Сугробы
Это не первый по-настоящему сильный снегопад. Снег лежит повсюду, белоснежным покрывалом застелило всю улицу. Мы идем по снегу - и он поскрипывает у нас под ногами, кажется, этот хруст -волшебный. Идти по свежему снегу, увязать в сугробах, даже падать в них - настоящее наслаждение. И совсем не мешает, что снежинки падают за шиворот и там тают. Он хватает и кидает меня в сугроб опять. Я уже не помню сколько раз он так сделал, но я уже вся в снегу.
- Валера!, - он лишь захлёбывается в своем же смеху. Смеётся громко, и уже кажется что он издевается надо мной, но потом нежно берет за руку, и поднимает меня со снега. Я слегка ударила его по затылку. Это было не легко, я ниже на голову, поэтому стоя на носочках сильно не ударишь.
- Я же тебя просила! Я теперь вся в снегу.
А он всё также заливался смехом. Не долго думая, я толкнула его в ближайший сугроб. Сугроб был глубоким, и Валера явно этого не ожидал. Он перестал смеяться, и все резко затихло.
- Валера? Ты чего?, - он не отвечал, лежал лицом в снег. Я подошла ближе и уже собиралась поднять его, как он потянул меня и я оказалось с ним, обратно в этом грёбанном снегу. Мы оба залились смехом. А снег все шел и шел. Белые хлопья на фоне желтых, где-то тусклых, а где ярких фонарей. Открыв рот и немного высунув язык, я начала ловить снежинки. Валера наблюдал за этим и не смеялся. Хотя девочка, пытающаяся словить снежинки языком намного смешнее, чем та, что падает в снег. Разве нет? Почему тогда не смеётся. А он смотрел и не проронил ни слова.
Проснулась я от криков мамы. Вчера домой я пришла поздно, мы с Валерой еще долго лежали на снегу, делая снежных ангелов. Мама уже спала, а я тихо пробралась в свою комнату и легла в спать.
- Ты куда вчера ушла?! Что с тобой стало, Аня? С кем ты ушла?!
Я не отвечала ей, лишь смотрела на неё.
- Ты больше с дому не выйдешь! Будешь сидеть до того, как придёт отец. Я ему все расскажу., - чувство обиды заполонило моё тело. Почему мама потакает отцу? Она что, сама никогда не испытывала то, что чувствую я? Но она ведь не снежная королева, у неё тоже есть чувства. Было обидно. Мама - единственный человек в мире, который примет тебя таким, какой ты есть. Примет твои решения, поймет твои чувства. А моя?
Она хлопнула дверью и ушла на кухню готовить завтрак. Вся комната задрожала. Настолько она была зла. Я понимаю, что она волновалась. Впервые видела маму в таком виде. Даже самой страшно стало. Но я человек, у меня тоже чувства есть.
Я уже собралась в школу, и собиралась уходить. Время 7:27.
- Садись завтракать!, - мама прекрасно знала как я не люблю завтракать. Она делала это специально. Она не могла побить меня, или долго ругаться. Поэтому "наказывала" меня так. Я понимала, что больше никуда не выйду. По крайней мере до того, как отец разрешит. А разрешение он даст не скоро. Я впервые пошла против мамы.
- Я не буду есть это дерьмовую кашу, завались!, - крикнув ей, вышла из дому. Я была вся на нервах, злость переполняла меня.
После третьего урока я спустилась вниз, на физкультуру, но увидела Тётю Свету у входа в школу. Я подбежала к ним.
- Доброе утро, вы чего тут?
- Анечка, - обратилась она ко мне вся в слезах, - Анечка, Андрей в больнице! Его побили. Я не могу с Юлей поехать, она же болеет!, - Юля и вправду заболела, причем очень сильно. Я понимала почему Тетя Света не могла оставить ее одну надолго. Даже сейчас наверное Юля сидит с моей мамой.
- Я схожу к нему, вы не волнуйтесь! Я все узнаю, отнесу ему фрукты, вы домой идите.
- Спасибо Анечка, купи ему апельсинки, на денюжку, - она проятнула руку с купюрами.
- Не надо, я сама куплю, - я накинула куртку и быстро поменяла обувь, приобняла Тетю Света чтобы она успокоилась, и побежала в больницу.