, выбросив все из головы, я поддаюсь этому неожиданному соблазну. Раскрываю рот ему на встречу, выпуская все, что осталось у меня в руках, я прижимаюсь ближе. Его руки до этого аккуратно держащие меня за талию, начинают гулять от бедер до лопаток.
Я даже не заметила, как сама забралась к нему на колени, не отрывая от поцелуя губ, и запустила пальцы в его волосы. Этот пьяный и безумный поцелуй, настолько неожиданный, что у меня кружится голова, но я не могу оторваться. А мужчина, будто тоже этого не желая, прижимает меня к себе еще крепче.
Но у меня заканчивается воздух, я отрываюсь от него, а когда у меня это все же получается, то щеку царапает щетина Реймонда.
«Давно она у него появилась? Хотя это вовсе неважно»
Верно, сейчас есть и более важное занятие. Когда наши губы вновь соприкасаются, то я чувствую, вкус вина, которые мы совсем недавно пили о время нашей странной игры. Должно быть, мы уже достаточно пьяны оба, но дальше поцелуя я не панирую заходить. Но это первый раз за долгие годы моего бегства, когда целуюсь с мужчиной.
Черт, из-за всех этих скитаний и проклятий, я совсем будто бы не заметила насколько Реймонд красивый и хорошо сложенный мужчина.
«Чёрт! Проклятье!», эта мысль действует на меня отрезвляюще, словно пощечина.
Реймонд под моим проклятьем полуоборонительным-полуприворотным проклятьем! Это чары и ничего больше! Все, что сейчас между нами, происходит против его воли!
Мне становится противно от самой себя. Принуждать к близости с помощью магии так же ужасно, как и силой. Я ничем не лучше тех пьяных мужланов в тавернах и домах удовольствия. У меня же есть преимущество и пусть неосознанно, но я им воспользовалась.
В этот раз я настойчиво отстраняюсь от него. В силу задурманенного вином разума, у меня не получается скрыть шок и отвращение на моем лице. Рей же смотрит мне в глаза в замешательстве и от этого мне ещё хуже. Должно быть, он тоже понимает, что произошло. Я же вспоминаю, что все ещё буквально сижу на нем верхом. В попытке исправиться и поскорее слезть, я начинаю стремительно отползать подальше и соскальзываю, но мы все ещё сидим вместе на краю кровати и я почти падаю назад.
Реймонд старается меня поймать за руки и не дать мне упасть, но я уворачиваюсь от его попыток в ужасе, что может случиться дальше и как далеко это все зайдет, если я этого не сделаю, словно от языков пламени. В итоге, я валюсь с кровати на задницу и все еще продолжаю отползать подальше, уже лежа на полу.
- Черт, это гребанная ошибка! Моя ошибка, - поправляю саму себя, - мне так жаль. Это было ужасно, этого не должно было произойти! Мне так жаль, какой ужас! – я судорожно пытаюсь оправдаться и извиниться, и мямля вновь и не раз повторяю извинения.
Реймонда и его близких прокляла ведьма. Они утратили контроль над своими обращениями, силами и разумом. Отцы, матери, братья и сестры умирают в безумии ужасной смертью, пока его в какой-то захудалой гостинице совращает другая ведьма, которая тоже успела наложить на него проклятье.
Я не могу поверить, что пала до такой низости, что уже целую человека под принуждением своих же собственных чар! Это не правильно по отношению к нему.
Сначала на его лице написан шок, потом он сменяется недоумением и наконец, пониманием. А уже через секунду пустота в его глазах рассеивается и в них снова читается злость. Он сидит неподвижно, руки еще совсем недавно так страстно и нежно ласкающие меня по всему телу прижаты к коленям, а ладони стиснуты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Губы стали тонкой линией, челюсти стиснуты, так что на них заиграли желваки, а карих глазах читается гнев.
- Это больше никогда не повторится! Никогда! Я этого не хотела, честно!
