It's raining somewhere else.
Да, было бы определëнно лучше избавиться от неë сразу. Мэйбл не часто давала на это шанс, но в тот день, в тот самый момент, когда Билл совершил наверняка худшую ошибку в своей жизни, она была абсолютно беззащитна. Как она могла бы дать ему отпор со своими хрупкими плечами, обтянутыми тонкой, едва ли не прозрачной, кожей? Как она могла бы сопротивляться, если еë разум горел единственной мыслью: без какой-либо выгоды дать ему такую ерунду как чувства?
Было бы лучше занять еë тело и пойти издеваться над еë же горячо любимыми родственниками. Или, может быть, стоило просто наслаждаться пытками над ней? Существовали миллиарды вариантов, и вот что он выбрал. Чëрт, Билл никогда ещë не допускал даже подобной мысли, но в этот раз с каждым днём находилось всë больше доказательств именно его вины.
Билл начал принимать последствия своих действий и думать над их решением; погода стала сменяться с ужасного беспорядка на холодную слякоть.
Мэйбл никогда не любила серость и сырость, но теперь, по крайней мере, можно было выходить на улицу хоть на какое-то время. Все звери и птицы куда-то попрятались, небо затянуто чëрными тучами и безостановочно дует ледяной ветер... Мечта, а не погода! Так же подумала и Мэйбл, но всë-таки вышла прогуляться, наскоро надев всë самое тëплое и непромокаемое. Пухлю было решено оставить в хижине.
На земле едва можно было стоять - даже в тех местах, где не было огромных покрытых льдинками луж, почва всë равно оказалась шаткой и неустойчивой, пропитанной водой. Пройти хоть десять метров стало настоящим квестом, но Мэйбл Пайнс ни разу ещë не отступала от назначенной цели, которой сейчас стала прогулка продолжительностью не меньше двух часов. С другой стороны, с такой скоростью передвижения, даже за это время далеко не уйдëшь. Но ведь это уже совсем другой разговор.
Где-то вдалеке угрожающе прозвучал раскат грома. Мэйбл по обыкновению посчитала секунды до того, как сверкнëт молния, и решила, что времени ещë полно. К тому же, еë отсутствие заметил только Пухля. Всë так же заняты. Атмосфера в хижине начинала накаляться, Диппер и дяди стали чаще о чëм-то громко спорить и перестали работать так активно, как раньше. Устали.
За размышлениями Мэйбл даже не поняла, как далеко зашла, шлëпая резиновыми сапогами с лягушками по лужам и затягивающей грязи. Тут же пошëл дождь. Сначала слабый, затем он разошёлся до практически ливня. Стало совсем холодно, одежда начала промокать.
- Чëрт, а я ведь и зонтик не взяла.
В этот самый момент в еë руке с жëлтыми искрами появился чëрный зонт. Кому он на самом деле принадлежит, понятно стало сразу. Это выглядело ужасно неправильным. Нет, конечно, вся ситуация однозначно никогда не была правильной, но сейчас уже слишком.
- Не нужен мне твой зонт, - сказала Мэйбл, не глядя отбрасывая его куда-то назад.
Не успела она пройти и трëх метров в сторону дома, как из тех же жëлтых искр в еë руке оказался еë же зонтик со звëздочками. Свои вещи Мэйбл бросать конечно же не собиралась, но открывать не спешила из чистого протеста. И чего Билл только привязался... Он, вроде бы, должен наказывать, а на деле вон как, вроде помогает даже.
Билл тоже не понимает, почему вдруг делает это. Нет, конечно, это разумно, ведь ставка в сделке предполагала, что в случае еë победы он в еë распоряжении на оставшуюся вечность. Странно одно - в этой формулировке можно найти миллион лазеек, а он об этом только думает. Думает, как мог бы уничтожить Мэйбл. Думает, как мог бы просто бросить еë. Думает, что почему-то не станет.
Его ужасно бесит, что она не принимает даже зонт, не то что бы ему принадлежащий, но даже тот, который мог бы. И в чëм проблема? Билл делает исключительно сложное лицо, резким движением снимает с глаза повязку, которая тут же растворяется в воздухе, и зонт Мэйбл раскрывается словно бы сам.
Она отшатывается назад в испуге, и скользкая почва всë-таки подводит. Билл подхватил еë за талию быстрее, чем в голове успела пронестись мысль о предстоящем падении. Внутри всë похолодело. Несколько долгих секунд тишину нарушал только завывающий далеко в лесу морозный ветер и непрекращающийся ливень.
Что-то в нëм было такое... непонятное. Ненависть с оттенком целого коктейля чувств, отражающихся в глазах.
- Звезда, ты выводишь меня из себя.
В еë же глазах отражался только страх. Она едва ли чувствовала, что может связать хоть пару слов. Было ощущение, словно прямо сейчас сердце выскочит из груди, и никто даже не заметил упавшего наземь пресловутого зонтика.
- И почему ты вдруг стала меня бояться? Не припоминаю, чтобы видел подобное выражение на твоëм личике раньше. Хотя, не скрою, мне это даже льстит.
Капли дождя обступали их и ветер исчез, словно вокруг были стены, но Мэйбл всë равно становилось лишь холоднее. Холоднее, от его прикосновений, от взгляда. Он всматривается прямо в душу, в глубины разума, и ждëт хоть чего-нибудь, малейшего отклика. Та душа вся пропитана любовью к другим и ненавистью к себе, и Билл больше не хочит всматриваться.
Он убеждается, что поставил еë более-менее твëрдо, и отпускает, резко, отшатываясь будто от огня. Почему она чувствует всë это? Неужели именно такого заслуживает?
Мэйбл как сквозь пелену слышит щелчок пальцами, а затем обнаруживает себя на чердаке Хижины Чудес. У неë подгибаются колени, и она падает на них, не думая даже о том, сколько времени потом займëт уборка воды с одежды и грязи с сапог.
Билл проклинает тот момент, когда решил влезть в еë разум.