Глава 40
Глава 40.
Ильяс и Ярослава выключают телефоны, как и договаривались, чтоб отдохнуть только вдвоём и помочь друг другу привести мысли в порядок. Пока парень раскладывает все по тарелкам, девушка стелит диван, чтоб на нём можно было разложить закуски.
Фомина включает сборник клипов братьев, объясняя это тем, что хочет получше узнать их творчество и понять, откуда у них такая аудитория.
- Хочу кимоно это! – Девушка тыкает пальцем в экран и смотрит на Ильяса. — Где твое?
- Это не совсем кимоно, это – хаори. – Улыбается парень и ставит видео на паузу. — Попрошу Тимура, чтоб посмотрел дома и привёз завтра.
- Не умничай, я в этом вообще не шарю.
- Я тоже не особо, зато Тимур у нас в этом профи. Может хватит клипы смотреть?
- Мне нравится смотреть на тебя в работе.
- Мы живем вместе и спим в одной кровати, этого мало?
- Я еще на концерт приду, так что не выпендривайся.
- Не боишься, что фанатки затопчат?
- А я выкуплю весь вип, чтоб одной сидеть.
- Ну, оттуда вид лучше и никто не толкается. Учти, что мы не раздаем автографы и в гримерку не пускаем.
- Очень жаль вас.
- Почему это нас?
- А я покажу вашим самураям, где вы выходите из клуба и какая у вас машина. Они все полюбят меня.
- Тогда мы с Тимуром тебе отомстим.
- Нас будет больше.
Ярослава мирно засыпает на плече Ильяса и он наконец-то выключает свои же клипы.
Девушка вздрагивает от стуков в дверь и оглядывается вокруг, пытаясь понять, сон это был или реальность. Видит, что Гаязова нет рядом и понимает, что все-таки это реальность.
- Вам н̶а̶х̶у̶я̶ телефоны? – Забегает в квартиру Тимур хватается за тумбу, пытаясь отдышаться.
- Что-то случилось? – Фомина внимательно смотрит на друга, пока Ильяс несёт стакан воды. — Дома что-то? Мама?
- Тебя убьют. За статью.
- Какая статья?
- В местный «сплетник» ты отдала статью про папашу?
- Чего?!
- Телефон включи, мозги не е̶б̶и̶!
Ярослава убегает в комнату и выключает режим полёта. Десяток сообщений от матери, еще столько же от Клима и Ульяны. Соцсети так вообще взорваны. Девушка открывает ссылку от Нурмановой и читает заголовок.
«Пока дети мечтали об игрушках, я мечтала о том, что папа уйдет из дома.»
- Кто?! – Выбегает Ярослава и размахивает руками, пытаясь сдержать в себе маты.
- В конец пролистай и посмотри автора. – Тимур допивает воду и уносит стакан на кухню. — Как понимаешь, тебя ждут дома.
Фомина листает в самый низ статьи и ищет глазами автора.
«Автор статьи: Фомина Ярослава.»
- Какого черта? – Женя читает первый абзац и сводит брови к переносице. — Кто это написал? Вот сучка. Дядь Паша!
Луговая хватает ветровку с вешалки и выбегает из квартиры.
- Ясь, это полная задница! – В квартиру забегает Ульяна и смотрит на блондинку. — Ты же отменила всё.
- Зачем мне публиковать это, когда он при смерти?! – Кричит Ярослава и надевает кроссовки. — Я в больницу, вдруг он тоже прочитал.
Ильяс догоняет девушку и сам садится за руль, ведь её в таком состоянии пускать точно не стоит.
Тимур и Ульяна выбегают с подъезда и видят только задние фары в нескольких метрах от себя. Гаязов кивает брюнетке на свою машину и оба бегут к ней.
- Посещение за... – Кричит медсестра на посту, но вся компания пробегает мимо неё. — С ума сошли сегодня?!
- Ярослава? – Павел кое-как поднимается на кровати и с сожалением смотрит на дочь.