Рей издает тихий рык, а затем вскакивает на ноги и, бросая на меня разъяренный взгляд, быстро вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок. От звука удара, я слегка подпрыгиваю и тут же съеживаюсь от тяжелой тишины, неожиданно обрушившейся на меня.
Все о чем я сейчас могу думать, это о его последнем взгляде на меня. Мне даже трудно осознать, что именно в нем было запечатлено: презрение или осуждение?
Боги, какой ужас!
Я ни чем не лучше кровавых ведьм, что играли смертными, будто тряпичными куклами. Только им для их забав было достаточно одной капли крови, а мне хватило всего лишь нескольких чаш вина, чтобы забыть обо всем. Вычеркнуть из памяти на это ужасное мгновенье, что оборотни сделали с моей семьей и родным ковеном и как поступили ведьмы с кланом Рейя.
«Я – ужасный человек. Нет, дрянная дочь и внучка, а также развратная мерзавка, что не знает своего места».
От стыда мне хочется умереть. В принципе, это решит все проблемы. Мне больше не придется прятаться по углам как помойной крысе на кухне, а Реймонд освободится от моих чар и отправится спасать своих людей, как и должен, был все это время.
Я хватаюсь за голову и чуть ли не рву на себе волосы. Резкая боль позволяет прийти в себя. Даже зная как снять мое проклятье, Рей не сдал меня ни ордену, ни охотнику. Может это и самоуверенно, но думаю, он и сейчас не желает моей смерти. Обычные люди тоже совершают ошибки, будучи пьяными, я не исключение, ведь случайно ответила на поцелуй.
«Но почему тогда он поцеловал меня первым?»
Это не важно! Должно быть, хотел отстраниться, а чары опять все перевернули. На самом деле, нужно подумать, что делать дальше, это куда важнее, чем хныкать на полу о том, чего уже не изменить.
Вместе с этой мыслью, слегка покачиваясь, я встаю на ноги и поправляю юбки и волосы. Если он куда и ушел, то вернется, ему придется. Магия его вернет.
Мысль о том, что он мог меня оставить, разверзлась в груди дырой. И когда я успела к нему привыкнуть? Должно быть, этот вечер значил для меня больше, чем могло показаться на первый взгляд.
Поправив волосы, что он так сильно растрепал, я уже думаю тоже покинуть комнату. Перед глазами все еще немного качается, но дойдя до двери, я вспоминаю о важном. Нужно запретить ему выбираться из под кровати.
Обернувшись, мне на глаза попадается плащ Реймонда. Все снова накатывает на меня с новой силой. Я закрываю лицо руками, дабы успокоиться, но обнруживаю, что я вся в слезах.
«Что ты ноешь, идиотка?! Или думаешь, что обидела друга, первого за все эти годы? И когда это он интересно успел им стать? Какая же ты нелепая и наивная!»
От своих же нотаций, что сродни оплеухе, у меня с губ срывается нервный и даже саркастичный смех. Я и вправду наивная идиотка! Ведь я действительно не умею дружить, и шрамы на моем теле это лишь доказывают.
Утерев сопли и слезы, я подхожу и беру с кресла его плащ. Нечего женщине щеголять посреди ночи в одиночку, да еще и почти в парадном платье. Примут за блудницу или решат, что задумала дурное. Второе точно заподозрят, но так я хоть лицо прикрою.
Накинув его на плечи, я обращаюсь к своему единственному другу:
- Можешь доесть все, что захочешь, но не выходи из комнаты, а если кто зайдет, сразу прячься. Понял?
Ответом мне служит быстрый и громкий скрежет по деревянному полу. Он всегда меня понимал, и все время будет рядом, а большего мне и не надо.
Не гася свечей, я выхожу из комнаты и закрываю её на ключ. Полы плаща волочатся за мной по лестнице. Не удивительно, ведь я еле достаю ему макушкой до плеча. Никого в гостинице, кажется, нет или давно спят, что логично в этот час. Я спокойно выхожу на улицу. Где-то все еще гуляет народ, слышатся крики и отголоски музыки.
