++Бонус++
БОНУС: «Пижамы, поцелуи и один дом»
Прошёл ровно год с момента, как мир снова стал нормальным. Зомби больше не существовало, но страх, потеря и всё то, что ребята пережили — всё это осталось внутри. Но и кое-что другое тоже осталось:
их любовь. Тихая, безмолвная, скрытая за взглядами, прикосновениями и заботой.
Теперь они жили в большом уютном доме за городом.
Сегодня был их вечер: любимая дорама — «Джаз для двоих», чай с печеньем, и полный комплект пижам.
Каждый был в своей:
Банчан — в серой с капюшоном и ушками волка;
Минхо — в строгой чёрной с белыми полосками;
Чанбин — в мягкой флисовой с изображением тигрёнка;
Хан — в ярко-жёлтой с уткой;
Феликс — в голубой с облаками и маленьким Мухомором на плече;
Хенджин — в розовой с сердечками и блестками;
Айен — в зелёной с динозаврами;
Сынмин — в белой с котиками и карманом, из которого торчит плюшевая лиса.
На полу лежали плюшевые игрушки, которыми они спали в трудные ночи после конца света.
Каждый обнимал свою. У кого-то это был Мокко, у кого-то Бокари, у кого-то — просто старая игрушка, подаренная ещё в подростковом возрасте.
Сынмин сидел между Феликсом и Ханом, с поджатыми ногами и кружкой в руках. Он тихо смеялся над сценой, где главные герои наконец-то признались друг другу.
— Вот бы и у нас кто-то сделал первый шаг, — пробормотал Айен, глядя на экран, а потом вдруг повернулся… и поцеловал Сынмина в губы.
В комнате повисла тишина.
Затем — буря.
— ЧТООО?! — воскликнул Чанбин, вскакивая.
— ТЫ СОВСЕМ?! — закричал Минхо, хватаясь за подушку.
— ВЫБРОСИМ ЕГО В ОКНО! — с жаром сказал Хан.
— Я открою, — предложил Хенджин, уже идущий к окну.
— Займись его чемоданом, — бросил Банчан Феликсу.
— Ревновать открыто теперь, да?! — добавил Чанбин, надувшись.
Айен пытался скрыться под пледом, но было поздно — семеро на него уже двинулись всем фронтом.
Только Сынмин встал между ними, немного покраснев, но с очень уверенным взглядом:
— Хватит. Не надо.
— Он что, поцеловал тебя первым?! — возмущённо шептал Хан.
— Да. Но... — Сынмин выдохнул и опустил кружку. — Но я хотел это сделать давно. Только всем. Вам всем. Вы же знаете.
— Что? — одновременно спросили они.
Сынмин подошёл сначала к Айену и, чуть улыбнувшись, поцеловал его в губы — осознанно.
Затем — обернулся.
И пошёл по очереди, ко всем семерым, не торопясь:
К Феликсу — крепко и долго. Тот закрыл глаза и прошептал:
— Я так долго этого ждал…
К Хану — весело и легко, как будто подтверждая, что дружба и любовь могут идти рядом.
К Минхо — чуть дольше, с рукой на его щеке. Минхо затаил дыхание и смотрел на него, как на мечту.
К Чанбину — тот слегка дрожал, но Сынмин прижал его к себе перед тем, как их губы встретились.
К Хенджину — поцелуй был мягким, почти воздушным, и тот смущённо прижался к его плечу.
К Банчану — самый тёплый, взрослый, наполненный благодарностью. Тот улыбнулся и прошептал:
— Теперь ты — наш центр. Навсегда.
После всех Сынмин встал в центре комнаты, а остальные стояли молча, немного растерянные, но светящиеся.
— Я люблю вас всех. Каждый из вас — часть меня.
— А с кем ты будешь встречаться? — хором спросили они.
Он засмеялся.
— А можно со всеми?
В этот момент Хан швырнул подушкой, Айен снова полез в плед, Чанбин притворился, что падает в обморок, а Феликс просто взял Сынмина за руку и сел рядом.
Так и закончился этот вечер:
в пижамах, с плюшевыми игрушками, поцелуями и дорамой, которая как будто была про них самих.