7. Как всегда.
Утро в Жаровне никогда не начиналось с солнца.
Оно начиналось со звуков. Сначала — шаги. Потом — голоса. Потом — жизнь.
Эллисон проснулась ещё до того, как открыла глаза. Она уже знала: на втором этаже кто-то ругается, на первом — таскают ящики, а у входа снова спорят из-за воды. Она села, провела рукой по лицу и тихо выдохнула. Тот же день. Снова.
— Я сказала, это моя очередь!
— Ты вчера брала!
— Потому что ты не пришёл!
— Потому что меня чуть не сожрали, если ты не заметила!
Эллисон спустилась по лестнице как раз в тот момент, когда спор начал переходить в крики. Двое. Парень лет двадцати и женщина постарше. Оба держались за канистру с водой.
— Отпустили, — спокойно сказала Эллисон.
Они оба замерли. Секунда, две.
— Она ...
— Я сказала, отпустили.
Голос был ровный. Без крика, но в нём было что-то такое, из-за чего люди не спорили. Они медленно разжали руки. Эллисон подошла, взяла канистру, поставила между ними.
— Ты, — кивнула она на парня, — сегодня берёшь половину.
Потом перевела взгляд на женщину.
— Ты — вторую половину.
— Но ведь...
Она даже не повысила голос. Просто посмотрела. Женщина замолчала. Парень кивнул.
— Хорошо.
Эллисон развернулась и ушла. Будто ничего не произошло.
— Ты даже не дала им договорить.
Бренда догнала её у лестницы.
— Им не нужно было договариваться.
— Иногда людям нужно выговориться.
— Иногда людям нужно заткнуться.
Бренда усмехнулась.
— Ты ужасна.
— Я эффективна.
Пауза.
— И это тоже, — признала Бренда.
Они пошли дальше вместе. Как обычно.
— Элли!
Кто-то окликнул её с первого этажа. Она даже не обернулась сразу.
— Что?
— Там у входа опять тот парень… он не уходит.
Эллисон вздохнула.
— Сколько раз он приходил?
— Третий.
Она кивнула.
— Пошли.
У входа стоял худой парень. Испуганный, голодный, таких было много. Он поднял взгляд, когда она подошла.
— Я могу… остаться?
Эллисон не ответила сразу. Она смотрела. Долго, оценивающе.
— Ты один?
— Да.
— Где был до этого?
— На юге… там всё…
Он запнулся. Она не помогла.
— Там больше нет места.
Пауза.
— Ты умеешь что-нибудь?
Он кивнул быстро.
— Я могу таскать, чинить, я—
— Врёшь.
Он замер.
— Что?
— Ты не умеешь чинить.
Тишина. Он опустил взгляд.
— Нет.
— Остальное — правда?
Он кивнул. Медленно. Она повернулась к стоящему рядом мужчине.
— Поставь его на второй этаж.
— Ты уверена?
— Нет.
Пауза.
— Но если он украдёт — выкинешь.
Парень выдохнул.
— Спасибо…
— Не благодари.
Она уже уходила.
— Просто не делай глупостей.
— Ты всё чаще берёшь решения на себя.
Хорхе стоял у стены, наблюдая за ней. Как всегда.
— Кто-то должен.
— Я здесь.
Она посмотрела на него.
— Ты не всегда здесь.
Пауза. Он усмехнулся.
— Нравится мне это.
— Что?
— Ты думаешь, что можешь заменить меня.
— Я думаю, что могу удержать это место, если придётся.
Тишина. Он кивнул.
— Хорошо.
Это было признание. Небольшое, но настоящее.
День тянулся как обычно. Кто-то спорил, кто-то торговался, кто-то пытался обмануть, кто-то просто хотел выжить. Эллисон двигалась между ними. Тихо, быстро, точно. Она не тратила слова зря, не тратила эмоции, она смотрела, анализировала, решала.
— Ты слишком напряжена.
Бренда села рядом с ней ближе к вечеру.
— Это называется контроль.
— Это называется ты не отдыхаешь.
— Это называется я не умираю.
Бренда закатила глаза.
— Иногда можно просто… жить.
Эллисон посмотрела на неё.
— Покажи как.
Бренда замолчала, а потом вдруг рассмеялась.
— Ладно, справедливо.
Позже, на крыше, было тихо. Здесь почти никто не бывал. Эллисон стояла у края и смотрела вниз. Город жил своей странной, сломанной жизнью. Она слышала всё даже отсюда. Шаги, голоса, движение, страх. Она закрыла глаза. Считала, привычка. Сколько людей внизу, сколько звуков, сколько потенциальной угрозы. Она делала это каждый вечер. Снова и снова, даже не думая. Просто потому что так было правильно.
— Ты опять считаешь?
Она не обернулась.
— Да.
Хорхе подошёл ближе.
— Зачем?
— Чтобы знать.
— Что?
Она открыла глаза.
— Сколько у нас есть времени.
Он посмотрел на неё. Долго.
— Ты странная.
— Я живая.
Он усмехнулся.
— Это уже слышал.
— Элли!
Голос Бренды снизу.
— Что?
— Спускайся, ужин!
Она посмотрела на Хорхе.
— Иди.
Он кивнул.
— Ты тоже.
— Я позже.
Она осталась. Как всегда. Внизу было шумно. Люди ели, говорили, смеялись, даже иногда радовались жизни. Бренда сидела среди них. Живая, настоящая, своя. Эллисон остановилась на лестнице. Смотрела, не спускаясь. Это было их. Не её, но она всё равно оставалась. Чуть в стороне, хотя старалась ближе. Как всегда.
— Ты могла бы сесть с нами.
Бренда заметила её.
— Могла.
— Но не хочешь.
— Но не хочу.
Пауза. Бренда улыбнулась.
— Когда-нибудь.
Эллисон пожала плечами.
— Возможно.
Но обе знали, что нет.
Ночь пришла тихо. Как всегда. Люди разошлись. Здание снова стало спокойным. Эллисон лежала, глядя в потолок. Слушала, шаги, дыхание, жизнь. Она уже знала всё это наизусть. Каждый звук, каждое движение, каждую слабость и каждую угрозу. Она не чувствовала себя частью этого. Но она старалась держаться за это. Как будто это имело значение, как будто это был её долг. И, возможно… так и было. Потому что даже если это не дом — это было место, которое она не позволяла разрушить. И, может быть, однажды
кто-то заметит, что она всегда стояла там, где было опаснее всего.