Глава 21
Тогда
— Виола! – Я влетела на пляж на полном ходу, дыхание вырывалось из груди прерывистыми толчками. Забыв о том, что подруга больна, забыв о травмированной лодыжке, я бросилась на Виолу, все еще наполовину рыдая.
— Что? Что такое? Алиса, что не так?
— Это... это... – Но я не знала, как описать то, что произошло в бухте. Вместо этого я просто сильнее сжала ее, обхватила руками за шею, уткнулась лицом в плечо. Хотя на пляже было тихо, я все еще слышала в голове крики. Ужас не хотел отступать, и меня трясло. Кровь яростно неслась по телу, и даже в насквозь мокрой одежде мне было жарко.
Однако Виола была горячее. Ее кожа, казалось, излучала тепло, напоминая мне, что она нездорова. Виола была не в том состоянии, чтобы держать меня. И пусть мне ужасно не хотелось отстраняться, я отступила на шаг.
Теперь Виола могла видеть мое лицо. Я упорно старалась придать ему обычное выражение, но мой подбородок дрожал, а глаза сузились до щелей, пока я пыталась сдержать слезы. Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Ты должна сесть.
Виола проигнорировала мой совет. Она приблизилась и схватила меня за руку.
— Алиса, что случилось? Ты ходила в бухту?
Не очень способная говорить, я обошлась несколькими резкими кивками.
— Ты... ты что-нибудь нашла?
— Я не знаю. – Мой голос от эмоций звучал странно искаженным, задыхающимся. – Это было... – Я снова замолчала, тяжело дыша. Одна только мысль об этом возвращала страх, что крепко обвивал мою грудь, точно стальной пояс. – Там что-то было.
Виоле уловила странный акцент в моих словах.
— В смысле – что-то? – спросила она с напряженным лицом.
— Я... я не уверена. – Я пожала плечами. Я уже начала успокаиваться, приходить в себя. То, что произошло, казалось... невозможным. Я больше не была уверена, что видела, слышала. Может, я все себе нафантазировала?
Но тогда...
— Виол, я нашла... – Я протянула ей левую руку.
Глаза Виолы сузились, а затем расширились, когда она увидела предмет. Виола медленно разжала мои пальцы и вытащила брошь из моих рук.
— Где, черт возьми, ты это взяла? – спросила она.
— Она лежала на пляже. В бухте.
— Водой принесло? – Она явно сомневалась. – Думаю, такое возможно.
Но я покачала головой.
— Нет, она лежала выше прилива. Под галькой.
— Это невероятно, – пробормотала она.
Я глубоко вздохнула:
— Знаю.
Два темно-карих глаза заглянули глубоко в мои.
— Лисса, что случилось?
Я рассказала ей. Рассказала о теле, что исчезло, о криках, которые пришли из ниоткуда. Как я случайно наткнулась на брошь, упав прямо на нее. Я не смотрела на Виолу, когда говорила, боясь, вдруг увижу в ее лице то же, что Лиза видела в моем: неверие.
Когда я закончила, наступил долгий момент молчания. Мне удалось выждать целых десять секунд, прежде чем пришлось поднять глаза.
Сомнение было написано на ее лице.
— Ты мне не веришь, – обвинила я.
— Я не думаю, что ты солгала, – сказала она.
Я нахмурилась. Это было не то же самое.
— Ты думаешь, мне померещилось.
Она сделала лицо, которое было легко интерпретировать: да, но это не то, что ты хочешь услышать.
Нет, не то.
— Как ты себя чувствуешь? – спросила Виола. Ее рука потянулась к моему лбу; бессмысленный жест, ведь ее кожа была намного горячее моей. – Морозит? Бросает в жар? Болит живот?
Я отстранилась от ее прикосновения и холодно ответила:
— Нет.
Она прикусила губу, рассматривая меня.
— Извини, Лисс, это звучит немного...
— Безумно, – закончила я за нее.
Она поморщилась и виновато глянула на меня.
— Но это... – И перевернул брошь в руках. – Это странно. Как она туда попала?
— Не знаю, – сказала я, наблюдая, как свет отражается на медной поверхности. – Тебе не кажется, что это довольно забавное совпадение?
— Что ты имеешь в виду?
— Брошь лежала там, прямо там, в бухте. Может быть... может, они связаны.
— Связаны?
Я помолчала, сомневаясь, готова ли озвучить свою теорию. Даже мне самой она казалась безумной.
— Подумай, где мы ее взяли, – начала я, надеясь, что она угадает, о чем я думаю, и мне не придется произносить это вслух.
— В дольмене?