- Я не публиковала это. – Фомина садится на край кровати и берёт отца за руку. — Да, мы уже давно не семья. Да, я безумно зла. Но я никогда бы не стала выкладывать такое, когда ты...
- При смерти? Это только моя вина. Я прочитал и понял, что тебе пришлось пережить. Чертова травма. Все после неё началось.
- Просто знай, что я не публиковала это. Я разберусь, а ты думай о здоровье. Приеду завтра.
- Всë порядке. Езжай, уже поздно. Не вини себя, пожалуйста.
Ярослава выходит с палаты и закрывает лицо руками, глубоко вдыхая, чтоб сбить нервоз. Девушка разворачивается к выходу и по лицу тут же прилетает пощечина.
- У тебя совесть есть вообще?! – Кричит Женя, хватая блондинку за запястье.
- Руки! – Ярослава отталкивает девушку со всей силой и та отлетает к стене. — Чë ты лезешь не в своё дело, дебилка?!
- А ты быстрее отца добить хочешь? – Луговая делает пару шагов навстречу Фоминой, но перед ней появляется Тимур и хватает её за запястья, уводя в сторону. — Твоя новая куколка?
- Еще раз тронешь её и я забуду все два года. – Гаязов сильнее сдавливает запястья рыжеволосой и видит застывшие слезы в серых глазах.
- Странно, что ты их до сих пор помнишь. Руки убери от меня.
- Тим, идем. – Ульяна отталкивает парня в сторону выходи и Луговая тут же уходит в палату. — Нельзя с девочками драться. Надо было оставить это мне.
Ярослава отказывается ехать домой и говорить с матерью. Она просит Ульяну и Тимура объяснить ей, что она этого не делала, а на себя берёт ответственность разобраться с настоящим автором публикации.
На следующий день именно этим Фомина и занимается. Всë, что ей удаётся узнать то, что отправитель статьи прислал её с новой почты, которая стала не действительна после принятия текста на проверку. И блондинка понимает, что она в тупике. Такие тайны семьи знала только она, а отправитель удачно этим воспользовался. Клим сообщил, что подключит все силы, даже находясь в другом городе. Тимур и Ильяс так же подключили всех, кто может помочь, пока они сами готовятся к концерту в Питере.
Ярослава набирает фруктов, чтоб отвезти отцу, пока ничего другого сделать не может. Она незаметно для себя самой отпустила обиду на него, понимая, что каждая встреча может стать для него последней. Все-таки сострадания в ней намного больше, чем зла.
Она идет по коридору и видит Евгению. Глаза автоматически закатываются при виде длинного рыжего хвоста. Мысленно Ярослава уже готовится к драке, но сил нет совсем из-за бессонной ночи и поисков нового врага.
- Он в реанимации. – Луговая встает со стула и внимательно изучает блондинку. — Пол часа назад стало хуже.
- Почему мне никогда не звонят в таких ситуациях? – Ярослава бросает пакет на стул и оглядывается по коридору. — Где врачи? Что говорят?
- Ничего не говорят. Он потерял сознание и его увезли. Я сама пришла недавно.
- Твою ж мать! Статья эта чертова.
- Ты писала?
- Долгая история. Хочешь подраться? Давай после.
- Не хочу я драться. Просто скажи, там правда?
- К сожалению.
- Вот черт. Извини, что я кидалась на тебя. Дядь Паша казался мне самым лучшим отцом и другом. Да и нашей семье он сильно помог. Я не могла быть не на его стороне.
- Забыли. Хотя, тут нам делать больше нечего, поэтому спрошу. Чем он помог и когда это было?
- Мне было три года, а значит это был две тысячи третий год, либо начало четвёртого. Моему отцу грозила тюрьма, а дядь Паша доказал, что он невиновен. Мама работать не могла, а кормил нас папа. Если бы он сел, то мы бы просто сдохли. С тех пор они общались, а я естественно росла и мечтала стать полицейским.
- Да, раньше отец был лучшим полицейским, а я хотела быть его маленькой копией.
- А все эти страсти в статье?
- Это потом началось. Я очень любила отца, пока он не стал таким... Тираном.
