первая и последняя
Тело подрагивает от волнения, заезжая на стоянку возле больницы и выходя из машины. Как только ему утром позвонила мама Феликса, сказав, что ее сына вчера отправили на операцию по удалению грыжи и сейчас уже можно к нему приезжать, то Хенджин вылетел из дома, сел в машину и быстро поехал по знакомому адресу, ведь ранее ездил туда проведать любимого человечка после аварии (на что его послали обратно домой).
***
Далось всё тяжело не только Феликсу, у которого защемило нерв. Все мемберы были в шоке от произошедшего, сразу пытаясь приехать, но забитый график и наставление врачей не беспокоить парня, теребили всех и не давали даже увидеть личико Феликса. В коллективе без их «солнышка» стало намного скучнее и пасмурнее. Уже не было привычных шуток, сияющих улыбок, громкого смеха и грубого голоса. Всем не было до веселья, слишком много забот, да и их один человек сейчас в больнице. Радоваться точно нечему.
Наверное, Хенджин больше всех переживал. Как же себя чувствует Ликс? Всё ли в норме? Ничего серьезного? Не перелом? Не ухудшилось? Удобно ли ему там? Хорошо его кормят? Что с ним вообще делают?
И масса подобных вопросов кучей наваливались на голову Хенджина, не давая спокойно мыслить уже не только из-за них, но и головной боли, которая пульсацией будто напоминала о том, что у него ещё много дел, а он тратит время на пустые мысли.
Но...но как же расслабленно себя вести, когда знаешь, что любимый человек сейчас в больнице с неизвестно чем? Хочется позаботиться, сделать мягкое место для сна, приготовить самую вкусную еду, ставить постоянные обезболивающие, ведь не дай бог Ликсику будет больно!, делать массаж, ухаживать за рукой (как выяснилось позже, именно там была проблема), носить на руках до туалета и обратно, и вообще куда только нужно, собственно ручно умывать, расчесывать, делать прически, тихонько обнимать, целовать и задаривать приятными, успокаивающими словами.
К счастью, его загрузили по максимуму. Каждый день был новый или похожий график, в котором свободное место только для сна. Наверное, Хенджин даже рад этому, ведь его буквально заставляют думать о том, что важно (Феликс, конечно, важнее, но работа тоже не мало имеет роли в жизни).
Ему буквально почти не хватало времени на то, чтобы подумать о чем-то плохом, лишь иногда вспоминая и желая поехать к самому прекрасному Ликсу.
Выдыхая только ночью и вдыхая ранним утром, Хенджин забивал себе голову показами, тренировками, песнями, концертами, пением, рисованием, мемберами и стей, которым писал в бабл.
Только одним таким утром он отменил все утренние встречи и почти что полетел к своему мальчику.
Сердце колотилось от напряжения и предвкушения. Столько времени Феликс терпел невыносимую боль в спине и ему наконец-то удалили эту злосчастную грыжу. Он больше не будет всё терпеть, отдохнёт и наберёт в весе. Это же прекрасный вариант! (Хенджин всегда пытался его накормить, но всё попусту, Феликс ел только то, что действительно малокалорийно или полезно. А сейчас для здоровья его заставят поесть)
И вот, стоя перед дверью, он поднимает руку, чтобы открыть дверь, наблюдая, как она сильно трясется и отдается миграцией. Тело и разум сжимаются до миллиметрика, а потом просто затвердевают. Страшно. Боязно. Но также беспокойно и любовно-напряженно.
— Ёжи-и-ик, ты пришел, — слабо улыбается Феликс, а у Хенджина сердце на секунду каменеет, а потом краснеет, согретое в теплой любви к этому человеку. Слезы так и хотят вылезти наружу.
Хенджин подходит к кровати Феликса и аккуратно его обнимает, чтобы не причинить хоть малейшую боль. Дальше расцеловывает всё лицо, по несколько раз целует в губы и прислоняется лбом ко лбу Ликса. Они всегда так делают. Давняя привычка.
— Я так скучал, — голос вмиг становится хриплым, сопливым и дрожащим, от чего Феликс снова улыбается и тянется головой за ещё одним поцелуем.
— Ну чего ты? Со мной же всё хорошо, я уже чувствую себя довольно нормально. А вот ты выглядишь не очень.
И правда, у Хенджина были видные синяки под глазами, потресканные, искусанные губы и усталый, но полный любви, взгляд.
— Ты же знаешь, что нас постоянно нагружают. А ещё я очень по тебе скучал, — промурчал Хенджин и начал поглаживать волосы Феликса, кратко целуя каждую частичку личика.
— Я тоже по тебе и всем остальным скучал, очень-очень. Не представляю, как я раньше жил без вас и в особенности без тебя, Джинни.
— Ты ж мой малыш, котенок, моя сладость, жемчужинка, люблю тебя. Надеюсь, больше аварий никогда не будет, я второй раз не переживу, — тепло разливается по всему телу, застилая все мысли только этим прекрасным человечком. Хёнджину очень хочется сильно обнять парня, но каждый раз вспоминает, что ему сделали операцию и что нельзя давить.
— Я тоже тебя люблю и тоже надеюсь, что больше такого не повторится.
Они снова целуют друг друга, даря всю потерянную нежность за эти дни. В сердцах растет всякая цветущая зелень: розочки, пионы, тюльпаны, ромашки, гипсофилы и лотосы..
Мама же, как оказалось позже, ушла, оставив наедине этих двух влюбленных - самых счастливых.