Последний фараон? Вы хотели сказать маленький..?

Летели они долго и молча. Кефер до сих пор не мог отойти от произошедшего. Ведь если бы не долгие тренировки и хорошая физическая подготовка, то могло бы приключиться страшное…
–«Лео мог пострадать, или, что ещё хуже — умереть. Если бы я не отвлёкся на воспоминания, я мог бы это предотвратить…» — Кефер мельком взглянул назад, на Лео.
Мальчик крепко держал мужчину за талию, стараясь не смотреть в глаза «дяде медведю». Ему было стыдно — он хотел показать себя крутым, а получилось как всегда. Теперь Кефер на него сильно сердился, а мальчик, чувствуя отрицательные эмоции в свою сторону, чувствовал угрызения совести.
Он хотел извинится, но… Лео из-за кома в горле никак не мог выдавить из себя слова искреннего сожаления.
Кефер видел, что творится внутри у мальчика. Он уже сам хотел сказать, что давно не сердится, но вдруг он вспомнил, что он вообще-то водитель, и если он опять будет вести себя безответственно, то могут пострадать и он, и мальчишка.
Когда вдали уже стала показываться Золотая пирамида, Кефер стал думать, где высаживаться и припарковываться, как вдруг его мысли прервал юный тихий голосок:
— Кефер…
Фараон глубоко вздохнул и, приземлившись во дворе пирамиды, повернул голову к Лео, встречаясь карими глазами с голубыми:
— Да?
Лео опустил голову и виноватым, слегка дрожащим голосом сказал:
— Прости меня. Я-я правда не хотел! Честно, я больше так не буду!
Слова были сказаны громко, но голос указывал на ближайший уровень до высшего ранга — слёз. Кефер слез с летательной машины и взял на руки мальчика, после чего прижал его к своей груди. Он сам помнил, как в детстве тоже получал наказание (очень часто вместе с Эксатоном) от своего отца. И он также плакал в объятиях отца или брата, прижимаясь сильнее, дабы никто не увидел мужских слез.
–«Почему Лео напоминает меня самого в детстве? Почему я гляжу на него, и перед моими очами пролетает лента воспоминаний? Видимо, судьба послала его мне…» — с теплотой подумал Кефер, ласково прижимая к груди ребёнка, нежно гладя по чёрным, непослушным волосам.
— Ну всё, всё, Лео, не плачь. Успокойся! Я на тебя не в обиде. Только обещай, что больше никогда такого не повторится!
— Обещаю! — приглушённо ответил Лео, не показывая своего лица, которое было красным от слез.
Кефер поправил чёлку мальчика и погладил его по голове, на что мальчик улыбнулся. На него не злились, и это уже радовало Лео. Словно гора с плеч свалилась.
Фараон с учеником на руках направился в пирамиду. На его лице была добрая и радостная улыбка. Лео же обнимал за шею Кефера и рассматривал все вокруг. Египтус был золотым городом, всё в нём было светлого и яркого оттенка. Но всю эту идиллию нарушил Рамсес, прибежавший к Кеферу:
— Мой повелитель, к вам пришла ваша давняя знакомая…
Кефер нахмурился и посмотрел на Рамзеса с удивлением. Рамзес странно выглядел: с одной стороны, он был чем-то недоволен, а с другой… он был взволнован. Даже во время войны правитель не видел такого выражения на лице воина.
— Какая ещё знакомая? — спросил Кефер, на лице которого читалось явное недоумение и непонимание. Он пытался понять, кого имел в виду Рамсес.
Но увидев вошедшую без заявления девушку лет тридцати с короткой чёрной стрижкой и знакомыми ясно-голубыми глазами, он тут же понял, кого Рамсес привёл к нему на встречу.
— Луиза?!
Удивлению Кефера не было предела. Его подруга детства, которая давным-давно ушла из Египтуса, сбежав вообще без понятной для него причины, сейчас стоит перед ним, нахмурив свое бедное личико. Но удивление просто разорвало все внутренности, в том числе и мозг Кефера, когда мальчик, сидящий у него на руках и обнимающий его за шею, вдруг закричал, спрыгивая с рук дяди:
— Мама!
Мальчик ловко спрыгнул на землю и подбежал к своей матери. Луиза присела на колени и обняла его, целуя его лицо и гладя по вихрастым кудрям:
— Солнце моё, все хорошо. Мама рядом…
У Кефера нижняя челюсть рта встретилась с полом, за компанию с нижней челюстью Рамсеса. Вот чего они точно не ожидали, так это такого поворота событий.
— Малыш, иди пока к Исиде, мне надо поговорить с Кефером. Она там ждёт тебя за дверями.
— Хорошо! — оторвавшись от матери, ответил Лео и убежал, скрываясь за дверями.
Теперь в зале остались Кефер, Рамсес и Луиза. Три взрослых человека с совершенно разными судьбами и жизнями. Фараон тяжело вздохнул, и, дотронувшись до переносицы, сказал:
— Ну здравствуй, Луиза. Раз ты пришла, то я бы хотел услышать от тебя объяснения…
— Какие ещё объяснения? — громко и сурово спросила женщина, сердито глядя на своего бывшего начальника. — Что я, по-твоему, должна была делать, узнав что мой сын находится здесь, где его шансы умереть увеличиваются в десять раз?!
— Во-первых, он не твой сын, — холодно ответил Рамсес, глядя на Луизу. — Во-вторых, неужели ты думаешь, что я и Кефер допустили бы смерти Последнего Фараона? В-третьих…
— Слышишь ты, умник! — злобно крикнула Луизу, подходя на особо близкое и опасное расстояние к Рамсесу. — Во-первых, он мой сын, это ясно тебе? Не тебе решать, чей он! Во-вторых, откуда я знаю?! Вы же ведёте до сих пор войны с Эксатоном! Мало ли что может прийти в голову Тёмному фараону? Я что, по-твоему, должна была сидеть сложа ручи и ждать, когда мне принесут труп моего сына?! И я жду объяснений, какого чёрта он стал меньше на несколько лет?!
В общем, пошла жара. Резко усилилась температура между Рамзесом и Луизой. Оба стали друг на друга ругаться, и эта ругань стала перерастать в настоящий скандал. Кефер не выдержал и заорал:
— Тихо!
Луиза и Рамсес вздрогнули от неожиданности и взглянули на фараона. Оба в порыве скандала не замечали его присутствия, но Кефер быстро напомнил о себе.
— Успокоились? А теперь я требую, чтобы вы оба рассказали, что здесь творится! Я жду подробностей — от момента ухода Луизы из Египтуса до смысла сказанных вами слов. Немедленно! — строго, как подобает царю, спросил он своих подданных (в случае с Луизой — бывшую подданную).
Оба на время замолчали, обдумывая свои слова. Но это молчание длилось недолго.
— Хорошо, я начну… — ответила Луиза, выходя вперёд.