Ночной воздух отлично освежает голову. Да, я чувствую запах тлеющего костра с нотками ароматов зверобоя, таволги и лаванды, и жареного мяса, так же до меня доходят благоухания цветков идиса, уже увядающих в цветочных гирляндах, что развешаны сейчас по всем улицам. Коротко оглянувшись по сторонам, я все же набираюсь смелости бросить зов еще раз, ведь так удачно случайно прихватила с собой её ленту.
Желанный зов – несложный ритуал поиска, на первый взгляд, но на самом деле он требует большого количества энергии. Когда я сделала это на площади, то почти потеряла способность ориентироваться в пространстве. Но теперь у меня есть её личная вещь, и станет немного легче. Нужно лишь закрыть глаза, воззвать к своей магии и надеяться, что моя она в этот раз снова не оплошает. Однако, кажется, все идет по плану, ведь я чувствую, как сила течет по рукам и ногам, поднимается к сердцу и растекается обратно. И тут в правой руке она начинает скапливаться, а ладонь тяжелеет.
Сжимая ленточку в этой же кисти, я формулирую свою просьбу, оттачиваю, словно кинжал, а затем заношу предплечье для броска. Распахнув глаза, я вижу его, яснее, чем когда либо. Наши чары смешались, и я вижу неосязаемый, призрачный небольшой клинок, зажатый в моих пальцах. Он напал на след и начал трястись, пытаясь вырваться к цели. Развернувшись чуть вправо, я подчиняюсь ищейке и выбрасываю руку вперед, а кинжал, не теряя времени, молниеносно вылетает на след. Только вот если кто увидит, что силуэт в плаще бегает по улицам города, когда все либо спят пьяные на площади, после бурного открытия праздника, либо дома в кровати, то могут поднять шум. Поэтому я пальцами тяну за энергетическую ниточку к себе, наматывая на пальцы, словно пряжу на катушку. Теперь, когда ищейка у меня на привязи, я и сама начинаю двигаться по следу.
Пройдя вверх по улице, мне, согласно моему проводнику, нужно свернуть направо. Сделав это и выйдя на небольшой проулок, я не успеваю преодолеть и пары метров, как до меня доносятся чьи-то голоса. А резко накатившая на меня тошнота легко объясняет мне кто это. Скрывшись в тени угла дома, я прижимаюсь к стене спиной. Голова вновь начинает гудеть, а сердце бьется как бешеное.
Как же было глупо полагать, что встреча с оборотнем в Тодхолле была ужасающей. Я тогда чуть от страха не умерла, но теперь, столкнувшись с реальной возможностью представиться, понимаю, что это были ещё цветочки.
Слегка успокоив дыхание, замечаю странное подергивание в пальцах правой руки. Оцепеневшая от шока, я и забыла, зачем здесь оказалась посреди ночи. Ищейка все ещё зовет меня, но я не смогу их обойти, не попавшись. Немного выглянув из своего укрытия, вижу, как два священника о чем-то разговаривают, но мне не расслышать. Применять заклятие большого уха будет крайне не разумно, так что придется держать свое любопытство в узде. Все, что мне остается это наблюдать за ними и надеяться, что они как можно скорее уйдут.
Но тут происходит неожиданное, потому что светловолосый священник резко оборачивается и смотрит в сторону моего укрытия. Его собеседник моложе и, кажется, ниже саном, или вовсе не обладает благословением и не понимает, что произошло. Когда же блондин, что-то коротко ему бросает, прежде чем двинуться в мою сторону, я в испуге, неосознанно отпускаю нить поиска, и она от меня тут же ускользает. Юнец уже ушел, мой разведыватель на долю секунды замирает на месте и оглядывается по сторонам.
Так я и думала, он почувствовал мою магию. Значит, члены ордена Сола чувствуют ее не тогда, когда одаренные рядом, а когда они используют силу. Рано я обрадовалась, что он теперь пойдет по своим делам, как мужчина уже более уверенно направился в мою сторону.
