последствия.

Утро началось с того, что Кая, едва открыв глаза, обнаружила Пэйтона в том же положении, в каком оставила его несколько часов назад. Он сидел в кресле, скрестив руки на груди, и смотрел в окно, но как только она пошевелилась, его взгляд мгновенно переместился на неё.

— Пэйтон, ты что, серьезно ни на минуту не прилег? — Кая рывком села, чувствуя, как внутри закипает смесь нежности и раздражения. — Посмотри на себя, ты же белый как лист!

— Я не мог, Кая, — ответил он, и его голос был похож на шелест наждачной бумаги. — В твоем доме слишком много лазеек. Я должен был убедиться, что всё под контролем.

— Под каким контролем?! — она вскочила, подходя к нему и хватая за лицо. — Ты себя убиваешь! Если ты сейчас же не пообещаешь мне поспать днем, я... я уйду в школу одна!

— Ты никуда не пойдешь одна, — отрезал он, перехватывая её ладони и прижимая их к своим колючим от щетины щекам. — Даже не думай об этом. Я в порядке.

В школе Пэйтон был похож на сжатую пружину. Его невыспавшийся мозг воспринимал каждый шорох как угрозу, а каждого парня — как личного врага. На большой перемене они устроились в дальнем углу коридора.

— Сиди здесь и никуда не уходи, — скомандовал Пэйтон, тяжело поднимаясь. — Я схожу за соком.

— Да иди уже, параноик, — фыркнула Кая, хотя ей было приятно, что он так заботится о таких мелочах.

Как только Пэйтон скрылся, к лавке тут же подлетел Ноа. Он выглядел решительным, хотя в глазах читалась нервозность.

— Кая, нам нужно поговорить, пока этот псих не вернулся, — Ноа бесцеремонно сел рядом и схватил её за руку выше локтя. — Ты хоть понимаешь, что ты в ловушке? Он же не дает тебе дышать! Посмотри на свои руки — ты вся в его шмотках, как его собственность. Это не любовь, это болезнь!

— Ноа, убери руку, — холодно сказала Кая, но тот только сильнее сжал пальцы, пытаясь заставить её встать.

— Нет, ты пойдешь со мной прямо сейчас! Я выведу тебя через задний вход, он тебя не найдет...

Договорить он не успел. Пэйтон появился словно из воздуха. Бутылка апельсинового сока с глухим стуком упала на пол, но не разбилась. В следующее мгновение Пэйтон в один прыжок преодолел расстояние и, не говоря ни слова, наотмашь врезал Ноа в челюсть.

Удар был такой силы, что Ноа слетел с лавки и растянулся на кафельном полу.

— Пэйтон! — вскрикнула Кая, вскакивая.

Пэйтон не остановился. Он схватил Ноа за воротник рубашки, приподнимая его и замахиваясь для второго удара.

Лицо Пэйтона в этот момент было абсолютно жутким: расширенные зрачки, мертвенная бледность и дикая, первобытная ярость.

— Я же сказал тебе не приближаться, — прошипел Пэйтон прямо в окровавленное лицо Ноа. — Ты тронул её. Ты сделал ей больно. Я вырву тебе руки, если увижу их рядом с ней еще раз.

— Пэйтон, хватит! Убьешь ведь! — Кая обхватила его сзади за пояс, прижимаясь всем телом и пытаясь оттащить. — Всё, он понял! Отпусти его, слышишь?

Пэйтон замер, тяжело и прерывисто дыша. Прикосновение Каи подействовало как холодный душ. Он разжал кулак, и Ноа мешком рухнул на пол, прижимая ладонь к разбитому лицу.

— Пошел вон, — бросил Пэйтон, даже не глядя на него.

Ноа, пошатываясь, быстро скрылся в толпе учеников, которые в ужасе наблюдали за сценой. Кая тут же развернула Пэйтона к себе, осматривая его костяшки пальцев.