— В могильнике, – напомнила я ей.
— Но ее просто там оставили, – заупрямилась она. – Она вряд ли долго пролежала, даже старой не выглядит.
— Когда ты ее вытащила, она выглядела старой.
— Да, ну значит, все дело в грязи. Посмотри на нее сейчас. Металл не остается таким блестящим после нескольких лет. Не на природе.
Я знала, что она права, но мысль все равно не давала мне покоя.
— Но все наши проблемы начались, когда мы ее нашли.
— Думаешь... – Ее губы дернулись, и я поняла: даже после всего этого Виола готова был посмеяться надо мной. – Ты думаешь, дело в броши?
— Разве не странно? Вот мы крадем ее, и почти тут же – ну, то есть несколько часов спустя – все начинает идти наперекосяк?
— Это просто совпадение, Алиса, – тихо сказала она. – Больше ничего.
— Не согласна, – упрямо сказала я. Мои щеки алели, я чувствовала себя глупо, но решительно стояла на своем. – Сразу после того, как мы находим брошь, Кира исчезает, «Вольво» глохнет, а ты растягиваешь лодыжку. Потом ты пытаешься выкинуть брошь, и Крис пропадает на пляже, куда ее выносит, Лиза сходит с ума, а я... – Я замолчала, стиснув зубы.
Я злилась; меня бесило, что Виола даже не хотела задуматься над моими словами. Она так не смеялась, когда Лиза рассказала свою безумную историю. Почему тогда даже слушать не хочет мою?
— лисен...
Я не дала ей закончить, зная, что она попытается убедить меня, мол, все это чушь.
— Виол, что, если мы... что-то разбудили?
— Лисс, здесь ничего нет. – Виола наклонилась вперед в своем кресле, заставляя меня встретиться с ней взглядом. – Только мы. Может быть...
— Мне не померещилось, – прошипела я. – Может, это... то, что ты говорил. О друидах.
— Это была просто история, Алиса! – воскликнула Виола. Затем глубоко вздохнула, явно сдерживая эмоции. – Слушай. Я верю, ты думаешь, будто видела то, что, как ты считаешь, тебе явилось, – сказала она, и я рассердилась из-за ее осторожной формулировки. – Но вдруг ты не можешь отделить явь от выдумки? То есть, когда у меня кружилась голова, я даже не понимала, где нахожусь.
— Я не заболеваю, – упрямо повторила я.
— Может, заболеваешь, просто еще не поняла, – настаивала она. – Я прекрасно себя чувствовала до самого последнего момента. лисен... – Она потерла свой блестящий от пота лоб. – Лисс, ты говоришь о сверхъестественном. Духи, сущности и все такое. Только вчера вечером ты сама сказала, что Лиза свихнулась. А теперь ты с ней согласна?
— Не знаю. – Я была не совсем готова присоединиться к Лизе. Я, конечно, не видела ничего похожего на то, что она описала. Но мне, возможно, хотелось подумать об этом более непредвзято. Просто... она сейчас казалась такой нестабильной. Трудно было поверить хоть во что-нибудь из ее уст.
— Я не сумасшедшая.
Я не слышала, как Лиза выходила из палатки, но когда повернула голову на голос, она стояла всего в нескольких футах от нас.
— Лиз, ты не спишь, – прокомментировала Виола с фальшивым энтузиазмом, и было понятно, она думает о том же, что и я: сколько времени Лиза стояла там и слушала нас?
— Я не сумасшедшая, – повторила она, шагая по песку. – То, что я видела, реально, и оно было там.
Мы молча наблюдали, как она обогнула яму с огнем и медленно опустилась на один из оставшихся стульев. На ней были те вещи, в которые я помогла ей одеться, но теперь они измялись, свитер небрежно свисал с одного плеча. Волосы взъерошены, не в непринужденном стиле «я только что встала с кровати», над которым она обычно трудилась часами, а будто Лиза не знала, как выглядит, и ей было все равно. Макияж, что она нанесла днем раньше, теперь наполовину сполз с ее лица.
Она казалась старше, чем я когда-либо ее видела. Все дело в глазах: будто Лиза стала свидетелем настоящего ужаса. В них затаились страх, грусть и смирение, и мне это не нравилось. Однако я не могла оторвать от них взгляд.
— Повтори еще раз, что ты видела, – потребовала я.
Теперь, когда она стала спокойнее, я надеялась, что получу что-то более конкретное, чем истерические фрагменты, которые нам с Виолой пришлось собирать воедино прошлой ночью.
Но Лиза не ответила. Она как-то странно смотрела на меня, склонив голову набок и слегка прищурившись.