«Ну что же, делать нечего, будем вновь импровизировать! Опять»
Когда он жрец уже подошел ко мне достаточно близко, я выныриваю из своего укрытия прямо на него. Из-за моего недомогания, у меня получается довольно естественно случайно врезаться в его грудь. Опешив от такой неожиданности, мужчина хватает меня за плечи и успевает поддержать, когда я, стараясь отойти назад, оступаюсь.
- Простите, простите, - почти всхлипываю я. – Я случайно, - и поднимаю на него влажные глаза.
А от колик в животе и дрожи в ногах страдание, написанное у меня на лице, в достаточной мере, подлинное.
- Ничего страшного, сестра. Вы в порядке? – аккуратно и даже слегка неловко спрашивает он.
- Да, да, - бубню я, смаргия слезы. – Мне нужно идти, нужно, - я мягко сбрасываю его руки со своих плеч.
- Но что же вы делаете здесь одна, ночью, еще и в темном проулке?
Мне даже смотреть на него не нужно, пока я вытираю лицо, чтобы понять. Что это вопрос с виду безобидный, но он насторожен. Ведь не зря же пришел сюда, что-то его привело.
- Я ... я, боги как стыдно, ах, - я подавляю судорожный всхлип. – Я ищу своего м-мужа, Эльван, - обращаясь к нему коротко, почти фамильярно, я лишь подчеркиваю свое тяжелое состояние.
- А, что с вашим мужем, сестра? Он ...
- Он грешен, Эльван. Он ... - пора его напугать. Я резко вскидываю голову, с меня даже слетает капюшон, и хватаюсь за его одеяния на уровне груди. – Вас послал мне сам Сол, молю помогите! Укажите путь! Мой муж Бернард хороший человек, но его грех гнев и пьянство. Иногда, мы спорим, а когда он сильно злится, то уходит в таверны и трактиры. Однажды ссора зашла далеко и я не сдержалась и тогда он, ... он, - я, делая многозначительную паузу, отвожу взгляд, - но, но я сама виновата.
- Мне жаль, жаль, - он выглядит так, будто это первая его исповедь. - Да прибудет с вами свет и укажет он решение, - произносит мужчина, вернув себе самообладание и прикладывая пальцы к моему лбу в благословляющем жесте пальцы.
Весь этот долгий разговор не отменяет того, насколько плохо я себя чувствую. И чем он ближе, тем мне хуже. Поэтому, от его прикосновения мне должно полегчать, будь я смертной, но лишь дурнеет. Подавив желание скрючиться, потому что сейчас я чувствую покалывание сотни игл, там, где пальцы касаются моей кожи, усилием воли расслабляю лицо и открыв глаза смотрю в его.
«Надо отойди, срочно!»
- Спасибо, - произношу я шепотом, а затем отпускаю одежду служителя и немного отступаю назад. – Простите меня, Эльван де Дью. Я ... я была не в себе, от страха, от горя, но вы все исправили. Ох, ещё и так фамильярно с Вами говорила!
- Прошу, ... - он замолкает, ведь не знает, как ко мне обратиться.
- Оливия.
- Оливия, - повторяет он, словно завараженный. – Прошу вас, Оливия, не вините себя ни в чем. Вы были напуганы, встретили мужчину ночью, в подворотне и не знали чего ожидать. Даже славно, что мы встретились, я могу вас проводить до дома, а по дороге мы поговорим, согласны? Где вы живете?
- В Логдрберге, - сразу же вру я. – Мы здесь проездом, едем к моей младшей сестре на свадьбу.
- А тогда где остановились?
- Здесь недалеко, в гостинице, ниже по улице. Я шла в трактир, потому что в ближайшей таверне его не было.
- Тогда пойдемте.