— Ну ты и придурок, Пэйтон! — кричала она, хотя в её глазах не было гнева — только лихорадочный блеск восхищения. — Тебя же исключат! Ты совсем голову потерял из-за этого недосыпа? Посмотри на свои руки, ты же кожу содрал!

— Мне плевать на исключение, — он тяжело опустился на лавку, его плечи наконец поникли от усталости. — Он не имел права тебя трогать.

Кая достала влажную салфетку и начала бережно вытирать его руку, продолжая ворчать для вида:

— Неандерталец... Дикарь... Весь в меня вцепился, будто я сейчас убегу. Больше я тебя одного за соком не отпущу, понял?

Пэйтон молчал, позволяя ей ухаживать за собой. Его ревность немного утихла, сменившись тяжелой, свинцовой усталостью.

После уроков Кая буквально дотащила его до машины. Пэйтон уже почти не ориентировался в пространстве, его сознание плыло. Дома у него она заставила его лечь.

— Всё, — сказала она, стягивая с него толстовку. — Если ты сейчас же не уснешь, я пойду и сама найду Ноа, чтобы извиниться.

Это была запрещенная дилемма, и она сработала. Пэйтон схватил её за руку, притягивая к себе на кровать.

— Не смей... — прошептал он, закрывая глаза. — Просто будь здесь.

—Не уйду, придурок. Я буду здесь, — Кая присела на край кровати, гладя его по щеке. — Спи уже.

Пэйтон закрыл глаза и через минуту провалился в тяжелый сон. Его хватка на её руке ослабла, но он всё равно притянул её ладонь к своему лицу, прижимаясь к ней щекой даже во сне.

Кая смотрела на него и улыбалась. Она знала, что его ревность — это огонь, который может обжечь, но именно в этом пламени она чувствовала себя по-настоящему нужной. Она достала телефон и тихо написала в заметках:

«Он спит. Такой спокойный, когда не пытается убить взглядом каждого встречного. Мой безумный защитник».

Она так и осталась сидеть рядом, слушая его глубокое дыхание и понимая, что этот вечер — только их, и никакой Ноа или весь остальной мир не смогут это разрушить.

Она чувствовала, как её саму клонит в сон, и в итоге прилегла рядом, позволяя Пэйтону инстинктивно обнять её во сне, закрепляя свои права на неё даже в мире снов.

Вечер в квартире Пэйтона окутал комнаты длинными тенями. Пэйтон вздрогнул и резко открыл глаза, его сердце колотилось, а рука инстинктивно сжалась, проверяя, на месте ли Кая. Она была там — сидела на краю кровати, поджав ноги, и в полумраке её лицо освещал только экран телефона.

Он попытался сесть, но голова отозвалась тяжелым гулом.

— Эй, тише, — Кая отложила телефон и положила руку ему на плечо. — Ты проспал всего три часа. Тебе нужно еще.

— Я в порядке, — Пэйтон потер лицо ладонями, его голос всё еще звучал надтреснуто. — Что ты там смотрела? Почему у тебя такое лицо?

Кая прикусила губу, секунду колеблясь, а затем протянула ему телефон.

— Похоже, у нас премьера года. Кто-то из старшеклассников снял твой «триумф» в коридоре.

Пэйтон взял телефон. На экране, в зернистом видео, он видел самого себя — бледного, со спутанными волосами, выглядящего как настоящий маньяк.

Он увидел, как Ноа хватает Каю, и как он сам, почти не целясь, сносит того одним ударом. Видео заканчивалось тем, как Кая обхватывает его со спины, а он замирает.

Комментарии под постом летели с бешеной скоростью: *«Пэйтон совсем слетел с катушек?», «Ноа теперь будет есть через трубочку», «Они как из фильма про безумную любовь».*

Пэйтон отдал телефон, его лицо не выражало ни тени раскаяния, только легкую тревогу за последствия.

— Тебя теперь все боятся, — тихо сказала Кая. — Директор звонил твоей матери. Кажется, завтра нас ждет серьезный разговор в школе.

