Последствия Разумовского

Трек №5 «Что приходит ниоткуда и уходит в никуда» (4 Позиции Бруно)

***

По потолку гуляю я
И  нервно нюхаю томаты,
И хмуро смотрит на меня
Мой поседевший психиатр.

Он шепчет что-то себе в нос
Молитву, вроде, на латыни,
Но я уже по пояс врос
Ногами в потолок из гнили,

Темнеет в комнате слегка,
И пахнет смертью повсеместно,
Мой психиатр ест себя,
Больной какой-то, если честно.

***

Саша стояла в комнате. Она не особо помнила, как оказалась тут. Это был обычный класс, не отличающийся практически ничем от 90% школ. Парты, стоящие в три ряда, книжный шкаф в углу, белые окна с толстым слоем краски и окнами, открывающимися после фразы: «Так, вышли все! На перемене коридор проветривается». Парты стояли, а учеников не было. Вдруг у окну ее привлек голос. Она обернулась, увидев…

— Где моя тетрадь?! — маленькая рыжая девочка, одетая в юбку и рубашку, которая была больше нее, сжимала кулачки. Злость искрила из нее, а кроме злости ещё и обида.

— О-о-ой… а вот она. Забирай, собачка! — Это ответил ей смеющийся мальчик.

Он был сильнее нее, выше и наглее. Издевательства над маленькой явно приносили ему удовольствие, — ну давай, давай. Потявкай ещё, шавка

Он помахал тетрадкой, на которой были наклейки с феечками. Сама тетрадка была розового цвета, большая. Рыжая попыталась забрать ее, но в ответ получила лишь смех

— Отдай! Отдай, а то… а то я тебя ударю! — ее глаза уже покраснели от подступающих слез, а голос стал писклявее

Вокруг лишь смех одноклассников, поддразнивающих ее, словно прыгающую собачку. Попытка не увенчались успехом, мальчишка отвесил ей щелбан.

— Иди отсюда, чудачка, — ответил ей мальчик, запрыгивая на подоконник, а заодно, помахивая тетрадкой. Он открыл ее и рассмеялся, увидев записи корявым почерком и рисунки на полях. — Ой, смотри-ка, ты вообще писать умеешь?

Снова смех и выкрики, а также вырывание тетрадки из рук в руки. Рыжая попыталась забрать свою вещь, но куда там…. Тетрадку кое-где то порвали, то содрали наклейку.

Воздух вокруг казался удушающим, словно голову засунули в печь, голоса отдавались эхом, словно отскакивали от стен. Саша поморщилась, и попыталась закрыть уши, но не смогла…. Руки тяжёлые, словно свинец, а движения медленные.

Саша стояла, наблюдая за сценой издевательств над беззащитной девчонкой. В груди нарастала неприятная тяжесть, обида. Она хотела двинуться, обнять ее, спрятать от всех.

— Дай мне посмотреть

— Эй, я тоже хочу

— Смотри, смотри что она рисует…..

— А моя мама сразу сказала, что она больная

— Что внешне уродина, что рисует… такое же.. О, смотри!

Рыжая сжимала кулачки. Слёзы уже текли из глаз, щёки покраснели, а от неё слышались всхлипы. Поддразнивания и смех продолжались. Ей было страшно, одиноко.

Конечно, такое случалось часто ,но никогда так… так обидно. Она вытерла слезы, когда почувствовала толчок под колено — она упала на пол. Ее толкнули ногой. Было больно, но больше всего обидно.

Не ожидая от себя такого, она встала и резко двинулась к мальчику на подоконнике. Толчок, крик, глухой удар, вопли. Дети замерли, а потом, как единый организм, управляемый кем-то сверху, развернулись к девушке.

Лица детей потемнели, и стали надвигаться на неё

— Ты виновата

— Ты виновата

— Ты виновата

Виновата.. виновата.. твоя вина…вина на тебе.. ты виновата

Слова словно пожирали Сашу, утягивали вглубь. Она пробиралась к малышке, пока руки детей хватали её, тянули, останавливали.

— ОТПУСТИ! — хрипло закричала Саша, пытаясь вырваться. Голос дрожал, горло сжималось от слез, которых не было —хватит! Пустите меня.. Пустите её! НЕ ТРОГАЙТЕ!

Они двигались к рыжей девочке, кусая и цепляясь за нее. Малышка закричала. Саша кинулась к своей маленькой фигурке

***

Саша резко открыла глаза в темноте, и сердце колотилось, словно оно вот-вот выпрыгнет из груди. А в горле пересохло. Она выпрямилась на кровати, тяжело дыша. Один и тот же кошмар. Каждую грёбаную ночь…ну или почти каждую? Она не могла с уверенностью сказать. Закрыв глаза она постаралась посчитать до десяти….