Он пропускает меня вперед и первые несколько шагов мы делаем в тишине, а после жрец нарушает её и начинает свою проповедь. Из всех его слов, я подчеркнула для себя лишь эти, и лишний раз разочаровалась в учении солнечного бога:
- А касательного того инцидента, что произошел между вами, того, к сожалению, в некоторых мужах, даже в самых благородных, иногда слишком сильно начало Гаскара, покровителя воинов. Конечно, это ужасно, но, к сожалению случается. Но как завешал всемогущий Сол, что всю жизнь боролся за правду и мир с братом Варгеном: «В споре всегда сокрыта истина, а тот, кто ранит ближнего первым, делает лишь потому, что любит оного».
«Мне кажется, или он только что сказал мне, что подобное в порядке вещей?!»
Но тут он, видимо замечает, как меня поразил его ответ и решает поговорить еще:
- На самом деле, некоторое время назад, когда я был ещё ребенком и даже не думал ступить на путь служения, муж моей матери был не в восторге от моих способностей. Тогда, он считал, что все это происки злых сил и думал, что ... может выбить это из меня, - жрец рассказывает это так аккуратно, что понятно, что это все ещё мучает его. – Но однажды, я решил, что больше нет сил моих, терпеть это и сбежал, и стоя на перескрестке дорог, солнце указало мне путь к храму. Я выбрал Сола, потому что он провел меня из Тьмы к свету и тогда я понял, что все мои страдания были ради этого шага.
«Мда, только вот у меня есть другая мысль. Его отец был одаренным, а мать – пустой. А когда родителя не стало, мать вышла замуж за другого и думала, что сын пойдет в неё. Но когда выяснилось, что все пошло не согласно её ожиданиям. Просто промолчала, чтобы отчим не отправил их обоих на костер. Мальчишка сбежал и теперь сам сжигает сородичей»
Конечно, я не отрицаю божьего промысла, мне прекрасно известно, что существуют истинные богословы, и им я верю. Просто, что меня поражает в последователях Сола, так это то, что они всегда используют только призыв света. Остальные силы они подавляют и не используют. Был известен случай, когда жрец смог совершать переброс и его, ох как удивительно, сожгли, ведь посчитали ведьмаком. Хотя тот всю жизнь служил своему богу. То есть вот это они за благословение не сочли.
- Здесь остановились, верно, Оливия?
- Да, Эльван, здесь, - учтиво киваю я, пробегаясь глазами по улице, в надежде найти хотя бы Рейя, если с Оракулом не свезло. Но нет, удача меня видно не жалует.
С надеждой на то, что он уже пришел, я поднимаю глаза к окнам нашей комнаты, но шторы задернуты, а свет от свечей настолько слаб, что их никто не соизволил потушить, если бы лег спать. Должно быть, заметив мой разочарованный вид, Эльван не унимается:
- Попробуйте поговорить с ним, уверен, что все разрешится. А если ещё пожелаете исповедоваться или просто поговорить, то мы еще какое-то время будем в Идисе, возможно до конца фестиваля. Храм здесь есть, если я вам понадоблюсь, то буду там.
Нужно его спровадить, а то меня сейчас уже совсем наизнанку вывернет. И тут, мой вполне полный желудок издает предупредительный рык, давая понять, что это очень даже вероятно.
- Спасибо, вам, вы действительно мне помогли, - вежливо, насколько могу. - Прошу прощения, если задержала вас.
Повернувшись к нему лицом, замечаю, что он оглядывает меня почти с головы до ног. Только мне этот взгляд что-то не нравится. Он не похож на взгляд охотника несколько часов назад. Если тот был оценивающий, но хитрый, точнее с виду незаинтересованный, но это только с виду, а этот же до смешного прост. Обычный мужской взгляд, в основном скользящий по моим изгибам и участкам кожи, что не скрыты под плащом, шея и немного декольте.
«Может, ищет на мне ведьминские метки?»
Когда он замечает, что его поймали за рукав, то спешит исправиться:
- Да, рад был помочь и надеюсь, вы не забудете моих наставлений. Мне и, правда, пора.
