Глава 18: «Утро после»
Проснуться рядом с Билли оказалось особенным чувством.
Не из-за романтики фильмов или картинок в журналах, а потому что это было реально.
Сначала — тишина. Только дыхание океана за окном и слабое потрескивание догорающих углей в камине. Её рука лежала у тебя на талии, пальцы слегка двигались даже во сне, будто проверяли — ты всё ещё рядом. Лёгкие светлые волосы упали ей на лицо, и в утреннем полумраке она казалась такой уязвимой, что хотелось только смотреть и беречь.
Ты осторожно потянулась, чтобы не разбудить её. Но стоило пошевелиться, как Билли застонала сонно, прижалась крепче и пробормотала сквозь сон:
— Не уходи…
— Я и не собиралась, — улыбнулась ты, шепнув ей в волосы.
Она приоткрыла глаза, сонные, зелёные, чуть припухшие от ночи без сна. Секунду смотрела прямо в тебя, потом ухмыльнулась:
— Чёрт. Так ты реально здесь.
— А ты думала, это сон?
— После вчерашнего — да.
Она подтянула тебя ближе, снова поцеловала. Поцелуй был ленивым, тёплым, без спешки. В нём не было страсти ночи — была нежность, спокойствие и что-то ещё, что в груди отзывалось щемящим теплом.
---
Через полчаса вы всё же поднялись. Билли, растрёпанная, в одной своей широкой футболке, пошла на кухню и начала возиться с кофе.
— Я, между прочим, умею готовить, — бросила она через плечо, когда ты села за стол и наблюдала.
— Правда? Или это как твоя привычка «уметь не опаздывать»?
— Эй! — она засмеялась. — Я могу. Иногда.
Кофе вышел немного крепче, чем нужно, тосты подгорели, но именно в этом и было что-то трогательное: Билли старалась, хмурилась, ругалась вполголоса, но всё равно улыбалась, когда ставила тарелку перед тобой.
— Вот. Не смей жаловаться, — сказала она и села напротив.
Ты попробовала.
— Знаешь, это лучший завтрак, что я ела.
— Даже если хлеб сгорел?
— Именно поэтому. Потому что его делала ты.
Она уткнулась лицом в ладони, смеясь.
— Ты умеешь меня смущать.
---
После завтрака вы вышли на улицу. Воздух был свежим, морской ветер приносил солёные капли прямо к крыльцу домика. Океан шумел громче, чем ночью, и небо над горизонтом сияло бледно-голубым.
Вы пошли босиком по песку. Билли держала тебя за руку, иногда останавливалась, чтобы наклониться и поцеловать. Всё это казалось простым и правильным, будто так и должно было быть всегда.
— Знаешь, — сказала она, глядя на волны, — я всю жизнь пряталась. Пряталась за образами, за словами, за песнями. А с тобой не хочется. Даже страшно не хочется.
— И не нужно, — ответила ты. — Я не хочу, чтобы ты играла роль. Я хочу видеть настоящую Билли.
Она повернулась к тебе и улыбнулась по-детски искренне.
— Тогда привыкай. Настоящая я ворчит по утрам, сжигает тосты и иногда боится собственных чувств.
— Значит, мне повезло.
---
День прошёл легко. Вы сидели у камина, слушали музыку, Билли то и дело брала гитару и перебирала струны, напевая что-то тихо, почти для себя. Иногда она ловила твой взгляд и смущённо смеялась, словно боялась, что ты читаешь её мысли.
— Ты понимаешь, — сказала она вечером, — это уже не «просто романтика». Вчера всё изменилось.
— Я знаю.
— И… — она замялась. — Мне страшно. Не за нас, а за то, что будет потом. За камеры, за людей, за то, что это может разрушить то, что я так хочу сохранить.
Ты взяла её за руку.
— Пусть будет потом. Сейчас у нас есть мы.
Она кивнула, крепко сжимая твою ладонь.
---
Ночью, когда вы легли в постель, она снова притянула тебя к себе.
— Ты чувствуешь? — спросила она. — Будто этот домик, этот океан — это маленький мир, где мы можем быть собой.
— Чувствую, — прошептала ты. — И я не хочу его покидать.
Она поцеловала тебя долго, глубоко, и всё снова вспыхнуло — та же нежность, та же страсть, но теперь в ней было больше уверенности. Как будто ночь «вчера» стерла все барьеры.
И когда вы снова уснули, за окном бушевал океан, но внутри царила тишина. Настоящее спокойствие.