«Хоть что-то из сессий психотерапии помогло» — пронеслось в ее голове, прежде чем скрипнул диван и она опустила ноги на пол. В кухне горел свет, значит, Олег ещё не спал.

Она села на кровати и посмотрела на лежащий рядом телефон: «02:58»

Чёрт возьми!

Она заснула всего лишь пять минут назад, а до этого валялась глядя в потолок. Вроде бы лаза закрывала, а все равно бесполезно. Ни сна, ни дрёмы. А если и снится, то херня какая-то.

Саша откинулась на спинку дивана. Ее состояние ставляло желать лучшего. Уже который день непонятная… болезнь? Апатия? Саша не знала как назвать… ещё и кошмары мучают. Сашу передёрнуло от воспоминаний последнего «сна». Кошмар был ей знаком, да и не первый раз снился. Кабинет. Драка. Дети… и каждый раз она не могла защитить рыжую малышку.

Просто не успевала. То дети мешали, то отвлеклась, то сама выбежала. И постоянно одно и то же.

«Ты виновата»

Саша отшатнулась, на секунду ей показалось, что голос был у самого уха. Она выдохнула и резко встала, схватила голубое одеяло с нарисованными плюшевыми медведями на нем и закуталась, выходя из комнаты в кухню.

Здесь оказалось куда приятнее. Не было обволакивающей темноты, голосов и кошмаров. Зевнув, она прошла к шкафчику и открыла дверцу, доставая упаковку чая с пакетиками. Лампа светила мягким жёлтым светом, как из старых фильмов.

Холодильник гудел, отвлекая от напряжённой тишины. Чайник оказался горячим:

«Тоже решил попить чай», — пронеслось в голове Разумовской с усмешкой. Ей было трудно представить здорового двухметрового мужика, встающего. Она достала серую чашку и закинула пакетик, заливая сверху кипятком, и наблюдая, как прозрачная вода окрашивается в мягкий коричневый цвет.

Интересно, а вот если вместо чашки будет человек? Ведь получится то же самое…родился и ты прозрачен, а потом кто-то кинул знания, залил сверху правилами и чужим мнение и вуаля… готов уже чай. Вроде и мелочь, а насколько может менять. Та же травля….-

Раздался звук смыва в туалете, шум воды из-под крана. Все это прервало поток мыслей в голове Саши.  Значит, Олег отошёл на время. Саша не переживала, точнее не особо. Да, может, тусоваться на квартире у знакомого-твоего-папы-который-мертв-уже-четыре-года

— Не спится, мелкая? — раздался хрипловатый, еле слышный голос Волков. От длительного молчания скорее всего. По крайней мере, так решила для себя Саша

Он откашлялся и прошел к ней. Сейчас на нем были шорты и белая майка. Хотя нет… он побрился. Саша выгнула бровь, осматривая лицо без «бороды арабского террориста». Нет, Волков без бороды — это уже не Волков. Это уже Волчик. Рыжая усмехнулась беззвучно, когда рядом раздался голос

— Знаешь, если раньше напоминал арабского террориста, то теперь  зека, отсидевшего в колонии строгого режима, — фыркнула София, взявшись из ниоткуда, и обращаясь к Саше.

В этот момент обе были рады, что Олег не слышит их. Однако смешок Саша подавить не смогла

—Чего ржешь? — спросил ее Волков, но без особой злобы, понимая, как ей непривычно видеть перед собой его без бороды. А Саша сделала заметку, что в следующий раз надо сдерживаться.

— Да так…шутку вспомнила, — сказала она, чуть серьезнее и отвернулась

— Расскажешь? — спросил Олег, но увидел в ответ неопределенное махание головой, которое можно было расценить как «да забей»

Волков наблюдал, как Саша наливает кипяток в чашку. В комнате повис запах апельсина, который неплохо подходил мелкой. До сих пор он не мог привыкнуть, что у его друга есть дочь. И не маленькая, а… подросток, еще и с явно отвратительным характером. А если не отвратительным, то трудным. Добавив ко всему гормоны, получается взрывоопасная смесь.

«Прямо Серёга мелкий», — подумал Олег, и тяжело вздохнув тоже налил себе чай. Молчание висел в кухне, не особо комфортное молчание, словно невысказанные вопросы так и плавали вокруг. Кухня вдруг показалась Олегу невероятно маленькой. Нет, он не переживал… или переживал? Мало ли, что может выкинуть неуравновешенный подросток?