Первым ушел он и один раз успел обернуться. Должно быть, хотел убедиться, что его больше сюда ничего влечет. И с каждым его шагом от меня, мое самочувствие улучшалось. Только, даже, несмотря на то, что он уже скрылся в лабиринте улиц, меня все равно не покидает чувство, что кто-то за мной наблюдает. Коротко обведя взглядом крыши и улицы, я никого не нахожу.
Ну что же, найти Оракула мне удалось сегодня, не свезло, но можно попробовать найти Рейя. И только стоит мне об этом подумать, как я чувствую покалывание в подбородке, будто бы получила удар в челюсть.
«Неужели, наша с ним связь не односторонняя? Удивительно»
Возможно, я выгляжу глупо со стороны, но спустя пару секунд, принимаюсь медленно крутиться вокруг себя с закрытыми глазами. В этот раз нужно найти свои чары, а с учетом того, что теперь я его чувствую, то можно сделать вывод, что наша связь крепка. Реймонд сказал, что отыскал меня тогда в лесу из-за того, что его что-то вело ко мне и если мы порознь, ему не по себе. У меня из симптомов только резкая боль в челюсти. Должно быть, волк ввязался в драку.
Открыв глаза на том месте, с которого я начала, лицом к улице, спиной к двери гостиницы я ничего и никого не вижу. Но оглядевшись по сторонам, замечаю, что справа воздух тяжелый и почти искрится. Если я искала провидицу, идя на север, то оборотень должен быть на востоке. Недолго думая, я отправляюсь по его следу. Ночь все еще тиха и безлюдна, но уже почти на исходе.
Следуя за искрами, что рождены из моих собственных сил и видны только мне, я быстро семеню шагами, стараясь не переходить на бег. Пройдя несколько улиц, дважды сворачиваю на лево и один раз направо, пробираясь через развешанные на веревках простыни торговые телеги. Выйдя на еще одну большую улицу, след обрывается в проулке между двух домов. Но когда подхожу туда, Я услышала подозрительно знакомый голос. Если учесть, что я знаю не так много взрослых мужчин и недавно слышала, этот низкий тон с угрожающими нотками.
«Реймонд»
- Думаешь, можешь избивать ребенка, потому что не получишь сдачи, ублюдок?
- Кха-уха, - раздается плевок и звук, похожий на падающий камешек. - Да какое тебе, блять, дело до моего ублюдка?! Его мать сбежала с каким-то бабоподоным придурком брямкающем на своей лютне и оставила мне голодный рот, - теперь слышатся шелест, звук ботинок и падения, будто он пытался встать, но попытка успехом не увенчалась. - Так пусть сопляк будет благодарен за бесплатную крышу над головой, но на еду зарабатывает сам.
- Твой ребенок, - голос моего знакомого полон боли, - твой сын, взял в своем доме кусок хлеба и ты избил его до полусмерти и выбросил за порог, - опять этот низкий тон, но теперь почти слышался рык сквозь зубы.
Выглянув из-за угла дома, где пряталась, я смогла увидеть всю картину целиком. И она была ужасна.
Реймонд стоял в десяти шагах от меня. Из-за его спины я смогла разглядеть хилого лысого мужика, схаркивающего кровь на землю, а между ними...
Между ними в стороне, на расстоянии нескольких метров лежал ребенок. Волосы коротко острижены, одежда протерлась до дыр, а по лицу нельзя было понять, сколько малышу лет. Глаза заплыли, губы разбиты в мясо, а на выступающих ребрах, из под лохмотьев виднелись кровоподтеки. Они были старые, видимо в этот раз урод бил сына по лицу, ведь кровь свежая.
Но в эту секунду, когда я успеваю все рассмотреть, Рей поворачивает голову в мою сторону, а его глаза сияют цветом расплавленного золота. От неожиданного страха, свалившегося на меня подобно холодной воде из ведра, я резко прячусь, вжавшись спиной в стену, и по ней стараюсь отползти как можно дальше и быстрее, пока он меня не застал с поличным.