— Тебе страшно? — Пэйтон вглядывался в её глаза, пытаясь найти там осуждение. — Из-за того, что я сделал? Из-за того, что теперь все знают, какой я?

— Страшно? — Кая усмехнулась и пододвинулась ближе, обхватывая его лицо ладонями. — Пэйтон, ты выглядел там как чертов защитник. Да, ты псих, и да, ты ударил его слишком сильно, но когда он схватил меня... я знала, что ты это сделаешь. И мне это чертовски понравилось.

Пэйтон выдохнул, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие его грудь, наконец разжались.

— Я думал, ты будешь злиться, — признался он. — Я думал, ты скажешь, что я опозорил тебя.

— Опозорил? — Кая покачала годовой, её глаза блестели. — Пэйтон, в школе теперь тишина, когда я прохожу мимо. Ноа даже не посмеет посмотреть в мою сторону. Ты показал им всем, что я под защитой самого опасного парня в школе. И если они думают, что я буду просить за тебя прощения, они ошибаются.

Пэйтон притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. Запах её кожи действовал лучше любого снотворного.

— Я не позволю им отстранить меня, — прошептал он. — Если они попробуют, я найду способ остаться рядом. Я не оставлю тебя одну после того, что они увидели.

— Не волнуйся об этом сейчас, — Кая легла рядом с ним, накрывая их обоих одеялом. — Я скажу, что Ноа вел себя агрессивно, а ты просто защищал меня. Это почти правда. Мы со всем разберемся вместе.

Пэйтон почувствовал, как напряжение в мышцах окончательно исчезает. Ревность, которая терзала его весь день, сменилась глубоким чувством собственности и удовлетворения. Она была на его стороне. Она одобряла его силу. Она принадлежала ему не потому, что он её заставил, а потому, что она сама этого хотела.

«Ты мой», — прошептала Кая, целуя его в уголок губ. — «А я твоя. И пусть весь мир смотрит это видео. Пусть знают, что с нами лучше не связываться».

Пэйтон закрыл глаза, на этот раз по-настоящему засыпая. Теперь он знал, что когда он проснется, она никуда не денется. Она — его самый преданный союзник в его безумном мире, и этот вечер стал началом чего-то еще более темного и крепкого между ними.

Внезапно наступила тишина, когда Пэйтон и Кая переступили порог главного входа. Видео уже посмотрели все — от первокурсников до учителей. Шепот за спиной напоминал шум прибоя, но Пэйтон даже не повернул головы. Он шел, крепко сжимая руку Каи, его лицо было спокойным, почти безжизненным, но в глазах всё еще тлел опасный огонек.

— Посмотри на них, — прошептала Кая, чуть сжимая его пальцы. — Они боятся даже дышать в твою сторону.

— И правильно делают, — коротко бросил Пэйтон.

В середине второго урока дверь класса открылась. Завуч, стараясь не смотреть Пэйтону в глаза, произнесла:

— Пэйтон, директор ждет тебя в своем кабинете. Сейчас же.

Класс замер. Пэйтон медленно встал, поправляя рукава. Он наклонился к Кае и тихо, но твердо сказал:

— Сиди здесь. Я разберусь со всем сам. Это моя драка и мои последствия. Не смей вмешиваться.

— Пэйтон... — начала она, но он уже шел к выходу.

Однако, как только дверь за ним закрылась, Кая схватила свою сумку и выскочила следом. Пэйтон услышал её шаги и обернулся у самых дверей директора.

— Я сказал тебе остаться, Кая! — прошипел он, преграждая ей путь. — Ты только всё испортишь. Директор решит, что я давлю на тебя.

— Мне плевать, что он решит, — Кая уперлась ладонями в его грудь, заставляя его отступить на шаг. — Ты защищал меня. И я не собираюсь сидеть и ждать, пока тебя вышвырнут из школы из-за этого ничтожества. Либо мы заходим вместе, либо я вышибу эту дверь сама.