— Ты мне не доверяешь? — спросила она, даже не смотря на Олега. Тот не ответил, а лишь взял чашку и сел напротив

У Саши мысли были примерно такие же. Не особо радостные, да и какая радость, когда она уже дней пять страдает бессонницей. Не помогают даже редкие провалы в сон, где она вроде и спит, а вроде и нет… да и желания спать, в принципе нет.  Плохо это? Ответить на вопрос Саша не могла. Хотя над ухом звучал голос Софии, которая вовсю говорила, о пользе сна.

— Ты сама свое здоровье губишь. Ещё немного и придется к врачу идти. А вдруг твоя бессонница — серьезно  заболевание?

Щебетала она, ходя по всей кухне. Саша была очень благодарна природе, что София это ее личный плод воображения. Болезнь… ага, а то, что она голоса слышит—сама «нормальность»

— Ну сама подумай, мелкая. Апатия, бессонница… ничего не напоминает? Может-…  — но София не закончила, потому что ее прервала сама хозяйка

— Заткнись, — резко шикнула Саша, чем вызвала удивление у  Олега

Олег недоуменно посмотрел на Сашу и спросил ее, стараясь сделать это как можно мягче. И постараться не наступить на мину в этом поле.

— Я молчал… — секундная пауз,  и он добавил, хлюпнув чаем, — Саш, ничего не хочешь рассказать?

Саша сдержалась, чтобы не простонать от бессилия. Это, пожалуй, самый главный минус шизофрении. Нельзя на нее наехать так, чтобы не вызвать подозрений.

— Молодец, Саша, выкладывай ему всю правду-матушку! — Саркастично заметила София, нагнувшись над столом напротив Саши и сдув с глаз длинную рыжую прядь, — слово тут, слово там и мы с тобой в психушку отправимся. Повторим отцовский путь так сказать

Она постучала пальцем по подбородку, и задумчиво, даже слишком серьезно добавила

— Как думаешь, нам разрешат сидеть в палате с папой?

Саша подавила желание схватить ее за волосы. Но перевела взгляд на Олега, и сказала лишь:

— Всё нормально…просто….мысли вслух, —раздраженно сказала Саша, зыркнув на Волкова. Конечно, он «поверит». Насколько глупо пытаться развести наемника? Она же не в гребанном фанфике, где взрослых ничего не смущает.

Однако успокоить Олега оказалось более трудной задачей, чем Саша представляла

— У тебя синяки под глазами. Кожа бледная.

Снова пауза. Неловкая и навязчивая, по крайней мере, Олег ощущал её такой. Хоть он и был молчаливым, но такая напряжённость и недосказанность неплохо…напрягала. Как духота в закрытой комнате. Все давит и давит, медленно но верно душит тебя. Если бы проводили чемпионаты мира по молчанию — Саша бы победила всех . Даже не ясно, чего ожидать.  Словно мысли ожили и крутятся, крутятся, крутятся…

— Слушай, я вижу что ты не особо общительная, но… это ненормально.

Саша, казалось, не отреагировала, что сильнее напрягло Волкова. Обычно он умел понимать людей, видеть их мотивы, скрытые мысли, навыки. Но здесь…

Тут словно не было ничего. Буквально. То бормочет как сама с собой, но нет, это многие делают: «Мысли в слух и у меня есть» — подумал он, отпивая горячий чай, изучая ее.

Зацепиться за что-то в лице было сложно, в основном из-за обилия веснушек. Они прятали синие глаза, а кожу делали бледнее. Черная футболка добавляла Саше цвета, а скорее наоборот. Умертвляла ее. Ну честное слово, словно мертвец оживший… ну или вампир.

Нет, все же такая бледность ненормально, да и синяки, словно не спала дня четыре точно. Олег научился определять это в армии, видел, как выглядит хронический недосып, да и сам страдал им в последнее время. ПТРС, как сказал врач… а у нее то что? Ну не поверит он, что ей «не спится».

— Как разговор с ним?

Кто такой «он» уточнять не нужно было, Саша помрачнела, отпивая из чашки чай и вспоминая, как отвесила Серёже затрещину. Или точнее его второй личности.

— Хреново, —выругалась она, ответив Волкову.

—Не ругайся матом, — раздалось от Софии и…

— Не ругайся матом, — заметил Олег и тоже отпил чай. Раздалось шуршание и к Саше подъехала шоколадка. С орехами и карамелью, — считай взяткой за диалог

Саша посмотрела на шоколадку равнодушно и толкнула обратно, сказав Олегу

— Я не люблю сладкое

Комната снова погрузилась в тишину, только Олег хрустел шоколадкой

— Прямо совсем?

