Ушедших людей дни далеки
POV Нари
Интересно, как долго человек сможет прожить в одиночестве? Говорят, что самая страшная смерть - это смерть от одиночества. Но как такое можно говорить, когда в лёгкие не поступает кислород или жидкость, отдающая металлом, медленно течёт по запястью, оставляя красный след? Какого это, биться в агонии? Не чувствовать земли под ногами, только бьющий в лицо ветер? Слышать звук предохранителя, нажимая на курок?
Тот, кто говорит это, не знает о том, что такое одиночество.
Даже если вокруг тебя люди, которые всегда рядом, возможно ли чувствовать себя одиноко? Тогда, когда смотришь человеку в глаза и видишь омут, затягивающий и пьянящий. И тут же ты понимаешь: дороги назад нет. Поддаться искушению или бежать прочь?
Невыносимо думать о том, что ты ничего не стоишь.
***
Дующий ветерок на мгновение приласкивает, но на лице чувствуется влажные капли. Либо слёзы, либо капли дождя, что начался совсем недавно. Утро весеннего Сеула началось в пять утра вместе с неприрывным дождём. Запах дождя смешался с запахом пота, ощущение чужого похотливого взгляда уже не так настораживало. Мужчина, что сидел напротив, смотрел на меня. От него пахло потом и ещё чем-то кислым. Он не сводил взгляда с моих ног, кажется, даже не моргая. Но сейчас это не имело значения. Как и всё остальное.
Всё, что прокручивалось в моей голове последние сутки - это страх смерти. Что чувствовал Мирэ, когда из его рта выходила рвота, а сознание затуманивалось? Я думаю, что единственное, о чём он мог думать: "Поскорее бы это закончилось"
Я всё ещё помню то, как он курил на балконе, когда мамы не было дома. Предлагал мне, но я сначала отказывалась, но под его уговорами и "Ничего страшного не произойдёт" всё-таки согласилась. Как только я сделала затяжку, то даже удивилась тому, насколько это приятно. Я всегда думала о том, что первая реакция человека на сигаретный дым - это кашель. Но после того, как я выпустила изо рта дым, который рассеялся горьковатым запахом, появилось ужасное послевкусие. Мирэ, увидев моё лицо, засмеялся и взъерошил мои волосы. Он с улыбкой наблюдал за тем, как я чищу зубы и запихиваю в рот несколько пластинок мятной жвачки.
Сейчас же эти воспоминания остались со мной, их никто не разделит. Я могу вспоминать о Мирэ только с улыбкой на лице, ведь все воспоминания с ним наполнены теплом и уютом. Память о Мирэ всегда будет согревать меня.
Память согревает человека изнутри. И в то же время рвет его на части.¹
Завтрашний день всё же настал, а с ним и встало солнце. Дождь закончился, оставляя после себя запах петрикора². Мужчина, что сидел на против, шумно выдохнул и посмотрел в окно. Теперь я могла увидеть его неаккуратный профиль, щетиту и морщинки, скопившиеся в уголках глаз. Он больше не смотрел на меня, отдавая предпочтение свежему городу.
Я вышла на остановке, поблагодарив водителя за аккуратное вождение. Около агенства стояло много машин, как и всегда. Из-за дождя асфальт был сырой, глубокая лужа разместилась у входа в агентство. Промочив кроссовки, я зашла в агентство, показав охраннику пропуск. Хоть он и знал меня достаточно хорошо (как и остальных трейни, что уж говорить об айдолах), но всё равно просил предъявить пропуск. Один раз я потеряла его, когда выходила из автобуса. Долго стояла у входа и переворачивала сумку, лишь бы найти этот пропуск. Но так ничего и не нашла. Охранник не пропустил меня, тогда пришлось звонить менеджеру, который и впустил меня внутрь. В тот же день мне сделали новый пропуск и взяли с меня обещание, что я больше его не потеряю.
Я не знала, где можно найти менеджера и просто решилась пройтись по коридорам левого корпуса, где проходят тренировки у трейни. Пустые белые коридоры, кулеры, стоявшие у стен были на половину пустыми. На стенах разместились правила безопасности в агентстве. Там были правила по типу: "Уважительно относитесь к тренерам и менеджерам" или "Не контактировать с айдолами"
Подойдя к двери, откуда доносилась слабая музыка, я едва ли не впечаталась лбом в двери. Передо мной стояла менеджер Ли, одетая в костюм. Её глаза расширились, когда она увидела меня. Нахмурившись, она взяла меня под локоть, уводя от дверей зала.
- Я не буду говорить о том, какая ты безответственная. Вчера ты подвела группу, девочки долго ждали тебя, но ты так и не пришла. Нари, скажи, что написано в пятом пункте дисциплины трейни? - она была зла, сжимала мой локоть и сдувала со лба прилипшие пряди.
- Предупредить наставника о своём пропуске...
