16
Она нашла это видео случайно. Просто листала ленту в телефоне, не задумываясь — рука машинально свайпала вниз, пока взгляд не зацепился.
Там была женщина, не похожая ни на кого из тех, кого она знала. Фон — что-то вроде площади или сквера. В руках у женщины был плакат:
«Я верю Вячеславу».
Саша включила звук.
Женщина говорила спокойно, без истерики, но с твёрдостью:
— Мы не знакомы с ним лично, но мы следим за этим делом давно. Здесь всё не сходится. И если закрывать на это глаза, то завтра на его месте может оказаться любой.
Саша досмотрела видео до конца, потом открыла профиль. Ещё публикации. Фото. Посты. Комментарии.
Она перелистнула один пост, второй, третий. Люди — обычные, чужие — писали, что они «в команде правды», что они верят, что Слава невиновен, обсуждали детали дела, собирались встретиться, планировали что-то. Группа поддержки. Они существовали.
И в этот момент Саша почувствовала удар.
Не физический. Не даже злость.
А то самое глухое, неприятное чувство, которое приходит не снаружи — а изнутри.
Она опустила телефон.
Не сказать, чтобы она была против. Она вовсе не злилась на этих людей. Наоборот — наверное, должна была быть благодарна, что наконец появилась поддержка, что кто-то ещё не молчит, не равнодушен.
Но где-то глубоко внутри всё было...
разрушено.
Саша достаточно много шла одна.
Месяца 3-4 увствовала себя единственной, кто продолжает верить, искать, стоять на стороне правды.
Она носила в себе боль, одиночество, ярость. Всё, что оставалось после того самого дня. И теперь, когда другие тоже что-то делали — она не могла просто принять это.
Не из ревности. Не из желания быть «особенной».
А из-за того, что это всё — было её.
Её борьба. Её вера. Её путь.
И теперь казалось, будто это отняли. Будто она больше не единственная. Будто внимание, которое было направлено на неё — теперь может быть у кого-то другого.
Стоп. Что? — мысленно оборвала она себя. — Что за глупость?
Саша опустила взгляд, провела рукой по лицу.
Нет. Сейчас это не важно.
Она не понимала, почему реагирует так. Или не хотела понимать.
Признавать, что теперь в этой истории есть кто-то ещё, кроме неё и него, — было... тяжело.
Как будто ей отобрали что-то личное.
Всё это сбило дыхание.
Она попыталась отвлечься — заняться делами, но мысли возвращались.
В голове крутились обрывки:
«Кто они?
Как узнали?
Почему сейчас?»
Но вместо того чтобы дальше анализировать и пережёвывать собственную обиду, Саша села на диван, глубоко вдохнула и сказала себе вслух:
— Всё. Хватит. Это хорошо. Это важно. Главное — не я. Главное — он.
Она замолчала. Говорить самой с собой было странно. Но впервые за долгое время — честно.
В этот день она впервые не стала ни с кем спорить.
Ни в голове. Ни вслух. Ни с собой.
И решила: пусть так. Пусть будет группа. Пусть будут люди.
Но она — будет рядом. Не одна. И не главная. Просто — рядом.
И с этого момента всё чуть-чуть изменилось.