Пэйтон посмотрел на неё с горькой усмешкой, в которой читалось восхищение. — Ты невозможна.

Они вошли в кабинет без стука. Директор, мистер Харрис, сидел за столом, перед ним лежал планшет с тем самым видео.

— Пэйтон, присаживайся. Кая... я не вызывал тебя, — директор нахмурился.

— А я не спрашивала разрешения, мистер Харрис, — Кая села на стул рядом с Пэйтоном, демонстративно положив свою руку поверх его кулака. — Вы посмотрели видео? Красиво, правда? Жаль только, что на нем не видно, что происходило последние три недели.

Директор опешил от её напора. — Кая, насилие в нашей школе недопустимо...

— А преследование допустимо? — перебила она, её голос звенел от ярости. — Ноа буквально не давал мне прохода. Он заваливал меня сообщениями, он следил за мной после уроков. Вчера, когда Пэйтон отошел на минуту, схватил меня и пытался насильно утащить к заднему выходу. Он орал, что я «в ловушке» и должна уйти с ним.

Пэйтон замер, глядя на Каю. Она приукрасила правду так искусно, что даже он на мгновение поверил, что Ноа действительно пытался её похитить.

— Он хватал меня за руки, мистер Харрис! — продолжала Кая, голос её дрогнул, имитируя испуг. — Если бы Пэйтон не подоспел, я не знаю, где бы я сейчас была. Он спас меня. Вы хотите наказать человека за то, что он защитил девушку от нападения?

— Это... это серьезные обвинения, — директор замялся, переводя взгляд с Каи на Пэйтона, который сидел с абсолютно каменным лицом. — Но Пэйтон мог просто позвать охрану...

— Времени не было, — подал голос Пэйтон, его тон был холодным и расчетливым. — Когда видишь, как твою девушку пытаются увести силой, о правилах не думаешь. Я сделал бы это снова.

Кая посмотрела на директора в упор. — Если Пэйтона исключат или отстранят, я пойду в полицию и напишу заявление на Ноа. И поверьте, я приложу все усилия, чтобы эта история попала в новости. «Школа наказывает героя и покрывает преследователя». Как вам такой заголовок?

В кабинете повисла тяжелая тишина. Мистер Харрис тяжело вздохнул и потер виски.

— Хорошо. Пэйтон, ты получишь два дня взыскания после уроков за чрезмерную агрессию. Но исключения не будет. Что касается Ноа... мы проведем внутреннее расследование. До его завершения он отстранен от занятий.

Когда они вышли из кабинета и дверь закрылась, Пэйтон тут же прижал Каю к стене в пустом коридоре. Его дыхание было тяжелым, а взгляд — темным от переполнявших его чувств.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он, касаясь лбом её лба. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Я защитила то, что принадлежит мне, — Кая обвила его шею руками, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь так всегда говоришь?

Пэйтон не выдержал и поцеловал её — жадно, собственнически, вкладывая в этот поцелуй всю ту благодарность и страсть, которую не мог выразить словами. Его невыспавшийся мозг кричал о том, что эта девушка — его единственное спасение и его главная погибель.

— Ты превзошла меня, Кая, — пробормотал он в её губы. — Теперь мне придется охранять тебя в два раза сильнее, потому что я больше никогда тебя не отпущу.

Они вернулись в класс, и когда они вошли, держась за руки, шепот стих окончательно. Теперь все знали: тронуть Каю — значит подписать себе приговор, а связываться с Пэйтоном — значит иметь дело с ними обоими.

После уроков Пэйтон не просто вел Каю к машине — он практически нес её, не выпуская её ладонь ни на секунду. Всю дорогу до дома он молчал, но это не была та тяжелая тишина усталости, что была утром.

Это было затишье перед бурей. Его взгляд, всё еще подернутый легкой дымкой недосыпа, то и дело возвращался к ней, сканируя её лицо, губы, шею, словно он видел её впервые.