— Очень часто

На кухне было тихо, только холодильник шумел. Саша пялилась в стол, просто смотрела, изучая потёртую чёрную столешницу. Местами дерево посветлело, где-то потемнело. Следы от ножей, какие-то пятна….не очень внешний вид.

— Ты часто режешь на столе?

Волков выгнул бровь, оторвавшись от своих собственных раздумий. Саша указала на стол

— Нет. От прошлых хозяев осталось.

Саша кивнула. И снова погрузилась в пристальное изучение… или скорее раздумия. Вообще младшая часто так делала, какие-то предметы особенно сильно привлекали ее. Особенно такое случалось при разговоре с кем-то.

Ну не могла она смотреть в глаза или на человека и воспринимать информацию. Поэтому легче уткнуться в одну точку и все….

Жалко, что за такое ее часто ругали учителя, мол, «не слушает на уроке». Когда она действительно их не слушала, она спала… или сидела в телефоне. Зависит от ее состояния и уровня скуки. Хотя и это было редко.

Несмотря на всю свою ситуацию с психикой, отцом и прочей «хернёй», по словам Саши, она была твердой хорошисткой. Каким образом? Сказать трудно, но училась на четвёрки и пятёрки. В зависимости от ситуации, да и прогуливала учебу редко. Такое рвение ни она, ни даже «психолог-лимон» объяснить не могли, ну не сходится это с ее образом депрессивной одинокой и загадочной…

— Да, ты у нас очень загадочная

Ответила София саркастично, слыша ее мысли и бродя уже по потолку.

«Да…при шизофрении и не такое увидишь», — подумала Саша, обречённо кладя болт на свое здравомыслие. И даже не замечая, что смотрит на потолок и водит глазами туда-сюда, пока София говорит

— То с воздухом болтаешь, то в стену пялишься…. Осталось только надеть  серую кофту и сидеть около окна с «загадочным» видом, —Она остановилась над Сашей, А ее лицо перевёрнуто и напротив Разумовской, — так ты вскоре парня-психиатора найдешь

Олег в это время лишь наблюдал за ней и невольно… испугался. По спине побежали мурашки. Саша, сидевшая за столом, сначала просто смотрела в него. Потом откинулась, и стала смотреть в потолок

— Слушай, а как тебе идея ещё добавить сюда страданий, а? Или может ты просто перестанешь строить из себя «нетакусю»? — Саша видела, как София уселась на потолке, а ее волосы свесились. Это вызвало невольную ухмылку

Олега передёрнуло, когда он увидел, как Саша усмехнулась, словно чему-то смешному. А рыжая продолжала пялится в потолок.

И нет, не просто в потолок а словно следя за чем-то…. Словно там кто-то ходил. Его передёрнуло. Даже в Сирии такого ужаса он не испытывал. Наверное, не ужас, а скорее леденящий душу страх и беспокойство.

Что-то было не так

Она продолжала следить, запрокинув голову, и плавно двигая ею. Олегу становилось все более жутко. Он видел больных. Видел психов, но одно дело слышать рассказы или видеть записи с камер, другое… сидеть и наблюдать вживую. Хотелось встать и перекреститься от страха.

Он не заметил, как начал под нос шептать молитву, а рука оказалась около кармана, где он носил нож. А затем… Саша резко уставилась на него.

— Все в порядке? — спросила она слегка напряжённо. Олег сглотнул и понял, что держит в руке нож. Он резко встал, неестественно громко отодвинув стул. И схватив чашку, что-то пробурчал.

— Я… пойду в комнату… наверное

Он вышел, оставив Сашу наедине с собой. София спрыгнула с потолка и снова уселась на стол.

— Как думаешь, мелкая, он понял?

С любопытством спросила она, махнув головой в сторону дверь. Разумовская лишь закатила глаза и встав из-за стола вышла из комнаты, сказав напоследок

— Точно понял.

***

Олег, войдя в комнату, сразу залез в ноутбук. Ему надо было найти причину её поведения. Или точнее её заболевание. Ему было не по себе. Особенно, когда Саша говорила сама с собой. До него долетела фраза:

«Точно понял»

Это про него?

Словно ответ кому-то. Его невольно снова передёрнуло. Даже с Серёжей он не испытывал такого. Хотя Сережа и не вел себя не так.

«Черт бы побрал этих Разумовских», — пронеслось в его голове.