- Если это действительно было так, то... Я понимаю тебя и твою злость, но не понимаю, как вы могли бросить его умирать.
- Я помогла сразу же, как узнала. До этого он только пытался уничтожить меня, но не говорил причину.
- Да, семья у вас отпад просто.
- Фомины? – Выходит врач и снимает маску с лица.
- Ему лучше? – Подбегает Ярослава, а за ней и Женя.
- Мои соболезнования.
Ярослава выдыхает последние глотки воздуха из лёгких и садится на кушетку. Пусть она и была готова, но не так быстро.
Каким бы он ни был, но за собой оставил и теплые воспоминания из детства. Любовь к старым мультикам, настойчивость и прямолинейность – его черты, которые он прививал дочке с детства. Пусть от него было столько негатива, но сейчас в голове именно тот Павел, что был до травмы. Тот, который носил на плечах и покупал только самое вкусное мороженое. Он любил чёрный цвет и свою работу, а ещё читал по ночам детективы. Он любил дочь и делал всё, что она захочет, пока та пуля скользом не прошла в его голову. Всего шесть грамм железа разрушили целую семью. Пусть тогда пуля не убила его, но она медленно убивала всех троих.
- Тише. – Женя садится рядом и приобнимает Ярославу.
- Сколько бы боли я не испытала, но его смерти никогда не хотела. – Фомина сжимает пальцами сумку и стискивает зубы, чтоб сдержать эмоции. — В раннем детстве у меня был папа. Мой любимый папа. И сейчас я потеряла именно его. Ощущения те же.
- Он никогда не говорил о тебе раньше. В последние две недели только начал постоянно твердить, что хотел бы отмотать время назад и стать твоим другом, как в детстве. Я еще удивилась, что он так хорошо о тебе говорит, ведь до этого рассказал, как вы отказали ему в помощи. Сейчас понятно, что он чувствовал конец.
- Б̶л̶я̶т̶ь̶, как же сложно всë.
Женя смахивает с лица слезы и обнимает Ярославу уже двумя руками. Она давно никого не жалела, потому что год назад пообещала ни для кого больше не служить жилеткой. Но тут ситуация иная. И Луговой искренне жаль девчонку, как и отца, который слишком поздно осознал ошибки. И себя жаль, потому что для неё дядя Паша – второй отец, который всегда приходил на помощь. И сложно, и больно, и странно осознавать, что человека нет больше. Вы говорили с ним час назад, он улыбался и дышал, а теперь его просто нет. Только тело. Оболочка и не больше.
- Ярослава! – С машины выбегает Марина и хватает дочь в объятия. — Девочка моя, мама рядом. Я понимаю, что это страшно. Мне тоже не по себе...
- Да, но ты не помогла ему. – Фомина аккуратно отстраняется от матери и снимает с сигнализации машину.
- Куда ты за руль в таком состоянии?
- Не волнуйтесь, я отвезу. – Женя перехватывает ключи у блондинки и натягивает лёгкую улыбку. — Ярослава, идем?
- Яся! – Ильяс и Тимур подбегают к девушке и хватают её за руки, пытаясь понять состояние.
- Я хочу домой. – Фомина утыкается в грудь Ильяса лицом и всхлипывает. — К нам.
- Тим, машина...
- Ключи у Жени.
Ильяс уводит Ярославу в машину, а Тимур и Женя остаются в неловком молчании. Позади слышится свист резины и машина старшей Фоминой выезжает с парковки.
- Поехали? – Гаязов поворачивается к Луговой и ему в руки тут же падают ключи. — Она тебе ключи дала.
- Я ее знать не знаю. – Девушка застегивает ветровку и наступает на тротуар, но её тянет назад крепкая рука. — Руки.
- Давай посидим в кафе, тут рядом?
- Думаешь, что мне сейчас до кафе?
- Я бы домой позвал, но там все еще ремонт на первом этаже, поэтому...
- Мы пили паленый вискарь на раздолбанной остановке, а ты стесняешься ремонта в своём коттедже? Больше нам встречаться негде, так что прощай.
- Жень...
- Прощай.