Как только дверь его квартиры захлопнулась, Пэйтон отбросил ключи в сторону. Он подхватил Каю под бедра, заставляя её обхватить его талию ногами, и впечатал её спиной в закрытую дверь.

— Пэйтон! — выдохнула она, смеясь и закидывая голову назад. — Ты же с ног валился!

— Ты... — он заговорил, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Ты сегодня в кабинете... Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала?

Он прижался своим лбом к её, тяжело дыша.

— Я всю жизнь привык быть тем, кто нападает. Тем, кого боятся. Я привык защищать тебя, Кая, потому что ты — мой единственный свет. Но сегодня... когда ты стояла там и врала директору в лицо, чтобы прикрыть меня... когда ты рычала на него, как маленькая львица...

Он прервался, жадно целуя её в шею, оставляя горячие следы. Кая почувствовала, как по её телу пробежала дрожь восторга.

— Я понял, что ты не просто моя девушка, — прошептал он ей в самое ухо. — Ты — моя сообщница. Моя половина. Ты такая же сумасшедшая, как и я. И это... это сводит меня с ума.

Он опустил её на пол, но тут же потянул за собой в спальню. На его кровати лежала небольшая черная коробочка, которую он, видимо, приготовил заранее, еще до того, как его вызвали к директору, но теперь повод стал гораздо серьезнее.

— Мое «спасибо» будет долгим, Кая, — сказал он, открывая коробочку. Внутри на бархатной подушечке лежал изящный золотой браслет с гравировкой на внутренней стороне. — Но начни с этого.

Кая взяла браслет и прочла мелкую надпись на латыни: «Proprietas Pаyton» (Собственность Пэйтона).

— Ты неисправим, — прошептала она, протягивая ему руку, чтобы он застегнул замок. — Ты же знаешь, что мне не нужны поводки, чтобы принадлежать тебе.

— Знаю, — он защелкнул замок и поднес её запястье к своим губам. — Но я хочу, чтобы каждый, кто посмотрит на твои руки, понимал: ты отмечена мной. Ты защищена мной. И ты так же опасна, как и я.

Пэйтон повалил её на кровать, нависая сверху. Его усталость чудесным образом испарилась, сменившись лихорадочным блеском в глазах. Он начал медленно снимать с неё свою огромную толстовку, в которой она провела весь день.

— Сегодня не будет никаких правил, — Пэйтон переплел свои пальцы с её, прижимая её руки к подушке. — Ты сегодня доказала, что ради меня готова на всё. Теперь моя очередь доказать, что я готов на всё ради твоего удовольствия. Ты хотела увидеть, на что способен человек, который не спал сутки и одержим тобой? Смотри.

Весь вечер и всю ночь Пэйтон доказывал свою преданность. Его ласки были жадными, собственническими, иногда почти грубыми, но в каждом его движении сквозило бесконечное обожание.

Он целовал каждый сантиметр её кожи, шепча слова, от которых у Каи кружилась голова. Он заставлял её снова и снова произносить его имя, признаваться, что она никогда не уйдет, что она — его маленькая лгунья, спасшая его от исключения.

В какой-то момент Кая, измотанная и счастливая, лежа на его груди, прошептала: — Мы теперь официально «самая странная пара школы». Тебе не страшно, что я могу использовать этот твой должок против тебя?

Пэйтон усмехнулся, перебирая её волосы. — Используй. Вся моя жизнь, все мои деньги, всё моё внимание — и так в твоем распоряжении. Ты сегодня купила мою душу, Кая. Хотя, кого я обманываю... она всегда была твоей.

Он крепче прижал её к себе, и в этой тишине ночи, под мерное тиканье часов, Пэйтон наконец-то уснул — на этот раз спокойно и глубоко. Потому что рядом с ним была его Кая. Его защитница. Его безумие. И он знал, что завтра они вернутся в школу, и никто — абсолютно никто — больше не посмеет встать между ними.