— Что случилось? – спросила она меня.
— Ты о чем?
— С тобой что-то случилось. Что? Это все бухта, ты туда вернулась? Ты что-нибудь видела?
— Я не уверена.
— Скажи мне, – приказала она.
Я снова рассказала свою историю. Глаза Лизы расширились от удивления и страха, затем в них отразилась смесь удовлетворения и смирения.
— Я говорила тебе, – сказала она, когда я закончила. Затем, с большим напором: – Я вам говорила!
— Я не видела... ничего, – настаивала я, неловко подтверждая ее историю, хотя та все еще казалась невероятной.
— Но ты думаешь, что-то происходит. Я слышала, что ты сказала раньше, – добавила она, когда я открыла рот поспорить.
— Я не знаю, – пробормотала я, сознавая, что Виола пристально наблюдает за мной. Я вздохнула: – Думаю, нам просто надо убраться отсюда ко всем чертям.
С этим никто спорить не стал.
Хотя было соблазнительно провести последние часы на пляже в палатке, никто из нас не захотел отходить от огня. Дело не только в тепле, хотя я промерзла до костей, а Виола безудержно тряслась в лихорадке. Даже мои руки, когда я обняла ее, отчаянно пытаясь согреть, показались ей ледяными.
Мы сгрудились у огня. Мир вокруг был окутан зловещими оттенками серого. Постепенно они слились во враждебную, опасную черноту.
Мы мало разговаривали. Почти пришедшая в себя раньше, Лиза вновь замкнулась в своей голове и тихо что-то мычала, глядя в пламя. Виола выглядела так, словно отчаянно хотела спать, хотя и воспротивилась моим попыткам заставить ее лечь. Я не стала упорствовать. Ее присутствие, даже слабое и едва осознанное, было утешением. Что до меня, я сидела, исследуя каждый дюйм броши. Наклонив ее под углом, я использовала мерцающие блики пламени, чтобы превратить чеканку в резкий рельеф. Вращая то так, то эдак, я попыталась разобраться в загогулинах и формах. Не знаю почему, но я по-прежнему верила, что этот кружок – маленький, но достаточно большой, чтобы почти заполнить мою ладонь, – каким-то образом если не ответственен, то, по крайней мере, связан со всем, что происходит.
Тем не менее отметки были странными. Неузнаваемыми, но не случайными. Я все старалась расшифровать их, крутя брошь, оглядывая ее с разных ракурсов, пытаясь заставить петли и неправильные углы сложиться во что-то осмысленное.
— Знаете, – медленно сказала я, щурясь, – если посмотреть отсюда, эта фигура немного похожа на человека.
— Что? – Виола повернулась ко мне, ее глаза были полузакрыты, челюсть дрожала. Она хлюпнула носом, крепче натянула второй джемпер на плечи, но посмотрела туда, куда я указывала.
— Брошь, – сказала я, игнорируя его вздох. – Вот здесь.
И протянула предмет Виоле. Вместо того чтобы пытаться увидеть что-то на коротком расстоянии между нами, она взяла брошь из моих рук и тоже покрутила.
— Может быть, – сказала Виола. – Ты имеешь в виду эту фигуру посреди огня?
— Огня? – Я моргнула. – Какого огня?
— Этого. – Он указал на неровные царапины, которые я не смогла опознать. – Это же пламя, верно?
Я не знала точно – как по мне, линии не особо походили на пламя, – но вспомнила, как легко Виола интерпретировала дольмен, когда я не видела ничего, кроме кучи камней.
— Точно.
— А это похоже на дары.
Дары? Я забрала у него брошь. Я не видела никаких «даров».
— Где?
— Тут. – Она потянулась и провела пальцем по нижней части броши, напротив человека в языках огня. – Видишь? Какой-то горшок, а это копье или топор... сложно сказать. Определенно ритуальные подношения.
— Ритуальные подношения? – повторила я, стараясь не выдать, что слышу подобное впервые в жизни.
— Ну да, священные подарки богу и все такое.
— Точно. – Откуда он все это знает?
– Так, значит... это у нас бог? – Я указала на обнаруженного мной человека.
Виола скривилась:
— Вряд ли, учитывая, что он посреди огня. Если только это не дьявол. Или демон.
— Что-то злое... – Мои мысли мчались. Я снова посмотрела на нацарапанную фигуру мужчины, неровные штрихи вокруг которого, по словам Виолы, были пламенем. – Или это... – Я прищурилась, связывая линии в голове. – Крылья?
— Да. – Виола пожала плечами. – Пламя, крылья. – Она остановилась и подумала: – Может, даже волны.