- Верно, Нари! Ты действуешь мне на нервы, неужели так сложно взять трубку?
- Извините, я не мог...
- Мне не нужны твои оправдания, мне нужен твой результат. Пожалуйста, сделай всё возможное на следующей неделе. Боюсь, такими темпами ты вряд-ли попадёшь даже в двадцатку.
В горле застревает ком. Всё, что мне остаётся сделать - это несколько раз кинуть и наклониться. Первый раз вижу менеджера твой злой и ворчливой. Нет, меня не задели её слова, ведь всё это я прекрасно знаю.
Женщина уходит, не обернувшись, но я знаю, что её брови всё ещё нахмурены. Заворачивает за угол, теперь слышен звук её каблуков. Я всё ещё стою на месте, ведь не знаю своего расписания. Наверное, стоит найти Нану, у которой точно такое же расписание. Достаю из сумки телефон и набираю её номер. Сразу после первого гудка я слышу её голос, чуть сонный, но такой же громкий.
- Нанами вас слушает! Чем могу помочь? - девушка зевает и сразу же чихает, извиняясь.
- Нана, здравствуй. Это Нари, которая из агенства...
- Нари-чан, почему ты не брала трубку вчера? Я переживала! - судя по звуку, она приподнялась и сбросила с себя одеяло. - Боже, как хорошо, что ты перезвонила. Я вчера не находила себе места, не знала, что делать. Даже менеджер звонила тебе несколько раз, но ты не брала трубку... Нари-чан, ты можешь не брать звонки от меня, но от менеджера то возьми! Я сказала ей вчера, что ты плохо себя чувствуешь, но, кажется, она не поверила... Прости, я совсем не умею врать. Мама говорила, что когда я вру, то у меня дёргается нос и краснеют уши. Но я знаю, что это не правда! Я могу соврать и мои уши не покраснеют, вот увидишь!
- Ох, прости, что не перезвонила ещё вчера. Мне правда было очень плохо. Тебе не нужно было меня прикрывать, я бы сама разобралась. Но всё равно, спасибо за беспокойство, это очень мило с твоей стороны.
- Как же я могу не переживать за тебя? Ты ведь так мало ешь и так много тренируешься, я даже на секунду подумала, что ты упала в обморок от переутамления или ещё чего. Не нужно так запускать своё здоровье, Нари-чан.
- Нанами, могу я спросить у тебя про расписание? - пытаюсь сразу же перевести тему, ведь Нана так любит поболтать и лезть туда, куда лучше не стоит, ведь это моё личное дело.
- Как так, Нари-чан? Ты ведь уже в агентстве, правда? Зачем ты пришла туда без расписания? Сегодня у нас законный выходной, мы так старались вчера, чтобы заработать этот выходной. Если бы ты пришла вчера, то отдыхала бы сегодня! Но тебе даже лучше, ведь у тебя два выходных. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше?
- Да, всё хорошо, спасибо за беспокойство. Тогда до завтра?
- Расписание выложат завтра в наш чат, поэтому не волнуйся на счёт этого. До завтра, Ри-чан! Я кладу трубку.
Нана сбрасывает трубку и я, всё ещё стоя на месте, убираю телефон в сумку. Медленными шагами прохожу вдоль санузлов, думая о том, как Мирэ всё-таки не любил общественные туалеты где-либо. Он говорил, что в кабинках обязательно спрятаны камеры. Может, у него была паранойя или ещё что, но и меня он не пускал в кабинки. Говорил, что всё снятое продают извращенцам, причём продают очень дорого. Мирэ так же говорил, что призраки и пришельцы существуют, просто не все могут видеть их. Сейчас я думаю, что у него явно были проблемы с ментальным здоровьем, либо он всё ещё не успел вырасти. Но в те дни, проведённые в его студии, казалось, будто я совсем его не знаю. Незнакомец, о котором я знаю всё. Но всё ли? К сожалению, теперь я не смогу спросить у Мирэ о том, что тревожило его. Сидя у него в студии и наблюдая за тем, как он сосредоточен, не хотелось отвлекать его пустыми разговорами. Но были ли они такими уж пустыми? Абсолютно нет. Рэ никогда не говорил о том, что его тревожит, а если и говорил, то обязательно шутя. Он не хотел выглядеть жалким. Я знаю, что бесполезно было говорить ему о том, что он - это самый сильный человек, которого я знаю. Но так же я знаю, что он бы обязательно отшутился.
Чувствую, как глаза жжёт от наступающих слёз. Нет смысла думать о нём, мы ведь больше никто друг другу. Вчера я думала о том, что на мне будет клеймо "сестры умершего Мирэ". Думаю, что это ранит сильнее, чем какие-либо слова.
Ушедших людей дни далеки. Мёртвых обязательно забудут.
——————————————
¹ - Харуки Мураками «Кафка на пляже»
² - Петрикор — землистый запах, который ощущается после дождя.
Надеюсь, я заинтриговала ((: